Андрей Савин – Ошибка предубеждения. Книга 2 (страница 18)

– Я ей передам, что всё хорошо. Всё же хорошо? – таксист бросил взгляд на Валеру. – Забирайте, если всё в силе. И нам нужно чуть поторопиться в таком случае. До вашего дома пятнадцать минут ехать, а обсудить придётся немало. Итак?

Валера успел уже и вспотеть, и похолодеть.

– Валерий Олегович, решайтесь быстрее. Совсем нет времени на тягостные раздумья.

Охлестин взял тугую пачку стодолларовых купюр с надписью на банковской бандерольной ленте: «10 000 долларов США».

– Ленту лучше сразу снимите и оставьте здесь. Нелепо будет, если вы её где-нибудь потеряете или выкинете не там. Жена ещё увидит, вопросы сразу ненужные возникнут. – Машина медленно катилась, перестроившись в крайний правый ряд. Таксист опустил солнцезащитный козырёк на пассажирском месте:

– Отодвиньте чуть назад кресло и снимите головной убор с кокардой. Вас могут увидеть с улицы.

Валера порвал ленту. Купюры были не очень новые и потому неплотно сложены. Положил шапку на колени и в неё сунул деньги, в карман они почему-то «не лезли». Мысли метались в голове, к такому неожиданному повороту он готов не был. Да и вообще не знал, как ему сейчас вести себя.

Внезапно водитель развернулся на перекрёстке и так же медленно поехал в обратную сторону, поглядывая в зеркала заднего вида:

– Извините, поедем другой дорогой, мимо центра. Там много полиции. Вчера у погранкомендатуры был теракт. Погибли ваши коллеги… мои соболезнования. Меня Арсен зовут, простите, что сразу не представился. Хочу вам сообщить, что мы не имеем никакого отношения к этому взрыву. Это не в наших интересах. Как минимум там могли пострадать и вы, зачем нам это нужно?

Валера молчал, внимательно слушая собеседника и боясь произнести хоть слово. Будто каждый изданный им звук – как маленький камень – будет ложиться на плечи и давить всей грудой на него до скончания веков. Он смотрел на встроенный экран в передней панели, который транслировал изображения с задней и передней камер. Раздался слабый звук зуммера, и на дисплее появился красный квадрат, очерчивающий такси, проехавшее им навстречу. Внизу появилась позавчерашняя дата и время. Водитель тоже замолчал. Валера посмотрел на него и заметил в ухе обычный беспроводной наушник. Вероятно, парень что-то там выслушивал в этот момент.

– А кто за этим стоит? Если не ваши люди… – Охлестин уцепился за слова собеседника, пытаясь понять, что за организацию он представляет.

– Я не знаю, кто точно, но нормальные люди на такое не способны. Националисты… К сожалению, эта зараза поразила наше общество… – водитель нахмурил брови и после небольшой паузы продолжил: – Валерий Олегович. Думаю, у нас позже будет время обсудить и этот аспект современных реалий, но сейчас мы имеем всего десять – пятнадцать минут, пока едем до дома. Вы получили прошлый сигнал?

– Да. Видел номер телефона, но не понял, что позвонить нужно было до ночи. А утром телефон исчез… я его не запомнил.

– Мы примерно так и посчитали. Ладно. Вы военный, должны уметь, поэтому прошу кратко, но подробно расскажите о своих контактах с ФСБ после нападения. С вами должны были работать контрразведчики и собственная безопасность. Нам нужны данные на этих сотрудников, особенно из центрального аппарата, их контакты, должности, всё, что вам стало о них известно. На каком этапе сейчас проверка?

Бадрам похолодел.

– Я собрал информацию, что меня просили, по частям валуйковского гарнизона… а про сотрудников… – Валера лихорадочно думал, что же ему ответить. Подготовленную информацию по Валуйкам ему ещё в Москве предоставил Бадрам. А вот про контрразведчиков… «Что сказать, как быть?» Безусловно, отрицать факт его опросов спецслужбой глупо. После таких событий избежать проверки невозможно. И, конечно, у него должны быть какие-то сведения об этих работниках, номера телефонов, возможно… Охлестин выдохнул, пряча волнение за ширмой якобы напряжённого вспоминания требуемой информации: «Врать нельзя, они быстро могут проверить сказанное. Говорить, что не помню и так далее, – сразу заподозрят неладное». Он достал телефон.

– Меня опрашивали несколько раз, ещё в Москве. Офицера зовут Андрей, – Охлестин, делая вид, что роется в телефонной книге, включил диктофон, – фамилию и должность не знаю, он с контрразведки, звание… по-моему, уже полковник. Есть его номер сотового телефона, – Валера продиктовал цифры, что дал ему для срочной связи Бадрам. – Судя по тому, что от должности меня не отстранили, подозрений у контрразведки ко мне нет. Хотя проверка ещё не закончена, здесь работают следователи.

– Они уже осмотрели место, где вас… где вы столкнулись с украинскими пограничниками?

– Да. Но результаты мне неизвестны. Я в осмотре не участвовал.

– Постарайтесь в кратчайшие сроки это выяснить. Мы в конце обговорим с вами порядок связи. Передадите при первом же сеансе. Это номер служебного или личного телефона Андрея?

– Не знаю. Но когда он звонил, у меня его цифры не определились.

– Кто ещё из центра с вами работал?

– Был следователь, ещё какой-то офицер из собственной безопасности. Но их имён я не помню, и контактов они мне не оставляли.

– Хорошо. По Валуйкам… у вас информация, конечно, не с собой? Иметь при себе такие материалы ни в коем случае нельзя. Надеюсь, вы понимаете почему?

Валера чуть было уже не полез в карман за подготовленным сообщением, но вовремя успел остановиться:

– Конечно, я не таскаю такие вещи при себе, – выпалил он на одном дыхании. Усталость и стресс начали сказываться. На мгновение ему показалось, что всё опять происходит не с ним: «Может, я просто заснул в кабинете и это сон? Или тоже контужен и у меня видения…» Офицер потёр глаза и тяжело вытер рукой лицо. – Не спал всю ночь, вырубает, если честно.

– Да. Понимаю. Мы скоро уже приедем.

В оставшееся время собеседник объяснил Валере порядок выхода на связь посредством интернета. Также проинструктировал по мерам безопасности и конспирации. Обусловились, что подготовленную информацию по местному гарнизону агент отправит уже завтра. Через две недели, при благоприятных условиях, они встретятся ещё раз. О месте и времени определятся позже через сеть.

– Валерий Олегович, хочу ещё раз вас заверить, что мы не имеем никакого отношения к вчерашнему взрыву, – подъезжая к подъезду, собеседник зачем-то вернулся к началу разговора. – В моей стране огромная часть разумных людей не желает никакой войны с Россией. И в нашей организации, и в вооружённых силах таких тоже немало. Но… Вы понимаете, что и подобных отмороженных головорезов, что вчера взорвали бомбу, тоже хватает, – Арсен холодным взглядом пристально посмотрел в глаза Валерию. У того по спине пробежали мурашки, он понял, что в последней фразе прозвучала угроза.

– Будьте осторожны и благоразумны. Надеюсь, что наше сотрудничество окажется плодотворным.

Охлестин закрыл дверь такси, взглянул на номер отъезжающей машины и быстрым шагом вошёл в подъезд. Лихорадочно достал телефон для связи с Бадрамом, но решил не звонить: «Я передал его номер. Если они смогут получить по нему тарификацию, то увидят мой звонок сразу после этой встречи и всё поймут». Отчасти он был прав. Только иностранная разведка уже знала номер Валерия для связи с контрразведчиком, который установили ещё два дня назад. Тогда офицер имел неосторожность позвонить куратору прямо из такси, оборудованном сканером GSM-сигналов. Арсен, не отъезжая от дома Охлестина на Никольской, через пятнадцать минут передал IMEI номер телефона в киевскую резидентуру ЦРУ. Оттуда он через Национальную секретную службу сразу улетел в Разведывательный директорат в Лэнгли. А через два часа его уже ввели в приоритетный список контроля Национального управления военно-космической разведки, что располагается по соседству в районе Шантильи. К полуночи 30 декабря оператору Центра анализа развединформации ЦРУ поступили первые координаты телефона с данным номером, полученные спутником радиоэлектронной разведки «Аквакейд»34, что висел на геостационарной орбите в тысячу километров примерно над российским Ставрополем. Сегодня утром система перехватила первый разговор по данному номеру. Информация о вызове абонентом такси с минутной задержкой поступила Арсену. Он вторые сутки находился на конспиративной квартире ГУР, в квартале от комендатуры. А пограничник то ли от усталости, то ли от своей… как сказал Ковалёв – безалаберности, вызвал такси с телефона, предоставленного контрразведкой. Данный номер тоже стоял на контроле у ФСБ, но его не слушали в реальном времени, так как он только для связи с куратором, который и так, естественно, всё будет знать. А вот личный телефон Валерия молчал. Бригада наружного наблюдения контролировала центральный выход из комендатуры, не подозревая, что Охлестин выйдет зачем-то через хозяйственные ворота. Одним словом, когда пограничник в двенадцать часов подъехал на такси к входу (проезд к этому времени уже частично открыли для транспорта), сотрудник наружки лишь удивлённо произнёс: «О, Лерик! А когда он успел выскочить?»

Глава 12

Совещание у госсекретаря началось неожиданно вовремя, в 16:00. Обычно подобные мероприятия задерживаются ввиду плотного рабочего графика столь высоких должностных лиц. На этот раз пунктуальность Энн Нойбергер приятно удивила присутствующих. Она стремительно вошла в зал в сопровождении двух помощников, которые, не успевая за ней, что-то объясняли друг другу, одновременно пытаясь не уронить папки с документами. Поприветствовав сотрудников, госсекретарь начала выступление.