Андрей Шерстюк – Квартал «Вишневый сад» (страница 2)

– Память не платит по счетам, – глухо проговорила Варя, закрывая папку с таким видом, словно захлопывала крышку гроба.

В этот момент снаружи, со стороны ворот, раздался настойчивый, деловой гудок автомобиля. Короткий, властный, совершенно чужой в этой тихой обители упадка.

Все трое вздрогнули и замерли, прислушиваясь.

– Это, наверное, описи составлять приехали, – безразличным тоном сказала Варя и поднялась из-за стола. – Пойду, посмотрю.

Любовь Андреевна и Аня остались одни в маленькой комнатке, застыв в тяжёлом, неловком молчании. Снаружи послышались шаги, мужской голос, отвечающий Варе небрежным и уверенным тоном.

Приехал кто-то важный. Или страшный. Или и то, и другое вместе.

Глава вторая

Шаги приближались по бетонному полу цеха – твёрдые, быстрые, уверенные. Не то чтобы громкие, но такие чёткие, что казалось, будто они отбивают такт новой, чужой жизни, врывающейся в это царство тишины и пыли.

В дверях кабинета появилась Варя. Лицо её было каменным.

– К вам гости, мама, – произнесла она, и в её голосе прозвучала та же деревянная нотка, что и в словах «пени» и «просрочка».

За её спиной возник человек. Высокий, в отлично сидящем, но как будто ещё не обтёсанном временем пальто. Ермолай Лопахин. Он вошёл, легко поздоровался, окинул кабинет быстрым, деловым взглядом, оценивающим не красоту, а метраж и состояние стен, и остановил этот взгляд на Любови Андреевне.

– Любовь Андреевна, – сказал он, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти сыновнее уважение, слегка приправленное лёгкой снисходительностью победителя к будущей жертве. – Здравствуйте. Прошу прощения, что без предупреждения. Дело не терпит.

– Ермолай Алексеевич, – кивнула Раневская, с усилием припоминая его. Сын их бывшего рабочего… Помнила смутно – шустрого мальчишку с умными глазами. – Какие неожиданные встречи.

– По нынешним временам ничего неожиданного, – легко парировал он. – Время быстрое. Всё течёт, всё меняется. А у вас тут ничего не меняется. – Он обвёл кабинет жестом, в котором была и критика, и какое-то сожаление.

Гаев, привлечённый голосами, появился в дверях и принял величественную позу.

– А! Лопахин! – произнёс он с некоторой принуждённой сердечностью. – Здравствуй, голубчик! Как поживаешь? Как дела в твоём… бизинэсе? – Он произнёс это слово с лёгкой гримасой, как будто пробуя на язык незнакомое, кислое блюдо.

– В бизнесе, Леонид Андреевич, всё хорошо, – невозмутимо ответил Лопахин, делая ударение на правильный слог. – Растём, развиваемся. В отличие от некоторых. – Он снова посмотрел на Раневскую. – Любовь Андреевна, я, как старый друг семьи, не могу смотреть, как вы губите дело своей жизни. Позвольте предложить вам выход.

Он ловким движением достал из портфеля не папку, а тонкий планшет, щёлкнул им – и на экране заиграла нарядная, яркая анимация. Воздушные, стеклянные здания, зелёные газоны, счастливые люди.

– Смотрите, – сказал он, и в его голосе зазвучали ноты увлечённого рассказчика. – Это будущее. Элитный жилой квартал. Все удобства, высочайший уровень комфорта. Престижный район.

Анимация плавно приблизила один из корпусов, и Раневская с изумлением увидела знакомый кирпичный фасад «МЮЛЬБАХа», аккуратно встроенный в стеклянную арку нового здания, как реликвия в музейную витрину.

– Мы сохраним историю, – продолжал Лопахин, следуя за её взглядом. – Сделаем её изюминкой проекта. А название я уже придумал – «Вишнёвый сад». Нравится? Звучит, правда? Сочненько. Народ такое любит.

Варя, стоявшая у порога, резко, почти вздрогнув, подняла на него глаза. В её взгляде было что-то острое, колючее.

– Вишнёвый сад? – повторила она с ледяной вежливостью. – А где же вишни сажать-то будешь, Ермолай Алексеевич? На балконах? В кадках?

Лопахин смутился, покраснел слегка, точно пойманный на чём-то не самом красивом.

– Это так, Варя, образно, – сказал он, отводя взгляд. – Для красоты. Бренд. А так, конечно, элитное жильё. Мы выкупим все ваши долги, вы получите солидную компенсацию. Чисто, цивилизованно. Вы останетесь при деньгах, а память будет жить.

– В виде арки, – тихо, так, что услышала только Аня, стоявшая рядом, сказала Варя и снова опустила глаза.

Любовь Андреевна смотрела на сияющий экран планшета, и ей становилось душно. Эти идеальные люди, это стекло, этот блеск… Это было так же далеко от её «МЮЛЬБАХа», как Рим от Москвы.

– Я… я не могу, Ермолай, – наконец выдохнула она. – Это же не просто фабрика. Это… это всё, что у нас есть. Это наша жизнь.

– Жизнь, Любовь Андреевна, требует денег, – мягко, но неумолимо возразил Лопахин. – А память – нет. Подумайте. Дело срочное. Банк не будет ждать.

Он щёлкнул планшетом, и картинка погасла. В маленьком кабинете снова стало тесно и бедно.

– Я позвоню вам завтра, – сказал он, уже деловым тоном, кивнул на прощание и вышел, оставив после себя лёгкий запах дорогого парфюма и тяжёлое, гнетущее молчание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.