Андрей Савин – Малинур. Части 1,2.3 (страница 43)

Служитель Бога смотрит на всё через призму содержания, смысла и преумножает их. Пособник сатаны видит лишь формы, неустанно окружая себя ими и поклоняясь им. Отсюда идолы, мода, престиж, украшения, регалии, амулеты.

Но мы живём в материальном мире, где формы есть у всего, и полностью отказаться от них не можем, иначе тотчас умрём. А Бог не для этого заключил часть себя в каждую. Поэтому, вынося суждение, принимая решение и делая выбор, важно быть осознанным и чётко видеть их истинный смысл отдельно от внешней атрибутики. Одно и то же действие, совершённое разными людьми, может казаться абсолютно одинаковым, только в одном случае «Аллаху Акбар» произносится праведным сердцем и любовь изливается из него, а в другом «Аллаху Акбар» кричит личность фанатика, погрязшего в формах, изрыгая лишь ненависть. Истинно верующий православный христианин видит в иконе её содержание – образ Всевышнего, наполненный энергией любви иконописца и других людей, искренне молящихся на неё; от этого старинные образа́ столь могущественны. Христианин, далёкий от Бога, подобен идолопоклоннику: он видит в иконе волшебную форму, поклонение которой сможет мистически решить его проблемы или исполнить желания. Для атеиста она всего лишь доска с рисунком, чья ценность определяется в деньгах.

Для истинного бехдина огонь – как икона для православного, а пояс кусти – аналог нательного креста. Последователю зороастризма, скатившегося в огнепоклонничество, огонь представляется формой одной из сил или неких божеств, коих нужно задабривать. Атеист в нём видит всего лишь источник тепла и света.

Так же и у сторонников иных религий, созданных вокруг истины. Везде есть какие-то формы, но для кого-то в них виден смысл, а для кого-то важен сам атрибут».

Аиша протянула руку, забрала текст и вложила в ладонь Сергея следующий лист:

«Я так подробно решила Вам поведать о важности верховенства содержания над формой, чтобы упредить самое страшное на дороге к Богу: смену их мест лукавым сатаной и скатывание в примитивный мистицизм, колдовство, магию и тривиальное идолопоклонничество. Если желаете, то прочтите тот текст, что попросили оставить себе, ещё раз, и верните его мне».

Кузнецов посмотрел в глаза девушке, медленно протянул первый листок. Аиша взяла Сергея за руку и провела к алтарю. В центре, меж четырёх колонн, в почерневшей выемке гранитной плиты горел маленький костерок. Судя по всему, снизу плита имела сквозные проходы, по которым к выемке поступал воздух. Аиша села на колени. Сергей последовал её примеру, после чего она своей рукой направила ладонь мужчины с листком к пламени, и бумага нехотя зажглась. Девушка, улыбаясь, взглянула ему в глаза: «Оставь эту форму огню, не привязывайся. Ты же увидел содержание и принял его в себя?» Сергей молча кивнул, завороженно наблюдая, как изумрудный свет из её глаз приобрёл оранжевый оттенок пламени и заполнил собой алтарь. Он протянул слабо горящий листок, и огонь нежно-нежно облизал его пальцы, аккуратно, как воспитанный пёс, взял своё лакомство и в секунду поглотил его целиком. В пальцах вновь возникло то самое жгучее ощущение, как чуть ранее – после прикосновения к лицу Аиши, совершенно не болезненное, но чрезвычайно острое и затмившее на время все иные сигналы от органов чувств. Сергей удивлённо посмотрел на ладонь: ни ожога, ни даже покраснения не было.

Аиша тем временем перешла на другую сторону, села напротив мужчины и зна́ком показала на пламя. Сняла свой белый ритуальный пояс кусти, протянула его к огню и чуть прикрыла глаза. Она сидела на коленях абсолютно неподвижно. Руки лежали на бёдрах ладонями к небу, в них был полый пояс, сплетённый из 72 нитей овечьей шерсти. Лицо её расслабилось, дыхание стало замедляться. Постепенно взгляд затуманился, кожа побледнела, а над верхней губой и у крыльев носа вовсе приобрела мертвецки синюшный оттенок. Сначала Сергей изумлённо наблюдал за этими изменениями, пока не заметил, что чем бледнее становится лицо Аиши, тем ярче разгорается огонь. Внезапно девушка шумно вздохнула и замерла. Зелёно-синюшный подбородок чуть отвис, синие губы приоткрылись, глаза потеряли свой блеск, и дыхание остановилось… Одновременно огонь взметнулся почти на полметра и загудел, словно из-под земли невидимые меха начали загонять в него кислород. Кузнецов смотрел в пламя и сквозь него видел мёртвое лицо Аиши. Тело его потяжелело и одеревенело, в голове появился странный звук, которой быстро превратился в пронзительный звон натянутой струны. И когда он вытеснил собой все иные звуки, затмив ощущения и мысли, струна оглушительно лопнула. Бестелесная лёгкость и абсолютная тишина ошеломили его…

Не смея вдохнуть, он медленно оторвался от гранитной плиты, с восторгом наблюдая улыбающуюся Аишу, белым облаком то ли стоящую, то ли парящую напротив него. Костёр уже не гудел, но огонь остался ярким, высоким и совсем не обжигающим. Девушка протянула к мужчине руки с лежащим в них поясом. Не чуя себя, Сергей протянул свои навстречу. Сначала их пальцы прикоснулись к пламени, а потом Сергей и Аиша сделали шаг вперёд. Руки встретились в огне. «Ты чувствуешь Бога? Он здесь и ждёт тебя», – прочёл Сергей на прекрасном лице девушки, когда она переложила свой кусти на кончики его пальцев. И опять то же блаженное ощущение обожгло их. Аиша приблизилась ещё и взяла его ладони в свои. Теперь пояс они держали вместе.

– Тащ подполковник! Сергей Васильевич!

Свинцовая тяжесть в мгновение заполнила тело. Кузнецов открыл глаза и жадно сделал глубокий вдох, словно только-только всплыл из глубины, где не мог дышать. Яркий солнечный свет ослепил его, и Сергей зажмурился. Он продолжал так же сидеть на коленях, огонь напротив чуть тлел. Аиша встала и, обойдя кострище, подошла к мужчине. Присела на корточки, взяла его за руки и заглянула в лицо. Он открыл глаза.

– Какая же ты красивая, – прошептали его губы, и сознание вернулось: «Ты чего, совсем рехнулся!»

Офицер ладонями растёр лицо.

– Извините, не знаю, что это на меня нашло. – Он смущённо улыбнулся.

Девушка заливисто рассмеялась, показала взглядом за его спину, не выпуская рук мужчины из своих ладоней. Вдалеке на дороге стоял уазик.

– Сергей Васильеви-и-и-ич! – донёсся крик Колесникова.

Кузнецов поднялся, махнул рукой. Тот аналогично ответил и пошёл за второй фигурой, что двигалась к руинам крепости по горной тропе.

– Аиш, мне нужно идти… Я сегодня останусь на заставе и завтра, если позволите, перед отъездом загляну к вам. Спасибо за…

Аиша взяла блокнот и быстро там что-то начеркала, пока собеседник пытался сформулировать свои мысли: «Благодарите Бога. Он ждёт Вас. И можете со своими офицерами и водителем переночевать сегодня у нас, отец будет очень рад, тем более комната Али свободна. Отец расскажет про нашу крепость, у неё много тайн. Уверена, это будет интересно и личности офицера КГБ, и его грешной душе, уже увидевшей свет Бога со дна своего колодца».

Глава 13

1983 год.

Кузнецов догнал обоих офицеров уже в самих руинах. Солнце поднялось высоко, и, несмотря на ветерок, спускающийся с горных склонов, жара ощутимо усилилась.

– Всё привезли, – сообщил Колесников. – Что-то вы совсем неважно выглядите, Сергей Васильевич. – Капитан озабоченно присмотрелся к усталому начальнику: – Бледный, словно бумага. Может, в тени посидите? А то как бы тепловой удар не случился.

Кузнецов лишь махнул рукой и, плеснув воды из фляги в ладонь, растёр ею лицо.

– Чего генерал-то хотел?

– Начальник отряда, полковник Славин, позвонил на заставу с требованием вам немедленно связаться с ним. Я перезвонил ему, сказал, что вы на участке, после обеда прибудете на заставу и выйдете по закрытому каналу. Он уточнил детали произошедшего, я рассказал. Тогда он поинтересовался, откуда у генерала Абдусаламова информация, якобы мы готовили агентурную встречу, но агент раньше времени пришёл не один и устроил засаду на нас. Я ответил, что впервые слышу об этом: неделю сами контролировали участок и этой ночью дождались группы нарушителей, все четверо оказали вооружённое сопротивление и были уничтожены. При себе, кроме оружия, ничего, поэтому предположительно шли с целью контрабанды; вероятно, проверяли маршрут перед проходом каравана с наркотой. Славин в ответ назвал меня долбоящером, а генерала – старым маразматиком и потребовал немедленно выдать хоть какую-то версию подобной нестыковки в прохождении информации. Я предложил ему связаться с подполковником Галлямовым. Он сейчас с генералом в Калай-Хумбе вроде; может, ему известно больше об источнике дезинформации замкомандующего по разведке. Вот, в принципе, и всё, но звонка он ждёт.

Кузнецов дал флягу капитану и, сложив ладони, попросил налить в них воды. Освежился.

– Странно, очень странно. Налей-ка ещё. – Он опять сложил ладони, омылся повторно. – А где Миша сейчас, ты с ним связывался? И наши вшивые, кстати?

– Вшивые в бане у какого-то местного, коровьим дерьмом окуриваются. А Мишу мы на заставе застали, я его и послал быстрее в Зонг – организовать дезинсекцию блохариков.

– Я же ему сказал в кишлаке работать. На хрена он на заставу попёрся? – удивился подполковник. – Хотя да, забыл, у него же с рукой что-то. Попросился смотаться туда по-быстрому, там как раз доктор из отряда работает.