Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») Продолжение (страница 23)
Рязанцев стоял в кабинете директора и напряженно смотрел как руководство советской и американской делегаций прощаются как будто навсегда, хотя утром им вместе ехать в сторону полигона. Все участники застолья вышли из-за столов, перемешались, громко говорили и смеялись. Кто-то пил с коллегами «на посошок», но большая часть гостей потихоньку двигалась к выходу из зала. Только Милнер сидел и смотрел на все это отрешенным взглядом. «Похоже, — подумал Рязанцев, — наш объект уже попрощался с руководством и ждет пока все покинут зал, чтобы еще раз проверить возможные пути отхода. Но если он не выпьет виски, нам с Каировым придется ох как тяжело». Наконец Милнер протянул руку и взяв бокал с виски внимательно посмотрел его на свет.
— Ну, давай, давай пей, ну чего же ты, — шептал Рязанцев заклиная американца. — Тебе же сейчас идти убивать людей, а это трудная работа. Давай, Джон…
Милнер нехотя поднял бокал к чуть приоткрытому рту и начал медленно цедить виски сквозь зубы.
Рязанцев нажал тангенту и приказал Каирову:
— Следи за Милнером, иди за ним вплотную. Ему очень скоро понадобится помощь. Тихо подхватишь его и доставишь в номер. На обратном пути предупреди дежурную по этажу, что мистер Милнер плохо себя чувствует и просил его не беспокоить. Жди меня на аварийной лестнице. Я скоро буду.
— Принято.
— Выполняй.
Милнер цедил виски и успокаивал себя, настраивал на самый опасный этап завершающейся операции. «Все пока идет хорошо. Первую часть «Ящика Пандоры» «Орнитолог» отработал блестяще. Направил русских контрразведчиков в номер сотрудника ЦРУ копаться в ничего не значащих бумагах, напечатанных на принтере Снайдера и продержал там сколько было необходимо. Зачистил гостиницу, где живет американская делегация от засилья контрразведчиков, но как он поведет себя на смертельно опасном заключительном этапе совершенно не ясно».
Джон посмотрел на часы и начал вставать из-за стола. «Надо успеть все сделать до того, как руководитель делегации ляжет спать. По прогнозам этого умника Райдера оружие мне должны доставить в самое ближайшее время…».
И вдруг Милнер почувствовал легкую слабость, которая вмиг сделала ноги какими-то ватными. Джон попытался растереть их энергичными движениями по бедрам и икрам, но тело постепенно становилось неуправляемым. «Значит в последний бокал с виски что-то было подсыпано», — догадался Милнер и насколько мог, быстро двинулся к лифту. «Надо успеть вколоть антидот. Отравить меня они не могли. Еще один скандал с дипломатом им не нужен… Хотя нас это никогда не останавливало. И все-таки судя по реакции организма — это снотворное. Если простое, то ничего страшного…». «Черт почему так медленно движется этот лифт?». Милнер чувствовал, как слабеют руки и начинают «тяжелеть» веки, но на автопилоте он буквально вывалился из лифтовой кабины, добрался до номера, достал из кейса аптечку, извлек из нее розоватый шприц-тюбик, с размаху воткнул иголку сквозь брюки в бедро и выдавил содержимое. Он ждал несколько секунд, но облегчения не наступало. Милнер хотел подняться с дивана и позвонить помощнику, но не успел. Уронив аптечку, он откинулся на спинку дивана и застыл в позе человека, вернувшегося с вечеринки и раздумывающего, что делать дальше, но внезапно «вырубившегося» от усталости и воздействия чрезмерных доз алкоголя или наркотиков.
Через несколько минут в номер Милнера бесшумно проскользнули Рязанцев с Каировым. Оперативник знаками показал помощнику с какой стороны зайти, они быстро и слаженно раздели американца, расправили кровать, уложили его и укрыли одеялом. Рязанцев показал Каирову, чтобы тот выключил свет. После этого достал из кармана фонарик, включив его и передав помощнику, а сам начал ковыряться в телефоне, чтобы отключить его без возможности быстрого подключения.
В это время в дверь осторожно постучали. Рязанцев замер и сделал знак Каирову, чтобы тот не двигался. Оперативник еще собирался с мыслями что делать дальше, как снаружи послышались поспешные удаляющиеся шаги. Быстро забрав шприц Рязанцев, подошел к двери, прислушался, поманил к себе Каирова и они, бесшумно открыв номер пересекли коридор и скрылись в комнате дежурной по этажу.
— Флюра кто стучался в номер Милнера несколько минут назад? — спокойно спросил Рязанцев.
— Я не успела заметить, — виноватым шепотом ответила «контролерша».
— Как это? Ведь отсюда все просматривается? — попытался «нагнать жути» Каиров, указывая на аппаратуру, но Рязанцев оборвал его, — Он что с аварийной лестницы зашел?
— Я думала раз вы зашли в номер, то не надо его контролировать, решила немного отдохнуть и чаю попить…
— Попила? — опять не выдержал Каиров.
Тут вмешалась дежурная:
— Лифт я не слышала. Наверное, он зашел с аварийной лестницы. Когда услышала стук, я подумала, что это где-то дальше на этаже американцы друг к другу в гости ходят, но потом решила выглянуть из дежурки, может кому-нибудь что-то надо…, а он уже обратно на аварийную лестницу выходил
Рязанцев резко развернулся в ее сторону:
— Значит это был мужчина?
— Да. Я лица его не видела, только со спины. Разглядела только, что он в кроссовках и темном спортивном костюме таком как у американцев с капюшоном, накинутым на голову.
— Рост?
— Средний или чуть выше, около 175 сантиметров.
— Кроме американцев ты кого-нибудь в гостинице в точно таком же костюме видела?
— Нет только они по утрам бегают по набережной Иртыша, их несколько в таких же костюмах, правда цвета разные и надписи тоже.
— У этого, что написано было?
— На спине ничего…
— А комплекция у него какая? Толстый, худой… — не выдержал Каиров.
— Скорее плотный.
— Двигался быстро?
— Да, но как-то испуганно.
— Как это испуганно? — строго спросил Каиров, за что удостоился очередного грозного взгляда опера.
— Ну не как человек, который быстро что-то делает, но не боится того, что делает. А этот постучал, а сам убегает, будто боится, что его застанут.
— Как дети, когда шалят и стучат в квартиру старушки, а сами убегают и смотрят из-за угла как она ругается… — понял Рязанцев
— Да, да именно так.
— Как ты думаешь он услышал, что ты открыла дверь? — после паузы обратился к дежурной капитан.
— Не знаю, — неуверенно протянула дежурная.
— Спасибо Сауле. Если что еще вспомнишь, скажи, Нам это очень важно.
Рязанцев встал, посмотрел на Флюру, но ничего не сказал, а обратился к Каирову:
— Пойдем на лестницу я кое-что важное тебе поясню.
Выйдя на аварийную лестницу и закрыв дверь на этаж Рязанцев раздраженно выговорил Каирову:
— Что у вас за манера такая в наружке, «давить» на человека? Где вас этому учат? — И не дожидаясь ответа более спокойно продолжил, — Спустишься вниз позвони подполковнику Еркенову, он у себя в кабинете, доложи, что объект в номере. Дальше он сам знает, что делать.
— А если он «пытать» начнет что да как?
— Скажи, что ничего не знаешь, а передаешь то, что просили и все.
— Но от Турлыбека Амантаевича так просто не отвяжешься…
— Повтори, что ты ничего не знаешь, ты в вестибюле и у тебя много работы, а вокруг одни посторонние, и повесь трубку.
— Да, тебе легко…
— Все. Прекрати ныть, — строго приказал капитан. — До утра будь в вестибюле, слушай рацию. Если начнешь «отрубаться» выпей вот эту таблетку.
Рязанцев достал пакетик с тонизирующим препаратом и порвав его напополам, вручил таблетку «семерочнику».
— Я буду здесь в «дежурке», вдруг этот незнакомец вернется или кто-то другой вздумает разбудить нашего объекта. Если понадобится вызову — лети пулей.
— А если я увижу этого незнакомца в спортивном костюме? Отследить? — с азартом предложил прапорщик.
— Нет. У нас другая задача. Держать Милнера до самого утра пока не улетит. С этим посетителем потом разбираться будем. Вопросы есть?
— У матросов нет вопросов, — браво отрапортовал Каиров.
— Иди работай, матрос. Если все сделаем как надо буду просить перевести тебя в опера. Думаю, Еркенов поддержит.
Рязанцев вернулся в комнату дежурной, налил кружку растворимого кофе и открыл шкаф, чтобы продолжать контролировать номер Милнера.
— А что делать мне? — шепотом спросила Флюра.
— Не мешать. Вот ключи от номера, где утром мы встречались, иди ложись и спи. В шесть утра, если ничего не случится разбужу. Рацию не отключай.
Этаж был пуст и тих, видимо американцы слишком устали от хлебосольства новоявленных семипалатинских друзей. Это вполне устраивало Рязанцева, но он понимал, что пока Милнер не улетит расслабляться нельзя. Чувствуя, что силы уже на исходе, опер принял таблетку «бодрости», запив ее кофе и приготовился ждать до утра.
«Интересно, почему Снайдер не страхует Милнера? Ведь по предположениям Соболева операция по ликвидации должна была начаться сразу после банкета… Значит Снайдер не посвящен в план «Б»? Или… Нет, голова окончательно отказывается соображать. Остается только на чисто морально-волевых работать по факту. Физически до утра меня должно хватить, а как там Каиров?
— Второй, ответь первому.
— Первый я на связи.
— Как там обстановка?
— Тихо.
— Сам как?