Андрей Савинков – Николай I Освободитель. Книга 7 (страница 10)
Такое угощение линкору понравилось гораздо меньше. Граната, снаряжённая 800 граммами пироксилина, при попадании в полуметровой толщины дубовый борт корабля отрывала от него целые куски. Пусть сквозного пробития с первого выстрела добиться и не получалось, однако некий недостаток мощности — лить тонкостенные снаряды производственники пока не умели, что накладывало ограничение на массу «начинки» — с лихвой компенсировался феерической по местным представлениям скорострельностью. В отличии от монструозных бомбических орудий, установленных на английских кораблях и способных выдавать один выстрел в две-три минуты, новые русские казнозарядные пушки, способны были класть снаряд за снарядом в десять раз быстрее. В зависимости от качества подготовки расчета, конечно. Батарея в восемь орудий на минуту выпускала в сторону противника в среднем 20 снарядов, и вот такая математика англичанам уже явно не понравилась.
— Бабах! — Снаряд попадает в борт, во все стороны летят щепки. Еще несколько штук одновременно поднимают вокруг корабля фонтаны из воды и осколков.
— Бабах! — Дымное облачко вспухает на юте корабля снося штурвал и вместе со стоящими на мостике офицерами. Линкор теряет управление и закладывает циркуляцию в сторону европейского берега.
— Бабах! — И третья мачта переламывается пополам, после чего красиво падает на палубу снося попутно весь такелаж и катапультируя несколько возившихся с парусами матросов прямиком за борт.
— Бабах! — Несколько стоящих открыто на верхней палубе 24-фунтовок взрывом срывает с креплений и бросает на стоящих рядом коллег, калеча прислугу и мешая работе команды.
Всего за семь минут — и примерно 120–140 снарядов, — в течении которых «Тайгер» проходил мимо русской батареи, красавец линкор превратился в тлеющую от взрывов развалину. Расход снарядов был просто ужасающий — теоретически всего за несколько минут батарея выплевывала в сторону врага половину собственного боекомплекта, в любом ином случае подобная стрельба на грани технической способности орудий была просто невозможна. Армия на марше просто не может подвозить такое количество выстрелов, чтобы насытить бездонные глотки новых орудий, так или иначе пришлось бы экономить. Но именно здесь и сейчас, когда на батарею заранее, предвидя возможный прорыв англичан, завезли сразу несколько сотен гранат, пушкари отрывались на все деньги, показывая, что не зря артиллерию называют «Богом войны».
Это, впрочем, не смутило англичан — как говорится: «у короля много», а то, что русские позволили пройти вперед флагману и его первому мателоту явно показывает нехватку у них пушек. Было бы их достаточно — расстреляли бы всех, а значит нужно только сцепить зубы, доставить парусов и попробовать проскочить опасное место как можно быстрее.
Тут, правда, течение из Мраморного моря в Эгейское играло против англичан, в самом узком месте оно достигало аж пяти узлов, но когда такие мелочи смущали наследников Дрейка и Нельсона?
Отличный с какой стороны план, вот только он совсем не учитывал выставленные в самом узком месте пролива мины. Герметично запаянные жестяные бочонки с двумя пудами пироксилина и максимально чуткими химическими детонаторами каждый. Четыре линии мин, заякоренных в шахматном порядке на расстоянии двадцати метров друг от друга, так чтобы если корабль проскакивал мину на первой линии, обязательно бы наткнулся на второй. Всего ни много ни мало для перекрытия четырехсотметрового фарватера потребовалось почти сотня морских мин. О совокупной стоимости их производства не стоит даже вспоминать, она была велика, но конечно не настолько, сколь был велик потенциальный урон от их применения. Один стодвадцатипушечный линейный парусный корабль водоизмещением под пять тысяч тонн, стоил примерно три миллиона рублей. Или четыреста тысяч фунтов стерлингов. На этом фоне стоимость одной морской мины в шесть тысяч целковых совершенно терялась.
Тем временем мимо батареи успело проскочить уже четыре корабля, а под сосредоточенный огонь попал идущий ранее — до выпадения из линии «Тайгера» — шестым 100-пушечный «Трафальгар». Этому дубовому исполину повезло еще меньше, он был постарше своего неудачливого предшественника, набор за пятнадцать лет активного плавания успел поизноситься, да и изначально борта этого линкора были потоньше чем у «Тайгера».
Первые несколько снарядов легли мимо, осыпая корабль осколками и поливая водой, однако потом пошла сплошна череда попаданий. Первый снаряд достаточно безобидно оторвал стремящийся в даль форштевень, заодно убив двоих матросов из обслуги погонных 24-фунтовок. Второй угодил в борт, но не взорвался — к сожалению, взрыватели, несмотря на отработанность технологии, все равно давали частые осечки, — третий угодил прямо в открытый орудийный порт второго гандэка, вызвав вторичную детонацию подготовленные в стрельбе пороховых зарядов. Теоретически каждый картуз должен был храниться в отдельном пенале и доставаться оттуда непосредственно при перезарядке, однако, как часто случается на практике, техникой безопасности регулярно пренебрегали.
Английский флот уже тридцать лет не участвовал в больших морских войнах и со времен трафальгарского сражения изрядно подрастерял в силе. Нет, кораблей у «Владычицы морей» — впрочем этот титул пока за островом еще не закрепился окончательно — было, что у дурака фантиков. Если брать линкоры 2-ого и 3-ого ранга от 60 до 85 орудий, то только их количество было около семи десятков. Конечно, далеко не все из них представляли собой реальную боевую силу, однако даже само число подавляло. Плюс два десятка перворанговых кораблей, десятки фрегатов, и сотни кораблей поменьше… Вот только опыт, его можно получить только на войне, и вероятно служи «пороховая обезьяна» по имени Сэм Пирсон при том же Нельсоне, он бы не стал доставать заранее из пеналов эти два чертовых картуза.
А так вторичной детонацией из борта линкора вырвало целый кусок площадью восемь квадратных метров, что с одной стороны не смертельно — до ватерлинии пробоина не доставала — но все же и приятного в таких приключениях тоже мало. Про то, что взрывом убило и покалечило обслугу сразу нескольких ближайших орудий — минус три десятка человек в сумме — и говорить нечего.
Следующие два метких снаряда взорвались на палубе, потом один достаточно безобидно еще раз рванул на обшивке, а когда казалось, что «Трафальгар» сейчас уже выйдет из зоны поражения береговых орудий — дульнозарядные турки тоже участвовали в обстреле, однако их результаты были гораздо скромнее — несколько 107-мм гранат удачно влетели в баковую часть корпуса, достав в итоге до крюйт-камеры. На месте линкора мгновенно вспух громадный огненный шар — вызвав тем самым совершенно противоположные эмоции на берегу и на других кораблях прорывающейся Дарданеллами эскадры — мгновенно поглотивший корабль. Во все стороны полетели обломки дерева, горящие куски просмоленных канатов и парусины. Две неравные части бывшего корабля тут же повалились на воду и начали быстро тонуть, забирая с собой на дно пролива обожжённых и оглушённых моряков.
Тем временем на берегу тоже происходили интересные события. Экипаж потерявшего управляемость «Тайгера» — 750 душ на момент выхода эскадры из ставшего главной базой подскока для английского флота Измира — по большей части не пострадал и сдаваться без боя не собирался. Англичан можно было не любить, но вот от хорошей драки они точно никогда не бегали.
Едва днище корабля заскрежетало о каменистое дно южной оконечности Галиполийского полуострова, с бортов тут же вниз полетели канаты и штормтрапы, после чего прямо в воду начали ссыпаться немного смущённые неудачным течением операции, но оттого только еще более злые матросы. Они по большей части были вооружены короткими абордажными тесаками и короткоствольными пистолями, удобными для быстротечной и ожесточенной абордажной схватки. Длинноствольного оружия почти не наблюдалось, а офицеры были вооружены английской модификацией «Бульдога», что, впрочем, мало как могло повлиять на исход дальнейших событий.
— Залп! — Пронеслась над траншеей команда присоединившегося к своим подчиненным ротного. Полторы сотни винтовок выплюнули в сторону противника рой свинца, подвесив над позицией облачко дыма, тут же отнесенного в сторону свежим морским бризом. — Огонь по способности!
Двести метров для винтовки Маркова — самая рабочая дистанция, на которой более-менее тренированный боец уверенно попадал в ростовую мишень, тремя выстрелами из четырех. Конечно не в боевой обстановке, однако в данном конкретном случае ситуация мало чем отличалась от учений. Разве что фигурки в прицеле не стояли фанерными истуканами, а активно пытались добраться до засевшей на склоне холма пехотной роты. Впрочем, шансов у англичан было не так уж и много. Даже если учесть, что далеко не все солдаты были большими мастерами в стрельбе, да и первый настоящий бой давал о себе знать, заставляя сердце бухать часто-часто, а руки немного подрагивать от впрыснутого в кровь адреналина, в силу вступала простая статистика.