Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 34)

Ожидаемого эффекта предложение шефа отдела специальных операций на оперативника не произвело. Он молчал и смотрел в окно, как будто то, что происходило сейчас в этом кабинете его не касалось. Эспозито оценил вялую реакцию Милнера на свои слова и резко сменил тон с доброжелательного на агрессивный:

— Тебя что-то не устраивает?

— В этом деле, шеф, видны уши большой политики. А я всегда старался ее избегать. Я не верю политикам. Они всегда готовы отказаться от своего честного слова ради политической выгоды. Что это такое я точно не знаю, но думаю, что-то грязное, как все чем они занимаются исключительно ради денег. — и после небольшой паузы Милнер веско закончил. — Не нравится мне это задание.

— Тебе платят такие деньги не за то, чтобы ты занимался только тем, что тебе нравится! — рявкнул Эспозито. — Ах, да! Ты у нас чистюля и всегда занимался только разведением орхидей. Не ломай комедию! ЦРУ всегда работает по заказу политиков. А тысячи этих гребаных грязных долларов, которые ты получал за ликвидации и зачистки во Вьетнаме, Камбодже, Никарагуа и миллион, который ты получишь после выполнения этого пустякового задания, тебе тоже не нравятся? — начал терять самообладание Эспозито.

— Я все понял шеф, — ничуть не испугавшись гнева итальянца спокойно перебил Милнер, — Просто, хотелось бы узнать… Почему вы раньше не смогли развалить эти САИ, а теперь, когда эти ваши аналитики обделались и все висит на волоске, делаете из меня мессию?

— Вот это тебя совсем не касается, — окончательно рассвирепел Джакомо. — Я не шучу, Милнер, дело, которое тебе поручается, действительно имеет степень огромной важности для национальных интересов США. Бери бумаги и иди, читай. Когда уяснишь и проработаешь с аналитиками план операции, заходи, обсудим. И заруби себе на носу, Джон, никогда не кусай руку, протягивающую тебе хлеб.

— Не надо так, Джакомо, — примиряюще сказал оперативник, — мне не нравится это задание, но я сделаю все, что надо. И давай пошевеливайся со своими аналитиками, мне почему-то хочется закончить это не начавшееся приключение как можно быстрее.

— Мы закончим все гораздо быстрее, если ты перестанешь болтать и обойдешься без своих идиотских замечаний и выпендрежа, — раздраженно прорычал Эспозито, — иди к Райдеру и во второй половине дня жду тебя с другим настроем.

Когда Милнер вернулся в кабинет Эспозито на столе начальника ОСО стояла початая бутылка виски и бокал с солидной порцией спиртного. Предложив виски подчиненному и с удивлением выслушав отказ, Эспозито не стал настаивать, а с избыточным оптимизмом заявил:

— Джон, операция "Ящик Пандоры" подготовлена безупречно. Мы полностью уверены в её успехе, так как именно ты будешь ее главным исполнителем.

— Это надо полагать признание того, что вы ничего не смогли сделать чистыми руками в Женеве? — вызывающе перебил Милнер. Всем своим видом он показывал, что сейчас еще раз "окунет в дерьмо" начальника отдела спецопераций.

Но Эспозито, бросив предостерегающий взгляд на оперативника, размеренно продолжил:

— Ты наивен, Джон. Военно-промышленный комплекс США обладает колоссальными финансовыми средствами и вследствие этого располагает значительными возможностями определять политический курс не только в стране, но и в мире. Госдепартамент контролируют конгрессмены, которые получают в собственные карманы бонусы от оборонных программ ВПК. В конгрессе ставленники ВПК могут пролоббировать принятие любого решения.

— И что же они не проголосовали против переговоров в Женеве? — не удержался Милнер.

— Политика, мой мальчик — это искусство возможного, как сказал когда-то железный канцлер Пруссии Отто Эдуард Леопольд Бисмарк. Так вот в сегодняшнем пацифистском мире публично решить проблему запрета САИ оказалось невозможно и тогда политики обратились к нам. Ты понимаешь, как высоко нас ценят? — и не дожидаясь ответа агента, энергично продолжил. — И мы должны оправдать такое доверие. Наша работа должна понравиться тем людям, которые будут голосовать за ассигнования ЦРУ в конгрессе.

На этой патетической ноте Эспозито потянулся за стаканом с виски и не спеша сделал несколько мелких глотков. Затем достал из коробки сигару, раскурил ее и снова прильнул к стакану. Милнер внимательно смотрел на шефа ОСО и думал: «Олухи, ничего не смогли сделать через «чистюль» — дипломатов, а теперь я должен рисковать своей шкурой в этой враждебной стране из-за их гонораров и амбиций». Наконец ему надоела возня Эспозито со стаканом и он, не дожидаясь очередной порции разглагольствований шефа ОСО, Милнер спросил:

— Джакомо, а нельзя ли покороче? У меня не так много свободного времени, чтобы выслушивать все эти "умные" мысли.

— А-а, я понимаю, тебя ждет очередная прекрасная блондинка…

— Это не твое дело…

— Не заводись. Скажу тебе откровенно первоначально операция «Ящик Пандоры» была рассчитана на то, что нам удастся реализовать свои планы на одном из ранних этапов. На переговорах в Женеве у нас был свой человек, но он ничего не смог сделать или не захотел… — руководитель ОСО сделал многозначительную паузу, посмотрел на Милнера и не увидев никакой ответной реакции, продолжил, — Эти белоручки из Госдепа вместо того, чтобы поставить русских на место попали под влияние наших ученых, которые ради любви к своей науке забыли, с кем имеют дело. В любом случае с этим всем мы разберемся, но несколько позже.

Открою тебе маленькую тайну насчет наших будущих действий в Неваде. По замыслу наших заказчиков мы не можем сорвать САИ на нашей территории. И здесь даже не берется в расчет реакция, так называемой "мировой общественности", но они вынуждены считаться с мнением наших избирателей. В стране "победившей демократии" не учитывать этого невозможно. Кроме того, используя терминологию "голубиного" лобби в нашем парламенте, зачем нам портить имидж США, подставлять такой примитивной операцией ЦРУ и заставлять оправдываться президента Америки. Так что операция в Семипалатинске — это наш главный и единственный шанс. И там мы пойдем ва-банк, вместе с тобой.

— Как настроение русских?

— Позиция Советов — это добиваться договоренностей по сокращению ядерных потенциалов любой ценой. Гонка вооружений стала для них непосильной ношей. И они для успешного проведения САИ пойдут на все, думаю, даже закроют глаза на некоторые нарушения с нашей стороны и нам надо этим воспользоваться.

— Каким образом? Россия — это же полная неизвестность. Надо было убедить заказчика покончить с САИ на этапах переговорах или в крайнем случае в Неваде. Когда вы перестали контролировать ситуацию?

— Сейчас это не важно. И к тому же решение принималось не нами. А сейчас мы надеемся только на тебя, Джон. Ведь недаром мы ради тебя сдаем «Орнитолога» — одного из самых перспективных своих агентов.

— Ну, положим не ради меня, а для спасения собственной задницы. Ведь операция «Ящик Пандоры» находится на грани провала из-за вашей собственной глупости и недальновидности…

— Не зарывайся, Милнер… — вспыхнул Эспозито, но тут же обмяк. — Давай не будем ссориться. Что-то мне подсказывает, что нас ждет удача. Ты веришь в предчувствия, Джон?

— Где же было это ваше предчувствие раньше, шеф? Переговоры по САИ начались в ноябре 1987 года…

— Без интуиции в нашем деле нельзя. — не слушая агента перебил Эспозито. — И если раньше у меня были какие-то сомнения, то сейчас я уверен, что с учетом твоего подключения к операции «Ящик Пандоры» все у нас получится.

Аналитики тоже убеждены, что вся заключительная фаза операции "Ящик Пандоры" рассчитана до мелочей. Учтены все предыдущие подобные случаи, и до сегодняшнего дня советская контрразведка всегда действовала шаблонно. Русские все время так работают: если одна их операция прошла успешно, то они эксплуатируют ее схему снова и снова, пока не случится провал, после этого они начинают разрабатывать новые варианты. А потом повторяется та же комбинация.

Эспозито остановился в своих рассуждениях, чтобы допить виски, и Милнер понял, раз шеф начал повторяться — он пьян.

— Кроме того, мы организуем «утечку» информации из Госдепа о том, что в твоих руках находятся сверхсекретные документы, — покончив с виски, продолжил Эспозито.

— Каким образом вы доведете до русской контрразведки эти знания? — перебил шефа Милнер. — И какие это могут быть документы? А как, по-вашему, среагируют русские на то, что опытный дипломат, а тем более профессионал — разведчик возит конфиденциальные документы по всему миру, а потом оставляет их в гостиничном номере? Он что сошел с ума и сбежал из психушки?

— Если у тебя есть какие-то возражения или замечания согласуй их с главным разработчиком операции. Для меня важно, твое принципиальное согласие, а детали можно доработать.

Милнер хотел что-то возразить, но передумал и вышел из кабинета.

17 июня 1988 года (пятница) — 17.00. Лэнгли, ЦРУ США

Райдер с Милнером заканчивали последний рабочий день недели доработкой заключительного этапа операции "Ящик Пандоры"

— Все это похоже на плохой шпионский детектив, а не на тщательно продуманный план операции, — раздраженно сказал оперативник, резко повернувшись в кресле в сторону аналитика.

— Кто все это пишет? — спросил он, показав на разбросанные по столу документы и не дожидаясь ответа, продолжил. — А-а-а, я знаю, чокнутые голливудские сценаристы. Или нет, создатели слезливых мексиканских сериалов. — Милнер стремительно выбросил свое спортивное тело из глубокого кресла и подскочив к аналитику жестко предъявил. — Вот поэтому у вас ничего не получается начиная с Женевы.