Андрей Савинков – Меченый. Том 5. Линия разлома (страница 25)

Самое смешное, что понимали это, видимо, и на родине, именно поэтому ему оттуда недавно прислали на стажировку группу молодых людей для получения понимания работы капиталистической системы. И вот уровень их базовой подготовки… удручал, будем честны. Но при этом ценнейшие сведения и гениальная аналитика — именно гениальная, на грани предвидения — шли из Москвы достаточно широким потоком, позволяя развернувшемуся во всю финансисту делать деньги буквально из воздуха.

Некоторые мысли о природе поступающих «сверху» знаний заставляли Карнауха натурально ежиться от толп мурашек, пробегающих по позвоночнику. Так, ему еще в прошлом году «посоветовали» вложиться в производство голливудского фильма под названием «Грязные танцы». Причем в момент поступления этой наводки — Карнаух уже потом попытался разобраться, когда понял весь масштаб затеи — сценарий фильма был фактически никому не нужен, его футболили по студиям без каких-то внятных перспектив на реализацию.

Он буквально «на улице» нашел владелицу сценария, договорился о трехмиллионных вложениях, отвел ее на маленькую студию Vestron Pictures и… все. А, нет, еще прописал в договоре обязательное приглашение на главную роль Патрику Суэйзи, что было несложно, учитывая «масштаб» актера. И вот спустя год три миллиона инвестиций превратились в пятьдесят миллионов прибыли. Кино все еще продолжало крутиться в кинотеатрах, но уже сейчас было понятно, что кассовые сборы там пробьют двести миллионов долларов. За вычетом доли кинотеатров его половина как раз и составляла полтинник в свободно конвертируемой валюте. Нехило так для «приключения на двадцать минут».

Все это изрядно нервировало советского «финансового суперагента», однако, положа руку на сердце, он мог признаться сам себе, что такая жизнь ему нравится. Карнаух бросил взгляд на остатки остывшего кофе, подумал было заказать себе еще чашку, но, мотнув головой, отказался от этой идеи. Достал из бумажника деньги, расплатился по счету и вышел на оживленную лондонскую улицу. За ним не торопясь, но и не отставая, вышла из ресторана его охрана.

— В гостиницу, — отдавать распоряжения такого типа выросшему в советских реалиях человеку было странно и непривычно, однако положение обязывало. Вот и сейчас крепкий молодой парень спортивной наружности только кивнул и двинул к обочине ловить непременный лондонский «кэб».

— Все нормально?

— Посмотрим, — Карнаух только дернул плечом. Понятное дело, что охрана не только защищала его от потенциальных врагов, но и присматривала, чтобы советский миллионер не решил внезапно перестать быть советским. Не то чтобы сильно приятно, но с другой стороны — было бы странно, оставь его без пригляда. Тем более и пользу эта «охрана» тоже приносит, уж точно с ней спокойнее перемещаться по «тылам противника».

Глава 10

Милошевич

25 октября 1987 года; Алушта, Крым

ПРАВДА: попытка переворота в сердце Африки

Вчера в столице Буркина-Фасо была предотвращена подлая попытка государственного переворота, организованная предателями революции при поддержке западных империалистов. Глава государства, пламенный борец за свободу африканских народов Томас Санкара, чьи социалистические реформы вызывают бешенство у колонизаторов, вновь доказал свою непоколебимую верность делу народа.

Заговор возглавил Блез Компаоре — еще недавно близкий друг Санкары, а ныне марионетка Парижа. По данным разведки, Компаоре тайно договорился с Чарльзом Тейлором — либерийским полевым командиром, известным своими связями с ЦРУ. Напомним, что Тейлор недавно бежал из американской тюрьмы, где отбывал срок за кражу миллионов долларов из бюджета Либерии. Этот факт красноречиво свидетельствует: за спиной заговорщиков стоят Вашингтон и Париж, стремящиеся убрать непокорного лидера, сближающегося с СССР.

По счастливому стечению обстоятельств, в момент переворота в Уагадугу находился батальон советских десантников, прибывший для совместных учений в рамках договора о дружбе и сотрудничестве, подписанного зимой 1987 года. Получив приказ защитить законное правительство, наши бойцы молниеносно заняли ключевые объекты, разоружили мятежников и предотвратили кровопролитие. Заговорщики, рассчитывавшие на легкую победу, оказались бессильны перед мужеством советских воинов и верностью народа Санкаре.

Сегодня утром Томас Санкара лично поблагодарил советских военных, вручив отличившимся бойцам государственные награды Буркина-Фасо. В своем выступлении он заявил:

«СССР вновь доказал, что является истинным другом африканских народов. Мы видим будущее нашей страны в сотрудничестве с Советским Союзом и считаем, что постоянное присутствие советского контингента станет гарантией стабильности не только для Буркина-Фасо, но и для всей Западной Африки».

Провал переворота — это еще один удар по планам империалистов, пытающихся задушить прогрессивные режимы. Советский Союз, как и прежде, стоит на страже мира и социализма, готовый помочь тем, кто борется за свободу.

В течение 1987 года одним глазом я наблюдал за тем, что происходит в Югославии. События там, подстегнутые, видимо, в том числе и моим влиянием, кажется, шли еще по более ускоренному сценарию, нежели в известной мне истории. Югославия буквально трещала от внутреннего напряжения, однако видно это было только мне.

Еще в самом начале 1987 года Сербская академия наук и искусств выпустила меморандум, требующий повышения роли сербского народа — сербской нации — в политической жизни Югославии. Меморандум этот официально был воспринят негативно, неофициально же во многом стал прологом дальнейших событий.

В апреле этого года, выступая на митинге в Косово, посвященном очередной годовщине битвы на Косовом поле, важному событию в истории сербской государственности, Милошевич высказался в том ключе, что «мы отсюда не уйдем», «будем защищать свою историю до последнего вздоха» и «не позволим всяким разным предателям разрушить то, что строили поколения наших предков». Речь была воспринята неоднозначно, чувствовалось, что события в СССР повлияли на югославского лидера, он очевидно примерил возможность аналогичного бунта нацокраин по отношению к Белграду и почувствовал себя неуверенно. Ему бы немного сдать назад, попытаться договориться, в конце концов попросить помощи на стороне. Это я Москву имею в виду, в Вашингтоне, понятное дело, только спали и видели возможность развалить социалистическую федерацию…

При этом нужно отметить, что разные «выступления» на национальной почве в Югославии отнюдь не были какой-то новинкой. Так в 1981 году уже после смерти Тито в том же Косове местные мусульмане бунтовали, пытаясь добиться от руководства страны превращения автономии в полноценный субъект федерации. Тогда протест подавили, зачинщиков осудили, но восходящий тренд местечкового национализма сбить не смогли.

И опять же глядя на СССР — ну я подозреваю, что глядя, очень уж характерные были движения — Милошевич начал поднимать тему урезания в правах как автономных регионов внутри Сербии, так и субъектов Федерации внутри Югославии. Учитывая местную специфику, а также откровенную слабость Белграда и провалы в экономической политике, ни к чему хорошему привести это не могло.

С лидером Югославии мы встретились в Крыму, я его пригласил на первый гран-при СССР по формуле-1 — вернее на празднование 70-летия революции, но все же хотелось пообщаться с сербом до общего собрания наедине, — при этом на курорт я прилетел не из Москвы, а совсем наоборот — из Ливии.

В Триполи мы подписали с Каддафи несколько важных договоров по поводу размещения в стране советских баз, закупки оружия и координации в деле экспорта нефти. Мы фактически собирали свой маленький ОПЕК из СССР, Румынии, Ливии, Йемена и Анголы для переговоров с более сильных позиций с большим ОПЕК. Организация стран-экспортеров нефти как раз сейчас обсуждала возможное снижение добычи черного золота на полмиллиона баррелей — цена нефть «провалилась» уже до 45 долларов, что очевидно не радовало привыкших за два года не считать деньги нефтепроизводителей — и там шла драка за то, кто будет «ужиматься».

— Вы меня поразили своей решительностью, — данному разговору предшествовала официальная встреча, обсуждали торговлю, военное сотрудничество и другие скучные вещи, но я все же хотел вытащить серба на откровенный разговор тет-а-тет. — Не думаю, что какой-нибудь другой советский лидер решился бы на такой маневр как прямое обращение к народу за помощью. Это было смело.

— Простой расчет, — я только пожал плечами, не отрывая глаз от суетящихся на прямой старт-финиш команд. До этого на этапах Формулы-1 мне бывать не доводилось, и честно говоря, всегда считал, что зрелище это весьма сомнительное. По телеку — да, а вот так вживую… Но видимо и меня захватил какой-то общий азарт, во всяком случае наблюдал я за процессом подготовки с удивительным даже для самого себя интересом. — У меня абсолютный рейтинг популярности в СССР и тем более в столице. Мы это дело регулярно отслеживаем, если бы завтра решили провести по примеру капиталистов выборы, в Москве я бы получил 80% голосов.

Ну а нацмены скорее имели отрицательный рейтинг, нелюбовь столичных обывателей к «понаехам» она отнюдь не в 21 веке появилась.