Андрей Северский – Системный писатель (страница 2)

Посмотрел на бензопилу. На папку с рукописью, лежащую возле ног. На кровавое месиво вокруг.

- Значит, вот как! - сказал вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Издательство «Утроба». Живая редактура. Угораздило же вляпаться в этот пиздец...

Что делать? Подобрал папку и шагнул на первую ступеньку...

Сзади, в вестибюле, раздался треск - будто открылась дверь, которую за собой закрыл.

И тут с громким криком я проснулся.

Пассажиры, что сидели в автобусе, повернули на меня головы. Одна женщина, лет шестидесяти, вообще сказала:

- Чего орёшь как заполошный?

Сердце билось в груди с такой же скоростью, как трахаются кролики. В глазах потемнело, уши горели от прилива крови. Медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

«Это сон. Это просто сон!» - мысли бежали в голове, как кошки от собаки.

Я посмотрел вниз. В руках, как и прежде, была папка с моим текстом. «Стеклянные сны». Цела. Не в крови. Никаких ошмётков.

- Остановка «Улица Вокзальная», конечная, - раздалось в динамике автобуса.

Народ зашевелился, начал выходить. Встал, спешно покинув салон. Ноги дрожали. Воздух - обычный, городской, никакой сырости, никакой крови.

От остановки до моего пункта назначения - метров двести. Вдали виднелись очертания издательства. Шёл и рассматривал здание. Обычное советское, но фасад отремонтирован - красивый, светло-бежевый, с колоннами. Ничего того, что мне приснилось. Никакой чёрной плитки, никаких труб.

- Тьфу ты, - выдохнул я. - Чёртовы нервы!

Зашёл в фойе. Пол - чистый ламинат. На ресепшене сидела девушка в офисной рубашке, почему-то улыбаясь мне.

- Добрый день, я в издательство «Утроба», - сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Девятый этаж, - кивнула она. - Лифт прямо по коридору, потом налево. Кабинет девятьсот девять.

- Спасибо.

Лифт был обычный. Серый, с зеркалами, с кнопкой закрытия дверей, которая работала. Я нажал «9». Двери закрылись с нормальным, пневматическим «шшш-хлоп». Заиграла попса - без арфы, без демонических ноток.

Третий, четвёртый… девятый.

Двери открылись. Коридор. Светлые стены, ламинат, плакаты «Цени своё время». Никакой слизи, никаких труб.

Облегчённо выдохнул. Повернул налево. Кабинет девятьсот девять. Табличка: «Издательство "Утроба"». Обычная, пластиковая, на двухстороннем скотче.

Постучал. Дёрнул ручку - открыто.

Моему взору открылся муравейник. В переносном смысле. Люди сновали туда-сюда. Кто-то что-то нёс, кто-то с кем-то спорил. Все столы - а их было немало - заняты. За экранами мониторов кипела жизнь. Звуки от клавиатур и клацанье мышек разносились по огромному помещению.

- Вы к кому? - ко мне подошёл невысокий мужчина лет сорока, в очках, с залысиной. Пристально уставился своими маленькими карими глазками.

- Мне позвонили, сказали приехать. Я книгу отправлял в ваше издательство.

Мужчина задумался, что-то пробубнил себе под нос, потом махнул рукой:

- Вам туда.

Он указал в самый конец комнаты. Там была ещё одна дверь, с табличкой «Редакционный отдел. Вход по согласованию».

Прошёл сквозь весь муравейник. Кто-то толкнул меня плечом и не извинился. Кто-то выругался в сторону принтера. Обычный офис. Обычный пиздец.

Постучал.

Из-за двери раздался женский голос - тот самый голос, что говорил по телефону:

- Григорий Алексеевич? Проходите, мы вас заждались.

Открыл дверь и вошёл. В комнате стоял большой стол. За ним сидела одна единственная девушка. Лет тридцати. Длинные тёмные волосы, зеленоватые глаза, пухлые губы, родинка на правой щеке. Одета во всё чёрное - строгий костюм, но даже так угадывались очертания красивой большой груди.

- Присаживайтесь, - она указала на стул рядом со столом.

Сел. Внезапно голова сжалась от боли. Острая, режущая - будто кто-то ввинчивал сверло прямо в затылок. Глаза защипало, перед ними поплыли зелёные пятна. Зажмурился, сжал подлокотники.

- Что... - выдохнул я, и открыл глаза.

Вместо девушки за столом сидело нечто. Огромный слизняк. Тело - полупрозрачное, янтарного цвета, переливалось, будто жидкий мёд. Внутри виднелись не до конца переваренные кости. Голова - без глаз, но с ротовым отверстием, из которого капала приторно пахнущая слизь.

Табличка перед глазами вспыхнула чётко и ярко, красным цветом:

[ПРОТИВНИК]

Медовая липучка. Уровень 10

Особенности: Жрица любви. Обвораживает голосом, переваривает живьём

Совет: Действуй, или узнаешь, насколько сильна её любовь, когда будешь перевариваться в желудке

Резко вскочил со стула, опрокинув его на пол:

- Нет! - закричал я. - Нет, нет, нет! Не может быть! Это снова сон?!

Слизняк издал звук - нечто среднее между женским смехом и бульканьем кипящего варенья.

- Сон, Григорий? - голос остался прежним - мягким, женским. - Ты сам пришёл в издательство «Утроба». Сам подписался. Мы даже договор ещё не показывали.

Из тела слизняка вытянулась щупальцеобразная рука. На конце - листок бумаги. Договор. Мелкий шрифт, красные печати.

Я попятился к двери. Система услужливо подсказала:

[СИСТЕМА]

Выхода нет, Григорий. Дверь заблокирована.

Бензопила? Ты забыл её в автобусе, приятель...

- Что? - Я похлопал себя по карманам. Пусто. Папка с рукописью - на столе. Бензопилы нет.

Слизняк засмеялся снова.

- Ты... ты просто кусок слизи, - сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Тебя даже критиковать не за что!

Слизняк замер. На его «лице» - если это можно было назвать лицом - промелькнуло нечто похожее на удивление.

[СИСТЕМА]

Поздравляем! Вы применили навык «Словесная диарея» (ур. 1)

Противник ошарашен на 2 секунды

- Чего? - не понял слизняк.

Я не стал ждать. Схватил со стола тяжёлую подставку для бумаг - мраморную, с логотипом «Утробы» - и со всей дури заехал твари по «голове».

Мокрый шлепок. Слизь брызнула во все стороны. Монстр заверещал, откатился к стене.

Рванул к двери. Дёргаю ручку - закрыто.

- Откройся, сука! - заорал я.

[СИСТЕМА]