Андрей Северский – Закон-и-Честь! – 5. Реванш Закона (страница 8)

– Ты хочешь вывести меня из себя, – промурлыкал Стефан, наклоняясь к ней и с шумом втягивая воздух. – О-о-о, ты, кстати, прекрасно пахнешь, милая… Так вот, ты хочешь, чтобы я сорвался, да? Говорить мне о том, насколько я плох, что меня высекут родители… Вздор! Оставь эти игры. Тебе не выиграть. Не у нас. Мы знаем все правила, ха-ха. Этой ерундой меня не пронять, нет. Но ты можешь попытаться. Со стороны это выглядит даже забавно!

Стефан засмеялся. Элен уже ненавидела его смех. А ведь сколько раз она представляла, как он смеётся. Как они вместе смеются над какой-нибудь незатейливой шуткой. Она представляла иллюзию жизни. Другой. Той, что придумала себе сама. Реальность была совсем другой. Она пахла страхом и ненавистью.

– Я вижу, что тебе хочется выругаться. Грязно и непристойно, – продолжал Стефан, гладя её обнажённую ногу. От его прикосновений девушка периодически вздрагивала. Её не покидала ощущение, что её кожи касается липкий скользкий змеиный язык. – Но ты же воспитанная девочка. Хотя мне кажется, что если копнуть поглубже, то мы узнаем о тебе массу интересных подробностей. В тихом пруду черти водятся! А что водится в твоей прелестной головке?

Он с жадным любопытством уставился на неё. Глаза юноши приобрели маслянистой оттенок, их затянуло безумной плёнкой. Трогающие её пальцы мелко задрожали. Элен инстинктивно дёрнулась, пытаясь поджать под себя ноги. Но ремни держали её крепко, даруя лишь несколько дюймов свободы.

– Боюсь, количество тараканов в твоей голове мне не перещеголять, – сказала девушка, стискивая зубы. Ей показалось, что настроение Гиллроя начало меняться. Его взгляд… Он становится похожим на взор настоящего психа. Голубые глаза разгорались яркими факелами, полыхающими бесноватыми огоньками. Это ей не понравилось. Совсем не понравилось. Если Стефан накинется на неё, то вряд ли она что сумеет сделать. Счёт будет точно не в её пользу. Потерять девственность в психушке, привязанной к пыточному столу? Под ненавистным телом маньяка? Того, кого она считала своим другом, и кто предал её? Что может быть хуже?

– Ты такая красивая, – сказал Стефан. И от этих простых слов Элен взвизгнула. Она просто не смогла удержаться. Её душа испуганно сжалась, трепыхаясь, словно угодивший в паучьи сети мотылёк. – Я всегда любил смотреть на тебя. Представлять, что бы я сделал с твоим восхитительным телом… Как бы я любил его… Ну конечно, скажи я тебе об этом прямо, ты бы давно разбила мне голову! Ха-ха!

Он очень мерзко на слух испуганно замершей девушки рассмеялся. Снова посмотрел на её. Зрачки в его глазах расширились. Чёрные точки распылились, соприкасаясь с азартно блестевшей голубой оболочкой.

– Но теперь у нас уйма времени. Док пообещал мне, что позволит навещать тебя в любое удобное для нас время. Ты не всегда будешь занята, не расстраивайся. И мы сможем часто видеться. Думаю, в глубине души ты хочешь этого не меньше, чем я.

Элен слушала его речи и не верила своим ушам. Боже, да он же нёс абсолютную чушь, слова, рождённые больным воображением его безумного мозга. Этот белокурый голубоглазый юноша с внешностью ангела был подлинным психом. И этот чокнутый сейчас едва ли не дословно объяснил, что собирается поиметь её! И якобы это действо должно понравиться ей, как и ему! Бред.

– Ладно, не будем тянуть резину, милая моя Элен, – Стефан с самым невозмутимым выражением на лице скинул халат и взялся за брючный ремень. Он насвистывал под нос незатейливый мотивчик и всем видом выражал готовность незамедлительно действовать. – Мы хорошо проведём время, обещаю. Я буду нежен, я буду очень ласково любить тебя, девочка.

Его выдавали лишь мелкие, едва заметные подрагивания рук. Пальцы со щелчком расстегнули пряжку ремня. Обострённое зрение Элен улавливало все мельчайшие нюансы, происходившие с ним. Дрожь пальцев, выступившие на носу мельчайшие бисеринки пота, лёгкое, почти неуловимое шевеление губ, маниакальный блеск глаз. Чёрт, да у него, похоже, окончательно крыша съехала, уныло подумал девушка. Она в каком-то отстранённом расслабленном состоянии смотрела на него, словно всё, что сейчас творится в закрытом кабинете внутри психбольницы, на самом деле происходит не с ней и не здесь.

Элен из всех сил напрягла мышцы. Ремни заскрипели, натягиваясь подобно якорным канатам. Так же натянулись жилы по всему её телу. Она стиснула зубы, в отчаянии пытаясь вырваться на свободу. Широкие кожаные браслеты больно впивались в лодыжки и запястья, пот градом заструился по коже. Кажется, ещё никогда в жизни она не прикладывала столько усилий. Причём тщетных. Выругавшись, Элен обессилено рухнула на твёрдую холодную поверхность стола. Её рубашка насквозь промокла от пота.

– Не трать зря силы, – посоветовал Стефан, справившись с ремнём. Однако штаны он не спешил снимать. Он подошёл к ней вплотную и взялся двумя пальцами за подбородок. Элен тихонько зарычала, подумывая, как бы извернуться половчее, чтобы цапнуть его за пальцы. – Какие восхитительные губки… Созданные для поцелуев.

– Ну так наклонись пониже, я тебя поцелую, как никогда ещё не целовали, – сдавленно сказала Элен.

Стефан огорчённо покачал головой, отпуская её.

– Боюсь, ты попытаешься откусить мне язык. А он мне ещё очень сильно понадобится, когда я буду ласкать твою мокрую щёлку.

Против воли девушка покраснела, как перезревший арбуз. Стефан, втягивая носом воздух, наклонился ещё ниже, опуская голову прямо к её промежности. Элен непроизвольно зашептав молитвы, закрыла глаза. Господи боже, помоги ей. Пусть она потеряет сознание, пусть она выпадет из этой реальности, что угодно… Элен даже была бы рада сойти с ума, только бы не чувствовать и не помнить потом, что должно произойти сейчас.

Стефан резко схватился за подол её рубашки и задрал вверх, почти до самой груди. Элен невольно вскрикнула и забилась в стягивающих её ремнях.

– Ублюдок, чёртов ублюдок, не смей трогать меня! Ты, урод!

– Кричи, кричи, – осклабился Стефан. Более похотливого и отвратительного выражения на его лице Элен и представить не могла. Он плотоядно облизнулся и её чуть не вырвало. Рука Стефан нырнула меж её обнажённых бёдер. Элен тут же сжала ноги. Вздрогнула и чуть не завопила, когда его тонкие холёные пальцы коснулись её естества. – О, да ты у нас и впрямь ещё девственна… Твоей очаровательной дырочки ещё никто не касался. Я горд… Я действительно горд тем, что буду у тебя первым, милая Элен.

Глава 5

– Пошёл ты к чёрту!!! – в бешенстве заорала Элен, выгибаясь дугой. Гнев в мгновение ока выпалил весь накопившийся в ней страх, уничтожил панику, застил глаза. – Не трогай меня, не трогай! Только посмей и я убью тебя!

Ответом ей был негромкий сумасшедший смех. А потом она ощутила на своём лобке прикосновение мокрых, трясущихся мелкой дрожью от возбуждения тонких губ. И это было самое отвратительно ощущение из всех, испытанных ею в жизни. Совсем не таким она представляла подобный момент. Совсем не таким…

– Давай же, кричи, сопротивляйся, стони! Сучка… Маленькая мокрая сучка, – Стефан обратил к ней раскрасневшееся лицо. Его губы блестели. Элен чуть не потеряла сознание. Её желудок скрутился в тугой морской узел. Она начала задыхаться. – У тебя сладкая киска, очень сладкая… Тебе непременно понравится то, что я хочу с ней сделать.

Гиллрой одним прыжком оказался на столе, устроился меж раздвинутых ног девушки и завороженно уставился в низ её живота. Элен, зарычав, попытался дотянуться до него. Напрасно. Как бы она не напрягала мышцы, не сгибала ноги в коленях, у неё ничего не выходило, кроме слабых бесполезных движений. Стефан глумливо захохотал, становясь на колени и вновь ныряя лицом к её промежности. Из глаз Элен брызнули слёзы. Лучше бы Аткинс вместе со способностью двигаться лишил её и всей чувствительности и оставил такой… Как же ей сейчас хотелось превратиться в неподвижную деревянную колоду, которая не чувствует ничего ниже шеи.

Но она чувствовала. И этот чувство наполняло её отвращением. Она ощущала себя униженной, растоптанной, очень грязной и мерзкой. Но вместе с тем её тело в определённых точках пронзали острые иглы запретного наслаждения. Когда язык Стефана касался её там, она вздрагивала, по телу пробегала сладострастная дрожь, а с искусанных губ начинал срываться стон. И она ничего не могла с собой поделать. В ней бешеным водоворотом закрутился клубок, сплетённый из постыдного, жуткого по своей сути запретного удовольствия пополам со жгучей ненавистью и отвращением.

– О-о-о… Ты стала такой влажной, милая, – приглушенно пробормотал Стефан, не поднимая головы. Девушка злобно смотрела на его светловолосую макушку. Она бы отдала всё на свете, чтобы у неё были свободные руки, и что-нибудь тяжёлое в них. Вид разлетающейся на окровавленные куски черепной коробки Стефана принёс ей небольшое облегчение. Боже, кажется, я начинаю сходить с у ума, мысленно заскулила девушка. Я превращаюсь в жаждущую убийства маньячку… Раньше она и допустить не могла мысли причинить кому-нибудь боль. Гнев вновь заворочался в ней, грозно порыкивая и вытесняя все остальные чувства.

Элен попыталась отрешиться от происходящего, не обращать внимания на Стефана и ощущения, что дарил его мерзкий язык. Она уставилась в потолок остекленевшими глазами и представила, что находится далеко отсюда, где-нибудь за городом, среди зелёных, пахнущих весной рощ, там, где густая зелёная трава щекочет босые ступни, где тёплый ветер ласково целует разгорячённое лицо. Где нет ни боли, ни страха, ни желания убить кого-то.