Андрей Савин – Малинур. Части 1,2.3 (страница 16)

– Салам аллейкам, – произнёс Сергей и прикоснулся к центральному столбу: – Будь непоколебим!

Кузнецов не видел, но старик сзади одобрительно качнул головой, польщённый таким уважением русского к местным обычаям.

Али провёл гостя по дому, показал всё, кроме комнаты сестёр. Но дверь была открыта, и Кузнецов с удивлением заметил, что стены помещения заняты полками с книгами.

– Сколько книг! Твои? – поинтересовался Сергей.

– Некоторые. В основном уже Аиши. Сестрёнка очень любит читать. – Парень улыбнулся, но как-то невесело.

– Как интересно. И что предпочитает твоя сестра? Извини за вопрос, но впервые встречаю здесь девушку, увлечённую книжками.

В этот момент с улицы вошла Аиша. Брат окликнул её, спросил по-русски, какую она читает книгу. В сумрачной комнате словно посветлело – девушка лучезарно улыбнулась и чуть ли не бегом проскользнула мимо мужчин в свою комнату. Там подняла с пола книгу, потом обернулась и взяла с полки ещё один том. Подошла к брату, опять улыбнулась и почему-то протянула вторую книгу Сергею, будто слышала, что именно он проявил интерес к её увлечению.

– Грин. «Алые паруса»? – Кузнецов округлил глаза, уже не в силах скрыть удивление.

Девушка качнула головой, не произнеся ни звука. Али взял книгу из рук офицера. Прочёл название и тоже улыбнулся.

– Ты же недавно начала читать «Шахнаме» Фирдоуси. Уже закончила, что ли?

Она озорно улыбнулась, отрицательно махнула головой и протянула ему вторую книгу с поэмой. Потом всплеснула рукой и, показав какой-то жест, вышла во двор.

Сергей вопросительно посмотрел на ваханца. Тот открыл книгу на закладке и ухмыльнулся:

– Половину прочла. Сказала, что потом дочитает, – и, переведя взгляд на собеседника, закончил: – Аиша тоже знает русский, всё слышит и понимает, но… нема.

***

За сутки до начала операции в районе перехода афганско-пакистанской границы скрытно выставили две мощные засады. Часть мотоманевренной группы и миномётную батарею разместили на склонах ущелья, по которому планировалось возвращение Али из Пакистана. Выход из ущелья назад к границе закупорили минами с дистанционным управлением. На площадке подскока в Ишкашиме стояло в ожидании приказа звено вертолётов.

В пять утра первые предвестники рассвета только-только начали расползаться фиолетовыми пятнами по каменистым россыпям. В палатке подполковник Кузнецов включил фонарик и осветил карту.

– Давайте ещё раз повторим. Ты, – он обратился к напарнику Али, – знаешь местность и едешь впереди. До границы отсюда по руслу ручья – километр. Там ещё шесть до кишлака Вахида. Твоя задача – довести Али туда и обеспечить ему прикрытие. Сегодня пятница, поэтому к полудню все соберутся в мечети на обязательном джума-намазе и шарахаться по округе никто не будет. Вам надлежит успеть к этому времени добраться до кишлака. Ещё час будет возможность провести доразведку подходов к дому Вахида, путей отхода назад, ну и так – осмотреться на месте. А там, Али, – он взглянул на ваханца, – уже работай по результатам оценки обстановки. Не знаю, насколько Ихтиорат прав… – Сергей осёкся, вспомнив, что для напарника Али тоже суннит. Посмотрел на пуштуна, но тот никак не отреагировал, так как никогда не слышал об этой исмаилитской книге. Поэтому офицер продолжил: – …насчёт понедельника, но у русских говорят: «На Ихтиорат надейся, но сам не плошай». Ввиду чего постарайся всё сделать сегодня, пока бандиты собраны в кишлаке и вы гарантированно не напоретесь на них при отходе. Выходить назад будете через это ущелье, – офицер ткнул в карту. – Оно чуть дальше, но зато хорошо просматривается. Если с самим Вахидом всё пройдёт гладко и его головорезы не всполошатся, нужно с безопасной дистанции обозначить себя стрельбой, и галопом к ущелью. Они обязательно бросятся в погоню. В этой точке дашь сигнальную ракету. В ущелье выставлена наша засада; по ракете мы опознаем вас, отсечём преследователей и покрошим их в мясо миномётами.

Обсудив ещё пару вопросов и уточнив сигналы взаимодействия в группе, они вышли на улицу. Вокруг ландшафт стал мертвенно синим, и низкие деревья уже не казались детской аппликацией из чёрной бумаги, наклеенной на пустоту. Природа замерла в ожидании скорого восхода солнца. В горах он происходит очень быстро, словно кто-то просто щёлкает клавишу и включает яркий свет.

– Пора, – произнёс Али, ослабив уздечку.

Его напарник закинул за спину старый китайский калашников и, почти не касаясь стремени, ловко влетел в седло.

– Жду вас обоих в ущелье пять суток. На всякий случай здесь тоже будет группа прикрытия. И да поможет вам Аллах! – Сергей слегка хлопнул лошадь напарника.

– Аллаху Акбар! – ответил пуштун, и его конь, фыркнув, пошагал в сине-фиолетовую гущу предрассветных сумерек.

– Аллах, Азза ва Джаль, – тихо вторил исмаилит, ожидая, пока напарник чуть отъедет. После чего тоже направил коня вперёд, слегка поддав ему шенкелями.

Сделав несколько шагов, он внезапно остановился и обернулся:

– Сергей?

Кузнецов подошёл к всаднику и снизу вверх посмотрел в тёмное лицо:

– Да, Али.

Ваханец впервые назвал его по имени, и Кузнецов напрягся, сразу поняв, что сейчас произойдёт что-то важное.

– Последняя просьба. Поклянись, что именно Вахид убил моих сестёр. Только… поклянись сыном твоего Бога, Иисусом. Чувствую, в Ленина ты уже точно не веришь.

Сергей замер от неожиданности, не зная, как поступить в такой ситуации. Помолчав несколько секунд, он выдохнул и ответил:

– Я же атеист, Али, ты забыл? Ну, для тебя сделаю это. Клянусь Иисусом, что твоих сестёр убил… – И тут случилось что-то совсем странное. Вместо имени Вахида из его уст вырвался лишь хрип. Он кашлянул, но горло словно сжали, и кроме хрипа опять ничего не раздалось. Сергей кашлянул ещё раз и наконец-то закончил: – Простывать, что ли, начинаю… их убил Вахид. – Кузнецова пробил озноб, сердце бешено заколотилось.

Али, не сказав ни слова, повернулся, отпустил поводья и растворился в сумерках.

К обеду пятницы Кузнецов окончательно понял, что действительно заболел. Горло першило, появились осиплость и хрипота, а к вечеру температура подскочила так, что надежда списать головную боль и тошноту на горную болезнь отпала сама собой. Он лежал в палатке, раздавленный плитой недомогания и ощущением раскалённого металла в глотке. Поначалу адреналин от ожидания возвращения Али ещё держал офицера в тонусе, но с наступлением темноты организм сдался, и Сергей провалился в состояние полусна-полубреда. Врач вколол ему литический раствор и, видя симптомы острого воспаления, сразу же вколол и антибиотик. В условиях высокогорья любые заболевания дыхательных путей и лёгких чреваты быстрым развитием серьёзных осложнений, поэтому доктор решил не рисковать.

Начальник оперативной группы округа полковник Смирнов, назначенный старшим для проведения оперативно-боевой операции, в очередной раз зашёл в палатку.

– Ну как? – спросил он у врача.

Тот рассказал.

– Хреново… – Полковник посмотрел на двух офицеров разведотдела, что отвечали за вывод агентурной группы и её возвращение назад. – Пойдёмте покалякаем.

Вышли на улицу, под сень звёздного покрывала.

– Ну что у вас, есть новости? – обратился Смирнов к капитану Колесникову.

– Пока тишина. Техническая разведка тоже молчит. Эфир пустой. Дежурная трепня у погранохраны, ну и пара перехватов по местной полиции. До вторника ещё есть время. Ждём.

– Кузнецов совсем плохой, как бы эвакуировать не пришлось. Ладно, завтра посмотрим. Если температура не спадёт, будем вытаскивать. В ущелье тоже тихо, как на погосте: ни козлов, ни волков, ни духов. Ждём.

Двое суток Кузнецов держался на уколах и вроде бы начал выздоравливать, однако голос пропал вчистую. Любая попытка напрячь голосовые связки отзывалась жуткой болью в горле.

В ночь на понедельник жар поднялся с новой силой. Сергей весь вымок от пота. Кое-как сменил бельё, надел сухой камуфляж, что принёс Колесников. Попросил своих офицеров лично присутствовать по очереди на посту наблюдения в ущелье. Наказал при возникновении обстановки немедленно его поднять и залез в спальник.

Лихорадка не заставила себя ждать. Полузабытьё стёрло границу между реальностью и сном. Сергей слышал шуршащие звуки, периодически издаваемые в палатке радиостанцией, и голос Колесникова, что-то отвечающего. Одновременно басил Али со своим «поклянись» и Мухробов, рассказывающий какую-то ерунду про старинный кинжал. Всё смешалось в коктейль из внешних звуков и болезненных слуховых галлюцинаций. Какая-то часть мозга нудно расплетала воображаемый верёвочный клубок, и Сергей без конца то развязывал хитрые узлы, то завязывал их. И главное, во всём этом бреду присутствовала Аиша. Она улыбалась и периодически подсказывала ему, какой конец верёвки нужно потянуть или куда его просунуть, чтобы распутать клубок. Она звонко смеялась, когда у парня ничего не получалось, и тогда брала его за руку, направляя кисть в нужном направлении. Кузнецов осязал её прикосновения и слышал голос как абсолютно реальные. При этом девушка в его бредовом сне была одета в снежно-белую тунику, была без косынки и с распущенными волосами. Но самое интересное: у неё на шее висел крест. Такой же, что много лет назад, почти перед смертью, ему показала бабуля. В один момент Аиша перестала улыбаться и голосом бабушки произнесла её слова в тот день: «Серёженька, это твой крестик. Не ругайся на меня, но я храню его». Сергей попытался что-то ответить, однако дикая боль в горле не дала ни малейшего шанса на это.