Андрей Щупов – Ящер (страница 14)
Так или иначе, но этот адресок я еще помнил. Знал его, разумеется, и Ганс. А потому ради восполнения психической и физической энергии меня оперативно доставили к моей новой пассии.
Кстати, тоже забавное словцо: пассия, пассионарии… Может, именно такой смысл Гумилев вкладывал в свою знаменитую теорию? Вложил да не заметил? Вот было бы смешно! Значит, опять прав старикашка Фрейд, и мир держится на одной-единственной китовьей спине?..
Глава 8
Я глядел в потолок и видел известковые лопасти, спиралью убегающие ввысь. Этакий жутковатый пропеллер будущего, картинка, которая частенько являлась моему утомленному сознанию. А рядом наблюдалась иная картина – более земная и не менее странная. Личико проказницы Надюхи. Верхняя часть благородная аристократическая – с замечательным носиком, блесткими глазами и очаровательными бровками, а вот нижняя явно подкачала. В разрезе скул и тяжеловатой челюсти угадывалась варяжская свирепая наследственность, и глядеть на Надюху было куда приятнее сверху, нежели снизу. Потому-то роль наездницы ей и не шла. Впрочем, то как она себя вела и что молола в постели было выше всяческих похвал. Язычок моей супруги вряд ли способен был порождать столь лакомые звукосочетания. Не те родители и не то воспитание. Елена, в отличие от меня, и ВУЗ умудрилась закончить, и диплом получила исключительно багровой расцветки. Ни одной четверки, не говоря уже о тройках! Патология да и только! Куда ей было до иносказаний простоватой Надюхи. Сравнивая этих дам, я видел два сошедшихся лоб в лоб мира. Один мир спустился с тонущих в розовой дымке гор, другой вынырнул из смрадного городского подземелья. Они и разглядывали друг друга с любопытством выбравшихся из кораблей инопланетян. Бывшая Мисс-Тюмень и нынешняя Мисс-Улица, два антипода, представительницы племени сталактитов и сталагмитов. В одной мне нравилось буйное варварское нутро, в другой… В другой чего-то личностного я, пожалуй, не замечал вовсе. Терпкая, но правда. Не на Елене, в сущности, я женился, а на ее обалденных ногах – ногах Синди Кроуфорд, ногах, что снимались в двух телевизионных клипах, сумев вызвать в свое время должное головокружение у тюменского жюри.
Лишь много позже я сообразил, что в нагрузку к ногам прилагалась голова хозяйки – голова, которая умела пространно рассуждать, а порой высказывала вполне самостоятельное мнение. Надо ли говорить, что мнение это меня мало интересовало. Так и тянулась наша семейная жизнь. Я любил ее ноги, она любила меня. Ради этой любви, наверное, и соглашалась играть роль подруги при эстетствующем бандите. Более того, хотела от этого самого бандита детей.
Идеалистка! Я-то знал, что такое – наличие деток при таком папочке. Ящер в облике папаши – это вообще что-то сверхкомичное! Может ли кошка ласково облизывать воробышка или мышонка? Очень и очень сомневаюсь. А потому философия Надюхи, моментально разъяснившей Елене, что мы с ней не пара, приглянулась мне с первого взгляда. Эта девчонка по крайней мере воспринимала жизнь такой, какой она являлась в действительности, не выдумывая радужных мифов, не рисуя сказочных принцев. «Стерпится – слюбится!» – говаривали предки. И как ведь мудро говаривали! Особенно про это самое «стерпится». Потому как нет их в природе – этих сказочных принцев. Как и кротких принцесс. Мегеры и волки – вот вам и пресловутое деление полов. И нечего ныть, тем более, что про наше конкретное «стерпится» говорить было глупо. На женушку я никогда не скупился. Кормил и одевал лучшим и в лучшее, вместо обувки примеряя к ее шикарным ногам цвет и форму импортных лимузинов, к фасону очередной шляпки подгадывая подходящую широту и курорт. Тем не менее чуда не случилось, попреков не избежал и я. Подобно миллионам и миллионам прочих.
В ту самую минуту, когда, выпутавшись из Надюхиных объятий, я выбрался из-под душа, зазуммерил телефон. Звонок мог оказаться крайне важным, и в чем мать родила я помчался к аппарату. Увы, это оказалась Елена. Значит, все-таки проснулась и вспомнила. Получив порцию женских ругательств, я с яростью опустил трубку. Получалось, что она знала телефон и здешней квартирки, а это снова указывало на бедолагу Витька. Не подлежало сомнению, что бывший телохранитель изволил переусердствовать в охране ее драгоценного тела.
– Кто звонил? – в комнату, вихляя задом, вошла Надюха. Полотенце она обернула вокруг тела, словно тогу, но хватило лишь на одну грудь, вторая беспризорно взирала на свет бессовестно розовым соском. Не отвечая, я отвернулся.
– Молчишь, стало быть, женушка, – Надюха подхватила со столика апельсин, зубами стала сдирать кожуру. – Что называется, идет по пятам. Сколько у тебя еще таких квартир? Много?
– Не беспокойся, на наш век хватит.
Надюха хмыкнула.
– Да я в общем-то не беспокоюсь. Просто смотрю на тебя и думаю…
– Неужели думаешь?
– Вот тебе и ужели! Думаю о том, что подлец ты, конечно. Первостатейный! И правильно люди прозвали тебя Ящером. Ящер и есть. Случаем, не потомок Влада Дракулы?
– А что, похож?
– Что-то есть… Тот тоже любил людишек мучить. Кровь, понятно, не пил, – это все враки, а вот на кол сажал. У него и кличка была Влад Тепеш, то есть – сажающий на кол. – Надюха шыркнула носом. – А Дракул, кстати, в переводе с румынского означает ящер.
– Да ну?
– Ну, если точнее, то не ящер, а дракон. В Румынии, эти твари, видимо, водились когда-то.
– Очень интересно… – Я заправил в брюки рубаху, накинул на шею галстучную удавку.
– Тут другое интересно – что именно таких, как этот Дракул, история то и дело норовит увековечить. Чем, значит, больше крови, тем больше шансов угодить в энциклопедию. Македонский, Гитлер, Сталин… И ведь не любили никогда и никого, а все равно герои! Вот и тебя любят, а ты… Даже притвориться не можешь!
– С какой стати, интересно?
– Как это с какой? Она же дура! Как втрескалась в тебя, так с тех пор из комы и не выходит. Это ж понимать надо.
– Вот и понимай, если такая понятливая, – я покосился на полуобнаженную, развалившуюся в кресле Надюху, сумрачно прикинул, что если подойти чуть сзади и треснуть ее по шее, то, пожалуй, получится вырубить ее одним ударом. Занятно, что она подумает, когда очнется? Сообразит, что ее ударили, или предположит что-нибудь более мирное? То есть Надюха-то как раз сообразит, не Елена. Никаких иллюзий насчет подлого человечества эта пигалица не питала. Вот и я у нее последний подлец. Сама кувыркается со мной в постельке, а туда же – помоями облить норовит, обманутую супружницу жалеет, солидарность проявляет!
– Она ведь из однолюбок! Ты у нее теперь на всю жизнь.
– Вот спасибочки!
– Балбес! Ты когда-нибудь видел, как хозяин уезжает от своей собаки на машине?.. Не видел, а зря. Потому что у собаки случается истерика. Может даже инфаркт приключиться.
– Это еще почему?
– Ну, как же! Она же думает, что ее бросают. Знаешь, как их трясет! Они и бежать даже не могут, потому что лапы отнимаются.
– Хочешь сказать, что женщины, как собаки?
– Может, и так. Их ведь из ваших ребрышек выстругали. Вы без них можете, а они без вас нет.
– Интересная теория!
– Это не теория, это правда. И таких, как Елена, – раз, два – и обчелся, а ты… Ты просто не знаешь, что такое любовь. Я бы вот хотела встретить мужчину, чтоб только меня всю жизнь и любил.
– За что же тебя любить? – сухо поинтересовался я.
– А ни за что! – она обозлилась. – За что-нибудь и дурак сумеет, а вот если просто так, если без всяких причин, тогда я бы сразу поверила.
– Во что поверила?
– А в Бога, – Надюха глянула на меня с вызовом. – Если брак и впрямь замышляется на небесах, значит, так оно и должно быть. С первого взгляда и навсегда.
– Ты ли это поешь, ласточка моя!
– Конечно, куда тебе просечь, толстокожему! Тебе, идиоту, с женой повезло, а ты и этого сообразить не можешь… – Она зло и по-мужски выругалась. – Я уж давно заметила. Отчего-то именно таким, как ты и везет на хороших жен. А почему? За какие такие заслуги? – Надюха уже не обращалась ко мне, просто рассуждала вслух. – Точно насмешка какая! Добрым мужикам сплошь стервы достаются, а баб золотых опять же распределяют меж такими, как ты. Может, это нарочно? Чтобы, дать шанс тому, кто плох? Вроде соломинки утопающим.
– Что ж, тогда не куксись, жди золотого мужика. По твоей же теории именно такой тебе должен достаться.
Глядя в зеркало, я огладил воротник, пошевелил губами. Мелкие шрамчики возле носа стали заметнее. В памяти стальным проблеском высветилось прошлое. Ох, и полосовали меня тогда! Пугали на свою голову. Не получилось у ребяток. Обломилось… И всех ведь потом нашел. До единого. А шрамчики заштопали и загладили…
Я чуточку свел брови, губы слегка поджал. На щеках от мимических движений образовывались жесткие складки, отчего лицо из спокойного враз превратилось в хищное, и даже глаза стали более пронзительными.
– Хочешь сказать, что я стерва? – Надюха вздохнула. – Может, и так. Хотя, наверное, не совсем. Сам подумай, если стерва понимает, что она стерва, значит, она уже не совсем стерва.
– Мудро!
– Еще бы! Только я все равно жду. Барахтаюсь среди волн и жду.