Андрей Шестаков – Монгольское нашествие на Русь и Европу (страница 28)
Естественно, я не первый, кто обратил внимание на необычность монгольского посольства:
«…с монгольскими послами вообще происходит нечто странное: их убивают по всей Евразии. По неполным данным, их убили в Киеве в 1223 г.[234], в Рязани в 1237 г.[235], в Венгрии и еще какой-то христианской стране в 1241 г., в государстве Дали[236] в 1253 г., в империи хорезмшахов в 1218 г. Их бросали в темницу во Вьетнаме, в Камбуджадеше[237], в мамлюкском Египте. Их искалечил Кертанагара[238] на Яве. А ведь по всей Евразии прекрасно знали: казнить посла есть тягчайшее преступление и оскорбление, законный повод для жестокой, если не тотальной войны. Что же, в таком случае, говорили эти послы? Во-первых, практически во всех случаях они предъявляли совершенно недопустимое по меркам того времени для послов требование того, что мы сейчас назвали бы отказом не только от внешнего, но и от внутреннего суверенитета. А если это требование удовлетворялось, то вдобавок к нему предъявлялись новые, совсем уж неприемлемо оскорбительные. […] Остается заключить, что монгольские послы совершенно сознательно провоцировали чужеземных правителей на то, чтобы последние их убили, и тем самым дали Империи законный повод с чистой совестью вести против них тотальную войну и вырезать их подданных всех даже после принятия их капитуляции. (Сами послы едва ли особенно переживали по этому поводу, так как подобной смертью за Империю обеспечивали себе наилучшее положение на загробной государственной службе, где, надо полагать, их с ходу должен был обласкать бессмертный соправитель правящего хагана – Чингис, а немного погодя – и сам хаган, после собственной смерти.) Разумеется, если послов не убивали, а признавали полное, даже демонстративное порабощение перед лицом Империи, это тоже считалось превосходным результатом – но похоже, что гибель послов и открывающиеся вследствие этого возможности хаганы считали результатом еще более замечательным»[239].
Интересную точку зрения по этому поводу высказал Ю. Кривошеев, который полагает, что монгольские послы были жрецами-прорицателями:
«Татары, вступая в неизвестные, чужие, таящие множество опасностей, земли, безусловно, попытались уберечься от возможных несчастий. […] “Жена чародеица и два мужа с нею” вовсе не были “послами безделными”, а скорее наоборот. Прежде, чем предстать перед Батыем и предсказать приемлемый ход событий, они должны были расколдовать эту чужую неведомую для них и их сородичей страну»[240].
В Лаврентьевской летописи, как это доказал Г.М. Прохоров[241], ту часть текста, в которой описывается взятие монголами Рязани, летописец позаимствовал из летописи, рассказывающей о разорении византийского побережья князем Игорем в 941 г.
Должны ли мы в связи с этим не доверять информации, содержащейся в Лаврентьевской летописи? Вот как писал по этому поводу В.В. Филиппов:
«То, что описания некоторых сражений, а также осад и разорений в летописях частенько между собой перекликаются, абсолютно не удивляет. К этому надо просто привыкнуть. Не все летописцы были настолько талантливы, чтобы придумать и изложить в летописи, над которой работают в данный момент, все по-своему, да еще с литературными изысками. Не забывайте, это был официальный документ, изложенный по своим правилам и канонам. Менять его сообразно своему вкусу и видению вряд ли было позволено. Оригинальность и импровизация тогда и не сильно приветствовались. Поэтому, как вообще-то и сейчас бывает частенько, просто брали наиболее понравившиеся им выражения и фразы из других попавшихся на глаза или просто канонических текстов и вставляли в свой труд.
Да и голову в этом случае меньше надо ломать над подбором слов и построением фраз. Поэтому практически все летописи написаны в одном ключе, редко когда выделяясь своей оригинальностью. Все традиционно и единообразно. Так что повторение даже целых фраз говорит не об отсутствии происходившего события, а только о возможном отсутствии у автора данного трактата фантазии или об уже сложившемся у него наборе определенных штампов»[242].
Впрочем, информации в Лаврентьевской летописи очень мало: «…и начали воевать Рязанскую землю, и попленили ее до Пронска, попленили Рязань и пожгли, и князя их убили; их же схватив иных распинали, других же стрелами расстреливали, а иным сзади руки связывали. Много же святых церквей огню предали, и монастыри и села пожгли, имущества немало отовсюду взяли…»[243]
Ипатьевская летопись: «И взяли город Рязань копьем, обманом выманив князя Юрия, и привели к Пронску, потому что в это время была княгиня его в Пронске. Обманом выманив княгиню его, убили Юрия князя и княгиню его, и всю землю разорили, и не пощадили детей и до сосущих молоко»[244].
Откуда монголы выманили князя Юрия, если Рязань уже была взята? Зачем Юрий отправил жену в Пронск?
Если верить Ипатьевской летописи, получается, что Бату повел войско на Рязань, оставив Пронск в тылу, а уже после взятия Рязани монголы вернулись к Пронску. Таким образом, Бату совершил совершенно необъяснимый зигзаг: вначале на север – к Рязани, потом на юг – к Пронску и вновь на север – к Коломне. Вот как это пытается объяснить Ю. Кошевенко:
«Возникает вопрос: “Это каким же обманом выманили из города сначала князя за женой в Пронск?” […]
Семью свою (а не одну жену) Юрий Рязанский еще до начала осады, а сразу по прибытии в Рязань с Лесного Воронежа, отправил в свой бывший удел – град Пронск, коей был далеко в стороне, или даже по имениям.
А когда в ходе штурма Рязани ему стало ясно, что горящий город больше не удержать, то, пока монголы добивали в нем земское ополчение, князь вышел в темноте с остатками пронской дружины на конях через правые ворота в овраг (хотя там был наверняка и подземный ход) и поскакал в Пронск.
Никто его, понятно, не выманивал, но и не задерживал. Чай, монголы всегда оставляли осажденным пути для отхода. […]
А в Пронске, уже готовом к осаде, Юрий дал монголам свой последний бой! Естественно, они вскоре пришли туда по его следам. Так что не на Рязань они шли с юга через Пронск, а в Пронск – с севера по реке Проне из Рязани»[245].
Скорее всего, события развивались следующим образом.
Находясь на исходных позициях, монголы направили в Рязань послов с требованиями покорности и дани. Состоялся совет рязанских, муромских и пронских князей: Всеволода Михайловича Пронского (? – 1237), Олега Ингваревича Пронского (? – 1258), Романа Ингваревича Коломенского (? – 1237), Юрия Давыдовича Муромского (? – 1237), Юрия Игоревича Рязанского (? – 1237) и др. На нем было решено отправить монгольских послов во Владимир к великому князю Юрию Всеволодовичу, одновременно обратившись к нему с просьбой о помощи.
После этого большая часть рязанского войска под командованием Романа Ингваревича выступила в направлении юго-восточного монгольского корпуса, который грабил приграничные области и уничтожал рязанские пограничные крепости на берегах Воронежа.
Приблизительно в то же время восточный и юго-восточный монгольские корпуса начали совершать маневр по широкому охвату Рязани с юго-запада и северо-востока. В его ходе были разорены многие села и небольшие города, такие как Пронск, Белгород Рязанский, Бель, Дедославль, Долгов, Ижеславец и другие.
Рязанские дружинники узнали о вторжении монголов с востока, однако вернуться в город они уже не успевали и были вынуждены принять бой в поле. В результате этого сражения большая часть объединенного войска рязанских, муромских и пронских дружинников была уничтожена монголами, Олег Ингваревич попал в плен. Остатки рязанского войска, не имея возможности вернуться в осажденную монголами Рязань, отступили в Коломну.
Об осаде и взятии монголами Рязани рассказывают Новгородская летопись и В. Татищев.
Новгородская летопись: «Тогда же иноплеменники поганые осадили Рязань и острогом оградили ее; князь же рязанский Юрий заперся в городе с людьми; князь же Роман Ингворович стал биться против них со своими людьми. […] Татары же взяли город 21 декабря, а начали 16-го того же месяца. Так же убили князя и княгиню, и мужчин, и женщин, и детей, чернецов и черноризцев, одних огнем, а иных мечом. Поругание черницам и попадьям и добрым женам и девицам пред матерьми и сестрами; а епископа спас Бог; отъехал прочь в то время, когда рать окружила город»[246].
В. Татищев: «Придя декабря 6-го, град Рязань обступили и острогом его огородили, чтоб из града никому уйти было невозможно, и стали жестоко приступать. Князи же, крепко бившись, вскоре из-за малости людей изнемогли, а татары, взяв Рязань декабря 21-го, князя Юрия и других со множеством людей побили, несколько младых в плен взяли и город, сжегши, оставили пустым»[247].
16 декабря 1237 г. монгольские «клещи» сомкнулись вокруг Рязани[248]. Монголы, используя согнанное местное население, возвели вокруг города частокол для прерывания сообщений осажденных с внешним миром, и в течение четырех дней обстреливали его камнями и снарядами с горючей смесью. 21 декабря последовал общий штурм и Рязань пала. Князь Юрий Ингваревич, немногочисленный гарнизон и почти все население были убиты, а город сожжен.
ВЗЯТИЕ КОЛОМНЫ
Уничтожив Рязань, монголы, захватывая приокские города, двинулись вверх по Оке к Коломне. Были взяты: Борисов-Глебов, Ожск, Ольгов, Переяславль Рязанский, Ростиславль и другие города.