Андрей Савинков – Меченый. Том 3. Жребий брошен (страница 34)
Война — дело дорогое. ЮАР и СССР тратили на ангольскую заварушку примерно по полтора миллиарда долларов ежегодно. Ангола — очень богатая страна. Потенциально. Нефть, алмазы, руда, фосфаты, продукты сельского хозяйства. Много что тут можно взять, есть за что бороться. Вот только отсюда из 1986 года гражданская война выглядела бесконечной. Без всякой возможности выйти из убытков, и наконец начать получать прибыли. Прибыли, которые и ЮАР и СССР были очень нужны.
Питер улыбнулся, почесал слегка отросшую за пару дней щетину на подбородке.
— Не волнуйтесь, с нашей стороны все подготовлено. Все боевики выведены из интересующих нас районов, ну а рабочую силу мы готовы перебросить в течение недели, по первому вашему запросу. В этот раз ни война, ни проблемы идеологии не должны мешать деньгам, согласны?
По договорённости между двумя сторонами Союз предоставлял технику и инженерные кадры, а ЮАР обеспечивал все мероприятие рабочей силой на низовом уровне. Причем формально ни СССР, ни ЮАР в этом деле не участвовали, все шло через левые компании зарегистрированные в офшорах. Карнаух неожиданно для себя стал большим директором, владельцем заводов, газет пароходов, ну а советские инженеры работали фактически по договору подряда. За поступающую из Сингапура валюту.
— Более чем, — Карнаух тоже улыбнулся. — Если все пойдет по плану, уже через пару месяцев мы увидим первые результаты бурения. Геологи уверены, что нефтяные залежи здесь превосходят даже самые оптимистичные прогнозы.
— Это то, чего сейчас крайне не хватает моей стране, — Питер задумчиво посмотрел куда-то вдаль, будто пытаясь разглядеть там свое будущее. — У нас есть золото, есть алмазы, но в долгосрочной перспективе нам нужна энергетическая безопасность. Если вы обеспечите поставки топлива в обход санкций, мы выстоим гораздо дольше. Может быть, успеем что-то изменить и внутри страны.
Война выжимала из Южноафриканской Республики последние соки. С одной стороны уже давно стало понятно, что «освоить» эти места Претории не удастся, с другой — вот так бросить все и уйти «зафиксировав убыток» африканеры тоже не могли.
Так было до того, как Юрий Юрьевич Карнаух не приехал в ЮАР и не предложил наконец перестать стрелять и начать работать сообща. Отбросив в сторону идеологические противоречия и сосредоточившись на том, чтобы «делать бабки».
Был создан консорциум, доли в котором разделили в таком соотношении: СССР получил тридцать пять процентов, ЮАР — двадцать пять. Десять отдали кубинцам под условие содержания в Анголе пятидесятитысячных «охранных» сил. Остальные тридцать раздали местным, причем из обеих фракций, еще недавно стрелявших друг в друга где-то в джунглях. Последних местных боевиков, которых не удалось купить или уничтожить — фронт освобождения Кабинды, небольшого эксклава, отделенного от основной части Анголы территорией Заира — дезактивировали тупо отделив эту самую Кабинду от Анголы и провозгласив независимое государство.
Причем основания тут имелись железобетонные: до ухода отсюда Португалии и создания независимой Анголы Кабинда «котировалась» как отдельная колония и соответственно в будущем — отдельное государство. Ее принимали в состав африканского содружества отдельно от остальной Анголы и даже конституция Португалии 1971 года перечисляя заморские территории отделяла Кабинду от Анголы. Короче говоря, гораздо проще оказалось оформить «развод», чем пытаться погасить данный конфликт другими методами. С точки зрения СССР это было еще и выгодно, поскольку выводило Кабинду из прочих договорённостей по Анголе, оставляя этот небольшой, но богатый регион как бы за скобками безоговорочно относящимся к зоне влияния Союза. Представители от ЮАР на это только поморщились, но возражать не стали, банально — они находились не в том положении, чтобы претендовать на большее.
— У вас в стране тоже происходят масштабные изменения, — после короткой паузы бур свернул разговор в другую сторону. Питер достал из нагрудного кармана рубашки цвета хаки тубус с сигарой, вытащил табачный цилиндр, откусил прямо зубами «попку», и зажав сигару в зубах подкурил от спички. Выпустил в воздух облачко ароматного дыма. Карнауху уже не предлагал, за месяцы совместной работы уже знал, что русский не курит.
— Не сказал бы, что столь масштабные, — Карнаух с сомнением дернул плечом. Встал подошел к стойке навеса под которым они сидели и щелкнул выключателем. Под застеленной пальмовыми листьями крышей зажглась одинокая висящая на голом витом проводе лампочка. Здесь возле экватора ночь сменяет день очень резко. Вот еще солнце висело над горизонтом и было светло, а вот последние лучи утонули в океане и как будто свет выключили. Без дополнительной подсветки — хоть глаз выколи.
— Еще пару лет назад, подобное решение по Анголе со стороны СССР было бы невозможно. Я далеко не спец по политике России, но кажется ваш новый президент не плохо так взбаламутил внутреннее болото, — в голосе бура послышалась затаенная боль. Президент ЮАР Бота был жутким консерватором, а недавний инсульт и вовсе сделал его максимально нетерпимым к чужому мнению. Если бы не отчаянное внешнеполитическое положение страны и не череда неудач в том числе военных, вероятно африканеры бы тоже не пошли на сделку. Но вот так сложилась ситуация, что именно здась и сейчас и Москва и Претория оказались заинтересованы в сбросе с себя приносящих только убытки активов. Так и родился консенсус.
— Есть такое, — Карнаух не был настроен обсуждать СССР. Он и сам не до конца понимал весь масштаб преобразований, частью которых он стал.
— Знаете, Юрий, — продолжил свою мысль Питер, — когда я впервые услышал о предложении Москвы, то воспринял это как какую-то шутку. СССР, который хочет вести дела с ЮАР! Даже без официального признания и на фоне санкций! Это казалось каким-то абсурдом.
Карнаух слегка усмехнулся:
— Новые времена, новые люди, новые правила. Скажите, разве вас не удивило то, что Кремль решил полностью отказаться от идеологического подхода?
— Честно говоря, очень удивило, — признался Питер. — Но, признаюсь, и порадовало. Идеология — очень дорогое удовольствие, особенно если она ничего, кроме войны и убытков, не приносит. Раньше СССР действовал прямо противоположным образом, коммунисты всегда пытались продавить свой подход даже если это вредило абсолютно всем вокруг, включая сам Союз. Это нередко отталкивало от вас часть умеренных и здравомыслящих людей.
— Вот и наш генсек пришел к такому же выводу, — спокойно заметил Карнаух. — Надеюсь, этот курс сохранится надолго. Я лично заинтересован в стабильности, хотя бы потому, что не собираюсь возвращаться в те холодные и душные кабинеты… Впрочем, не будем об этом.
Уж точно первый советский легальный миллионер — Юрий Юрьевич честно платил все положенные отчисления со своих доходов, впрочем, их пока было не так чтобы очень много — не собирался делиться своими обидами на предыдущую власть в Москве.
Глава 12
Любера
02 июля 1986 года; Москва, СССР
О том, что я стал «идолом» целого молодежного движения, я узнал случайно. Но, наверное, такие вещи нужно рассказывать по порядку.
— Куда едем, Михаил Сергеевич? — В начале июля я вернулся после своего «кругосветного путешествия» в Москву и вновь погрузился в текучку. Работать не хотелось, хотелось рвануть куда-то подальше от людей, уехать в горы, заселиться в самую далекую от цивилизации избушку и хотя бы пару недель вообще никого не видеть, выспаться, не читать новости и не принимать никаких решений. Позволить себе такую роскошь я, конечно, не мог — как говорится: «На том свете отоспимся».
— Давай на юго-восток сегодня, Саша. Проедем, посмотрим, а потом домой по окружной махнем, — появилась у меня с некоторых пор интересная привычка ездить домой «длинным путем». Благо пробок в эти времена в Москве не было, и город из конца в конец легко можно было проскочить минут за сорок.