Андрей Северский – Собранный из писем (страница 9)

— Потому что проверка не дала однозначного результата.

На крыльце Григорий говорил без звука, держа футляр под мышкой. Девочка смотрела не на него, а прямо в камеру носителя.

— Включи меня, — сказал Павел.

— Нет.

— Ты обещала доступ к вопросу, от которого я завишу.

— Это не вопрос. Это готовый ответ для городского сюжета.

— Тогда я хочу ответить сам.

— Что именно?

Он мог сказать, что дом не подтвердил его память. Мог перечислить ошибки, показать карту анонимного письма, потребовать убрать слово «родственник». Это было бы честно. И после исчезнувшей сборки, чужой подписи, закрытой карточки Веры у него осталось бы только честное ожидание отключения.

Григорий повернулся к экрану и, не зная, слышит ли Павел, произнёс медленно, чтобы слова можно было прочитать по губам:

— Ты здесь не экспонат.

Павел подумал о флейте, которую не узнал. Григорий тоже не знал, кто сделал надпись, но всё равно хранил её как семейную вещь. Родство, возможно, всегда содержало ошибку в описи.

— Включи, — повторил он. — Я не стану говорить, что являюсь Кругловым.

— А что скажешь?

— То, за что смогу отвечать после сегодняшнего дня.

Майя молчала. Затем внешний звук вернулся посреди вопроса журналистки:

— ...считаете встречу подтверждением?

— Это встреча, — сказал Павел.

Женщина вздрогнула и наклонилась к экрану.

— Вы узнаёте этот дом?

— Некоторые его описания мне знакомы. В расположении комнат я ошибся. Семейную вещь Павла Круглова не узнал.

Григорий нахмурился, но не перебил.

— Тогда кем вы приходитесь семье?

Павел увидел на панели предупреждение Майи: «Не подтверждать тождество». Он и не собирался. Но вопрос был поставлен так, что отрицание вернуло бы его в лабораторию не исследуемым участником, а неисправным подобием.

— Григорий Андреевич предложил представить меня родственником, — сказал Павел. — Я принимаю это представление как его решение. Не как доказательство моего происхождения.

— То есть вы — вернувшийся Павел Круглов?

— Я — Павел из «Обратного адреса». Сегодня меня приняли в доме Кругловых. Остальное проверяется.

Григорий положил ладонь на панель без датчика.

— Родственники тоже всю жизнь проверяются. Только комиссии у них обычно нет.

Майя прервала внешний канал и велела Асе везти носитель к машине.

Запись появилась в сети до моста. К лаборатории заголовок стал таким: «Собранный из писем земляк встретился с потомком». Фразу о родственнике поставили первой, объяснение анонимного источника сократили.

Майя не улыбнулась. Она заполняла уведомление о нарушении режима визита.

— Ты понимаешь, что теперь от тебя будут ждать соответствия роли? — спросила она.

— До этого от меня ждали соответствия покойнику. Роль хотя бы выбрал живой человек.

— Григорий выбрал её и за тебя.

— Я согласился публично.

— Из страха вернуться без подтверждения.

— Да.

Признание остановило её быстрее спора.

— Я хотел, чтобы хоть один человек имел право назвать меня не экземпляром, — продолжил Павел. — Он воспользовался этим правом плохо. Я принял его предложение тоже плохо. Запиши оба обстоятельства.

Майя внесла запись в журнал нового опыта. Тип снова пришлось выбрать «заявление иного лица».

У лаборатории их ждала реставратор Софья Ланская, внучатая племянница Веры. На ней были зелёная косынка и тонкие перчатки.

— Не отключайте носитель, — сказала она вместо приветствия. — Мне нужно, чтобы Павел видел.

— Визит завершён, — ответила Майя. — Доступ к карточке вашей семьи закрыт.

— Я не открываю карточку. Я показываю документ, право на который принадлежит мне.

Она подняла прозрачную папку. Внутри лежал лист с неровным правым краем, исписанный выцветшими синими чернилами.

— Это оригинал? — спросил Павел.

— Бумага и чернила соответствуют началу тридцатых, — сказала Софья. — Подпись утрачена. Цифровой образ есть в вашем корпусе.

Майя вышла из машины и подошла ближе к папке, не касаясь её.

— Откуда вы знаете?

— Я увидела трансляцию. Он процитировал липу и крышу бани. Такая фраза только здесь.

Павел узнал текст раньше почерка: столовая, липа, банька. Дом, отказавшийся совпасть с его планом, лежал на одном листе.

— В разметке автор — Павел Круглов, предположительно, — сказала Майя.

— Я сравнивала его с письмами Веры по двенадцати признакам. Рука осторожнее, но, вероятно, её.

— У вас есть заключение?

— Предварительная карта. Для заключения нужны исходные сканы.

— Согласие на карточку Веры отозвано.

— Неверов отозвал разрешение лаборатории. Я не возвращаю вам весь архив. Я сообщаю об ошибке происхождения в уже использованном листе.

Софья повернула папку так, чтобы камера не ловила блик.

— Описание дома, которое он принял за своё, вероятно, написала Вера.

Павел хотел независимого свидетеля. Теперь дом говорил рукой женщины, чья карточка могла быть неотделима от него.

— Она жила там? — спросил он.

— Не знаю, — сказала Софья. — И не собираюсь придумывать ответ ради красивого родства.

— Почему письмо оказалось среди бумаг Павла?

— Это и нужно выяснить.