Андрей Северский – Таксидермист (страница 16)

— По сравнению с раздавленным оборудованием — потери незначительны.

Опоры полоза завибрировали, не меняя положения.

Пласторез ускорился. И тут я бросил сеть.

В низкой гравитации она раскрылась медленнее, чем хотелось. Край зацепился за одну из верхних пластин, второй ушёл под переднюю конечность. Животное дёрнулось, и стропа сама протянулась поперёк его тела.

— Натяжение!

Катушки выбрали слабину. Тросы сомкнулись над пласторезом крестом. Он ударил щитом в пол.

Первый якорь выдержал. Второй вырвало на три сантиметра, после чего захваты вошли в более плотный слой.

Пласторез рванулся вперёд. Стропа натянулась, прижала его к кварцу и развернула на бок.

Не полностью. Три правые конечности потеряли опору. Остальные продолжали работать. Тоннель задрожал так, что барабанщики окончательно исчезли из всех доступных щелей.

— Нагрузка восемьдесят шесть процентов, — сообщил Архивариус.

— На чём?

— На всём! — мне показалось, что «нейронка» рявкнула на меня.

С этим было трудно спорить.

Пласторез упрямо тянулся к полозу. Передний щит прошёл в двадцати сантиметрах от ближайшей опоры.

— Выключай привод! — полоз стал 'неживым.

Животное замерло. Но импульсы внутри его тела продолжали «жить». Он ударил задними конечностями, пытаясь развернуться к источнику, которого нигде не было.

— Найди центр сигнала! — новый приказ.

Правый глаз убрал лишние контуры. По поверхности пластореза прошла сетка вероятностей. Большинство точек исчезло. Осталась одна — на левом боку, под третьей керамической пластиной от щита.

— Глубина от трёх до семи сантиметров. Сигнал экранирован тканями тела.

— Биологический орган?

— Ритм слишком стабилен. Вероятность устройства — восемьдесят один процент.

Пласторез был обездвижен не окончательно. Любая из строп могла лопнуть, а его клиновидный щит находился достаточно близко, чтобы при «удачном» движении меня пришлось собирать с пола вместе с кварцевой пылью. Хорошая позиция для осмотра монстра.

Зашёл со стороны спины. Существо чувствовало мои шаги. Пластины поднимались одна за другой, передавая движение к переднему щиту. Между ними открывались более мягкие серые ткани, покрытые прозрачной и гибкой минеральной слизью, защищающей его от окружающих условий.

— Температура?

— На шесть градусов выше архивной нормы. Уровень метаболических отходов повышен. Признаки истощения.

— Давно бежит.

— От четырёх до девятнадцати часов.

— Точнее?

— Для этого нужен образец.

Глянул на герметичные ячейки с диагностическими дротиками:

— Обойдёмся без дырки.

На внутренней поверхности нужной пластины виднелся тонкий прозрачный нарост. Не естественный: слишком ровный, одинаковой толщины от края до края.

«Герметик!» — мелькнула мысль.

Прикоснулся сенсором:

— Состав?

— Кремний-органический полимер с минеральным наполнителем. Первично совпадает с ремонтным материалом неизвестных разведчиков. Точный анализ требует лаборатории.

«Первично совпадает» — Архивариус любил слова, которые не позволяли догадке притвориться фактом.

Я тоже. Пока они не начинали повторяться.

— Возраст шва?

— От суток до трёх, — получается, совсем недавно.

Правая ветвь хода оставалась пустой. Свежая плесень слабо светилась на полу, показывая, куда уполз Змей. Каждый лишняя минута позволяла чужим охотникам приблизиться.

Но устройство внутри данного живого существа было не отвлечённой загадкой. Кто-то установил его здесь, на Клеопатре, незадолго до моего прибытия. И запечатал тем же составом, которым ремонтировал разведчиков.

— Ослабь поле левой перчатки, — сказал я. — Полностью.

— Магнитная фиксация снизится.

— Зато не дадим ему ещё одну причину паниковать.

Нашёл в наборе инструментов плоский расширитель. Пластина животины не поддалась. Увеличил усилие. По правому плечу пошла волна боли, которая дошла до шеи.

— Включи привод костюма на правой стороне на сорок процентов.

— Это снизит вашу способность удержаться при рывке.

— Держи тросы туго натянутыми.

— Уже.

Со второй попытки расширитель вошёл под пластину. Ткань под ней сократилась — пласторез дёрнулся. Нагрузка на якорях резко поднялась до девяноста процентов.

— Местная проводимость тканей?

— Высокая. Электрошок «Узды» может распространиться на сенсорный щит и вызвать неконтролируемую реакцию.

— Не используем.

— Согласен.

Из полевого набора достал ампулу охлаждающего геля. Он забирал тепло у небольшого участка ткани и временно замедлял нервную проводимость. На большинстве углеродных организмов работал как глубокая местная анестезия. Однако пласторез был углеродным лишь отчасти.

— Риск некроза?

— При дозе до четырёх миллилитров — менее семи процентов. Эффект неизвестен.

— Тогда три.

Нанёс гель по краю пластины. Серые ткани потемнели, сокращение замедлилось. Через десять секунд расширитель прошёл глубже.

Под пластиной открылся канал. На рану совсем не похоже — аккуратно сформированная полость, края которой успели покрыться молодой минеральной тканью. В центре сидела чёрная игла толщиной с вязальную спицу, уходящая внутрь под углом.

На её наружном конце дрожал маленький керамический лепесток.

Четыре импульса.

Пауза.

Четыре.