Андрей Савинков – Николай I Освободитель. Книга 6 (страница 10)

— Чудно́, — хмыкнул наследник, ему такие схемы наполнения бюджета даже в голову прийти не могли. Для этого нужно иметь немного другой взгляд на мир. — Не слишком ли много мороки ради лишней сотни тысяч целковых?

Бюджет империи на 1834 год составил без малого 400 миллионов рублей, и, конечно, сто тысяч на этом фоне не казались заоблачной суммой. С другой стороны, почему бы не заработать, если для этого не нужно слишком сильно напрягаться.

— Годовое содержание пехотной дивизии, — я быстро прикинул в уме цифры, — примерно. Второй линии. На первую, пожалуй, что не хватит.

— Тоже правда, — согласился сын. — Он взял у меня альбом и сел обратно на стул. — Вот эта с единорогом хорошо выглядит.

— Тула?

— Ага.

— Да, ее и отпечатали, — я напряг память. — Месяца три назад была.

Вообще я старался делать такие вещи как коллекционирование максимально популярным. Кроме того, что это было просто выгодно с точки зрения того, кто коллекционный продукт производит, так это еще и, как мне казалось, поднимает некий средний культурно-образовательный уровень населения. Глобально — любое хобби лучше его отсутствия и лучше банального алкоголизма.

Коллекционирование, как интересное и выгодное занятие, часто освещалось в моих газетах, причем тут речь даже не только и не столько про бонистику и филателию. Едва появились первые почтовые марки, появились и люди, которые стали их собирать. Или, например, обертки от спичечных коробков, казалось бы — кому они нужны? Ан нет, и на них нашлись любители.

Мне же самому нравилось собирать экспонаты для будущего технического музея. Ну как будущего, он уже формально существовал, хоть публичные экскурсии пока и не проводились. Просто потому что не было окончательно принято решение насчет его будущего местоположения. Будет это столица, Москва или какой-нибудь еще город, предстояло еще решить.

За прошедшие пятнадцать лет я выкупил и привез в Санкт-Петербург два десятка старых списанных английских, французских и американских паровозов, которые вместе с образцами русского производства должны были составить основу будущей коллекции.

В ту же копилку отправлялись необычные образцы паровых машин, различных станков и другого промышленного оборудования, совершенно скучного для местных, но будущем обещающих превратиться в уникальные экспонаты.

Или, например, «Генералиссимус Суворов», который уже несколько лет был переведен из боевых кораблей в учебные по причине износа машин и общей ветхости. В будущем первый в мире боевой пароход должен был занять место в специально сооруженном для него сухом доке и превратиться в корабль-музей. Привлекать одним своим видом мальчишек империи и зажигать в их сердцах любовь к флоту. А там глядишь подобные корабли-музей можно будет чуть ли не в каждом портовом городе страны учредить, благо размер флота позволяет.

— А монеты? — Быстро перелистав весь альбом, поинтересовался наследник. — Коллекционные монеты штампуем?

— А смысл? — Я пожал плечами, — там серебро точно так же тратится, поэтому дохода практически нет. И даже наоборот — происходит вымывание его из оборота. Никакой пользы.

— Ну да, логично.

Коллекционировать оригинальные технические находки оказалось проще, нежели, например, картины. Была у меня мысль начать скупать работы молодых и пока никому не нужных художников, которые в будущем превратятся во всемирно известных мастеров. Чем не способ заработать лишнюю копеечку?

Вот только оказалось, что все художники, имена которых остались у меня в голове относятся к существенно более позднему периоду истории, а из тех, кто творил в 20-е и 30-е годы 19 века я смог вспомнить только Карла Брюллова — совсем слаб я оказался в истории живописи — но тот уже был вполне состоявшимся творцом, которому помощь в продаже картин была совершенно не нужна.

Было даже немного обидно за свою дырявую память: всегда любил ходить по музеям и всяким художественным галереям, а в итоге, когда понадобилось выудить из подкорки ничего и не смог.

Напоминаю про бонусную главу по достижении 1,5к лайков. До нее осталось не так много)

Интерлюдия 1

В кабинет заглянула голова секретаря.

— Федор Иванович, к вам посыльный от городничего.

— Что-то срочное, Миша?

— Никак нет, — молодой парень, только несколько лет как уволился из армии и еще не полностью перестроился на «гражданский» стиль общения. — Записку передал.

— Ну так давай ее сюда, — директор химического завода сделал повелительное движение рукой, забрал конверт, кивком отпустил секретаря, достал послание и быстро пробежался глазами по тексту. Его со всем почтением приглашали на собрание «лучших людей города», которое планировалось на ближайшую пятницу в доме самого градоначальника. Причем, судя по тону записку, предполагалось не просто пьянствовать да за охоту разговаривать, а еще и какие-то, важные, судя по всему, вопросы решать. Кулуарно, так сказать.

Попович, несмотря на то, что был уже больше десяти лет директором самого большого в городе — градообразующего, как сказали бы в другой стране в другой реальности — предприятия, в прослойку городской «элиты» так полноценно вписаться и не смог. Все же выходец из крестьян, сделавший себя сам за счет усердной работы и постоянной учебы, выделялся среди консервативного провинциального дворянства просто неимоверно. Белая ворона, по другому и не скажешь.

Опять же не нужно думать, что Поповича как-то унижали или, например, не желали принимать «в свой круг», скорее наоборот. Вечно погруженному в дела химику просто было не интересно. Уровень образования этих самых самарских дворян был откровенно невысок, интересы были сосредоточены вокруг охоты, лошадей, цен на хлеб и скот, да долетающих сюда на Волгу слухов из столицы. Для человека, который ежедневно руководил огромным предприятием — пять тысяч сотрудников на минуточку, это вам не кордебалет на выезде — все это было слишком… Мелко?

Так или иначе манкировать подобным предложением Федор Иванович не стал — ни к чему портить отношения с окружающими на ровном месте — и в назначенный срок прибыл к дому главного городского чиновника.

Самарский городничий Синягин Петр Семенович встретил его лично и препроводил в курительную комнату, где уже собралась вся честная компания — уездный предводитель дворянства, полицмейстер, гласные от городской думы, командир гарнизона и еще пара чинов помельче. Плюс главы наиболее влиятельных в городе купеческих домов. Не больше дюжины человек, которые вместе как бы олицетворяли собой всю государственную и «частную» городскую верхушку.

— Добрый вечер, господа, — поздоровался со всеми химик, — что празднуем?

В том, что мужчины собрались именно для празднования сомнений в общем-то не было. Не гусары же чтобы без повода шампанское в себя заливать, люди собрались возрастные в основном, здоровье оставившие на службе империи — от игристого вина у них чаще всего изжога случается, просто так кислятину пить никто не будет, только по хорошему поводу.

— Новости пришли из столицы, — заговорщицким голосом принялся объяснять Федору Ивановичу городничий. — Кулуарно так сказать, пока без официального объявления.

— Но дело верное, хе-хе, уже решенное и утверждённое Самим! — Поддакнул гласный городской думы Савелий Дьяконов, который кажется с потреблением горячительных напитков уже успел несколько переусердствовать.

— Да, так вот, — Синагин вновь ухватил мысль, с которой его только что сбили, — принято принципиальное решение об учреждении Самарской губернии. Пока не совсем ясно в каких границах. Видимо Оренбургскую губернию обрезать будут, а может и других наших соседей, но тут у меня, к сожалению нет сведений никаких.

— Поздравляю, Петр Семенович, ваши заслуги в этом неоспоримы, — Попович с удовольствием пожал руку городничему. Синягин был достаточно молодым чиновником, ему еще и сорока лет пока не исполнилось. Новая поросль чиновничества, так сказать, уже Николаевской поры. Образованный, инициативный, четко уловивший императорский курс на реформирование общественной жизни. Всего за четыре года его работы в должности городничего в Самаре открылась гимназия, техническое училище — тут правда больше сам Попович повлиял, которого уже откровенно достала постоянная нехватка хоть сколько-нибудь обученных работников — было построено здание нового театра, принят проект укладки каменной набережной, начали работу пол десятка начальных школ. — Пойдете на повышение? На губернатора рассчитываете?

— Ну что вы, куда мне? — Было видно что Синягин польщен таким предположением, — есть кандидаты куда более достойные, может быть лет через десять…

— Ну вы подумайте, если что, — улыбнулся химик. — Я со своей стороны могу попробовать поспособствовать, свой человек в кресле губернатора будет совсем не лишним, а то назначат варяга со стороны, не известно еще, как сработаемся, новая метла она… Ну вы сами знаете.

Собравшиеся одобрительно загудели, идея подтолкнуть городничего на более высокую ступеньку в принципе всем пришлась по душе. Тут же дело простое — повысили твоего патрона, он за собой и всю команду будет дальше тащить, а перепрыгнуть с городского уровня на губернский было ой как заманчиво, с какой стороны не посмотри.

— Ну собственно, чтобы подумать, — Синягин обвел рукой все честное общество, — мы сегодня и собрались. Нет смысла лукавить, во многом именно благодаря вашему заводу Самара получила такой толчок к росту в последние годы, боюсь в противном случае, ни о какой новой губернии и речь идти бы не могла.