Андрей Северский – Империя отлива (страница 10)

Первое делало её виновной и сохраняло песню свободной. Второе возвращало доступ, но превращало хор в имущество Палаты.

Иара посмотрела на красный знак, затем на номер журнала. За стеной кто-то едва слышно отстучал четыре удара, выдержал паузу и добавил три.

— Экстренная проверка, — сказала она. — С условием: исходная запись остаётся за хранителями, а Палата получает только сопоставление.

— Условия устанавливает регентский уровень.

— Тогда запишите мой отказ от передачи источника. Без него расчёт будет считаться производным наблюдением, а не изъятием.

Надзорная долго смотрела на неё. Потом внесла фразу.

Знак Иары снова стал жёлтым. Не свободным — поводок просто удлинили.

Она получила доступ к долгому расчёту до конца следующего прилива. Одиннадцать часов расхождения должны были либо исчезнуть под проверкой, либо указать место, где Палата исправила движение Литоры так же, как когда-то исправила смерть Арена.

Иара взяла планшет.

На сером поле печати проступила новая строка, добавленная системой: «Сопоставление зарегистрировано. Контроль — Р-7».

Севран ждал результата.

Теперь она знала, что искать.

Глава 5. Запретный прогноз

Расчёт занимал нижний ярус Палаты. Время здесь показывали три водяных столба: они поднимались вслед двум лунам и дыханию Литоры. Когда вода достигнет медной черты, временный допуск Иары погаснет.

Надзорная привела её к круглому столу. Двенадцать канавок сходились к чаше; по ним текли растворы соли разной плотности, рождая на границах светлые нити возможных положений воды.

— Рабочее место семь, — сказала надзорная. — Исходные ряды подаются через стену. Результат сохраняется в деле автоматически.

— А промежуточные действия?

— Также.

Под пальцами Иары дрогнула насечка `Р-7`: Севран выбрал стол, который помнил каждое движение.

— Мне нужна хранительница Нера Соль, — сказала Иара.

— Для вычисления хранитель не требуется.

— Песенный ряд зарегистрирован как производное наблюдение. Кто-то должен подтвердить, что официальный ряд не изменён во время подачи.

— Стойка подтверждает сама себя.

— Тогда в деле останется только утверждение стойки о собственной честности. Вызовите Неру сейчас.

Иара села, не дожидаясь ответа. Планшет вернули очищенным от серой печати, но полевая сетка хора исчезла. На её месте стоял номер наблюдения. Иара отбила пальцами четыре удара, выдержала паузу, добавила три. Память вернула начало последовательности.

Стена перед ней раскрылась узкой щелью. В стол вошла первая пластина: официальный ход Литоры за двадцать циклов. Иара закрепила её в левой канавке. Справа положила чистую пластину и стала восстанавливать песенный ряд не словами, а причинами изменений: ранний возврат серебряной рыбы, горькая вода в колодцах, белая пена, задержка оголения восточных камней.

Стол потребовал привести источник к мере. Иара перевела каждый признак в проверяемое событие: возврат рыбы — в смену температуры подрифового канала, горечь — в подъём глубинной воды, пену — в разрушение молодых краёв Литоры. Песня связывала то, что Палата хранила порознь.

Одиннадцать часов расхождения не исчезли. Они распались на меньшие сдвиги: три часа в температурном ряду, два — в колодцах, почти четыре — в оголении камня. Остаток приходился на пену, для которой Палата не вела постоянного счёта.

Иара запустила первое продолжение на три цикла.

Светлые нити в чаше дрогнули. Официальный ряд повёл Литору к северо-востоку. Песенный — к столичным затворам. На втором цикле линии сблизились, словно ошибка исправляла сама себя. На третьем пересеклись.

Иара не почувствовала облегчения. Слишком аккуратное совпадение было хуже расхождения.

Она меняла веса температуры и глубины в пределах естественной погрешности. Нить дрожала, но неизменно приходила к той же точке и в тот же час. Так вёл себя предел, вшитый в расчёт.

На краю стола загорелось предупреждение: «Отклонение от утверждённых весов».

Иара вернула веса и запросила основание их выбора. Стена выдала справку на триста строк: наблюдения, сверки, подписи. Между циклами 21-08 и 21-15 номера перескакивали через семь позиций.

Семь скрытых приложений.

Она коснулась первого пропуска. Жёлтая лента на запястье стала горячей.

«Недостаточный уровень».

К столу подошла Нера Соль. Она несла две тонкие дощечки и чашку воды, как будто её вызвали не в контролируемый расчёт, а к заболевшему человеку.

— Вы просили свидетеля неизменности ряда, — сказала она.

Надзорная осталась в трёх шагах.

— Я нашла пропуски в основаниях весов.

— Пропуски или закрытые приложения?

— Семь закрытых приложений подряд.

Нера поставила воду рядом с правой рукой Иары.

— Тогда ряд не изменён во время подачи, — произнесла она достаточно громко для надзора. — Он поступил в том виде, в каком хранится.

Тихо добавила:

— Вы спросили не то.

Она очистила чашу и разложила расчёт на три части. В первой оставила только наблюдения: вода, температура, глубина, оголение. Во второй — правила, по которым наблюдения превращались в движение Литоры. В третьей — затворные воздействия и дорожные нагрузки.

Контроль `Р-7` немедленно связал части обратно.

«Разделение снижает достоверность».

— Не снижает, — сказала Иара. — Оно показывает, где появляется совпадение.

— Комментарии следует вносить в поле заключения, — напомнила надзорная.

— Это не комментарий.

Она запустила первую часть отдельно. Без утверждённых весов наблюдения давали веер возможных путей Литоры. Большинство шло к восточной перемычке. Некоторые — южнее. Ни один не совпадал с официальным северо-восточным направлением.

Во второй части веер сжимался. Именно правило превращало множество допустимых путей в один удобный.

Иара коснулась пустого места между строками. Под верхним слоем справки проступила метка: «Поправка устойчивости связности».

Не поправка точности. Устойчивости.

Расчёт заставляли сохранять дороги.

— Нера, кто имеет право вводить поправку связности в модель рифа?

— Распорядитель долгого хода после совместного заключения затворного и продовольственного кругов.

— Это измерение?

— Нет.

— Прогноз?

— Нет.

— Решение.