Андрей Савин – Малинур. Часть 1 (страница 11)

– Пока лишь знаю, что они пуштуны, а значит – сунниты. Бандформирование привержено афганской партии «Парчам». Для выяснения имени убийцы я и шёл туда. А когда был задержан… Твой майор-дознаватель тоже суннит. Мне бы не выбраться тогда, если б признался ему, что исмаилит.

– Поэтому ты и прибегнул к такийе и вообще закосил под неграмотного дурачка?

– Да. – Али виновато посмотрел в глаза.

Кузнецов чуть улыбнулся:

– Дорогой мой, дознаватель – он таджик и, конечно, соблюдает культурные обычаи мусульман. Но в первую очередь он советский человек, коммунист и офицер. Для него не важны твои вера, племя или род. Он беспристрастно расследует совершённое преступление. И всё!

– Тогда зачем он выспрашивал о той ветви ислама, которую я исповедую? Разве это важно для выяснения обстоятельств моего дела? Когда я убедил его, он так и сказал: «Хорошо, что ты не исмаилит». До сих пор эта враждебность к нам сохраняется в исламском мире. Многие невежественные мусульмане каждую пятницу посещают свои мечети, исполняют массу ритуалов и обрядов, будучи дальше от Аллаха, чем… ты – коммунист и христианин. И дознаватель твой – он лишь сверху коммунист, а внутри он мусульманин. Какой он коммунист, я не знаю, но мусульманин он – пустой: вместо Аллаха в своей душе держит страх перед кем-то, кого сам не знает. А ты, командон, христианин. В твоём сердце уже поселились сомнения. Пусти внутрь Христа. Тебе проще именно Ему довериться, чем принять истину от Магомеда, Будды, Зардушта или Моисея. Хотя, по сути, неважно, кто наполнит сердце, лишь бы истиной…

Сергей задумчиво покачал головой:

– Я подумаю о твоих словах, Али. Спасибо за совет. Но давай закончим сначала мирскую часть нашей беседы. Итак, узнал бы ты имя убийцы, и что потом?

Собеседник посмотрел в потолок.

– Когда пришла весть о смерти сестёр, то я спросил совета у халифа: «Что делать с новостью, что сегодня принесли в мой дом?» – Ваханец опустил голову и спокойно посмотрел на офицера. – Глава исмаилитской общины ещё не ведал о нашем горе. Он долго читал священную книгу Ихтиорат, по-русски это книга «Выбор», где расписано, чему благоприятствует каждый день в году. Потом что-то долго вычислял и дал мне ответ: «Новость требует от тебя отмщения. И благоволить ему будет любой понедельник до момента осеннего равноденствия». Через несколько дней отец поведал халифу о страшном событии, и они вместе принялись отговаривать меня. Халиф говорил, что Ихтиорат может ошибаться и вообще многое в древней книге сейчас уже сложно понять… – Али опять замолчал, уставившись в окно.

– Ну а ты? – разведчик лихорадочно пытался облечь в мыслительную форму то ощущение, которое, наверное, испытывает хищник, почуявший добычу.

– Я исполню волю Ихтиората, даже если не успею до истечения благоприятного срока.

Кузнецов молча подошёл к двери и позвал выводных, что приконвоировали задержанного из изолятора временного содержания. В кабинет зашли два вооружённых солдата.

– Али, посиди здесь. Я через пятнадцать минут вернусь. – Офицер зна́ком показал, чтобы конвойный надел нарушителю наручники, а сам вышел в коридор.

Глава 4

1983 год.

Кузнецов почти ворвался в кабинет к капитану Колесникову:

– Макс, вызови подполковника Галлямова, срочно! И мигом найди зама ишкашимского коменданта по разведке. Жду в кабинете его звонка, прямо сейчас. Три минуты тебе, и с материалами проверки по задержанному сразу ко мне. Да, и Джафара тоже. Уголовку пусть не забудет. Давай быстро только, нет времени! – Дверь с грохотом хлопнула, начальник отдела поспешил по коридору в свой кабинет.

Навстречу выводные вели Али. Конвойный, увидев подполковника, не дожидаясь вопроса, сообщил:

– В туалет попросился.

Сергей пропустил их и, схватив за рукав второго конвойного, тихо поинтересовался, как задержанный высказал свою просьбу. Ефрейтор улыбнулся:

– Да так и сказал: «Брат, своди в туалет».

– По-русски?

– Ну да. Хотя начкараула предупредил, что он ни бум-бум.

– Осторожно с ним. Наручники не снимать – пусть ссыт прям так, стоишь сзади.

Телефон в кабинете начальника загудел сразу, как только хозяин закрыл двери и успел раздвинуть шторки, закрывающие карту на стене.

– Товарищ полковник! Замкоменданта по разведке капитан Мухробов, – представился подчинённый из комендатуры в Ишкашиме.

– Мураджон, ты когда в Зонге был последний раз? Здорово.

Капитан сразу напрягся. В отделе его все называли на русский манер – Мишей, а Мураджоном иногда именовал только начальник. Такое «уважение» означало какой-то косяк с его стороны, и, значит, разговор будет явно не про успехи на ниве оперативной работы.

– День добрый, Сергей Васильевич. Неделе две назад… И вот завтра собираюсь ехать, – мгновенно сориентировался опытный оперативный офицер, каким-то чутьём ощущая, что именно недовольство работой в кишлаке – причина воскресного звонка.

Миша был рушанцем. Тоже памирский этнос, представителей которого в местном фольклоре нарекли самыми хитрыми прохиндеями во всём Таджикистане. Почему именно их, Сергей не знал, но подчинённый на все сто процентов оправдывал народную молву.

– Мураджон Ниязович, то, что ты чуешь недобрый настрой начальника, это очень здорово. Только тебе это не поможет; не в этот раз, по крайней мере. Ты в Зонг не завтра поедешь, а сейчас, сразу после нашего разговора. И к двадцати двум ноль-ноль жду от тебя доклад, прямо с места. Там есть телефон?

– У старейшины, если не сломался… – Миша понял, что накосячил где-то серьёзно, коль начотдела назвал его не просто по имени, а ещё и с отчеством. Поэтому спрашивать, о чём доклад, не стал, дабы не переводить раздражённое недовольство начальства в разрушительный гнев.

– Ты задержанного нашего пробивал по окружению? Его семья, чем в кишлаке занимался, друзья, родственники, где учился, служба в армии? Колесникову передал информацию? У тебя там вообще какие позиции? Что за агентура?

Капитан перевёл дух и тяжело задышал.

– Да, всё передал. В армии он служил. Колесников отправил запрос в военкомат республиканский. В областном, в Хороге, сказали, что он в центральном на учёте стоит. Семья… мать умерла, остался отец в кишлаке и две сестры. Не женат. По работе… он два года как приехал за отцом ухаживать. Работа какая в кишлаке – только чабаном или так, по хозяйству. Всё вроде. А друзей вроде нет особо. Да там и молодёжи-то осталось человек пять – семь, остальные – старики да пожилые.

– Это всё? А откуда приехал и чем занимался до этого – выяснил? Образование?

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошли капитан Колесников и майор-дознаватель. Кузнецов жестом указал на стулья.

Замкоменданта что-то невнятно промычал про конспирацию, но, как истинный рушанец, мигом сообразил самоубийственность такого ответа.

– Я, Сергей Васильевич, в прошлую командировку поставил агентуре задачу подсветить по всем этим вопросам. И как раз завтра намеревался ехать встречаться с ними.

– Кто у тебя там?

– Два источника – агент Борз и Каюм. – Капитан уже взял себя в руки и наперёд просчитал свои дальнейшие ответы. – Справки по прошлым встречам готовы…

«Но в делах их ещё нет, потому что в отряде он не был как раз две недели», – иронично подумал Кузнецов, прекрасно понимая ход мысли своего нерадивого подчинённого.

– Сразу после Зонга планировал привезти их в отряд и отписаться по результатам выполнения агентами задания, – закончил доклад капитан Мухробов, но Кузнецов его уже не слушал.

Он спокойно просматривал куцую справочку капитана, что тот передал Колесникову по результатам отработки окружения Али.

– Вы, Мураджон Ниязович, стали предсказуемо неинтересны в оправдании своей профессиональной импотенции. Но к этому мы вернёмся позже, а сейчас записывайте вопросы, ответы на которые я жду сегодня к двадцати двум ноль-ноль. Готовы?

– Так точно, – по-уставному еле вымолвил капитан, впервые узнав, что импотенция бывает не только сексуальной.

– Когда и откуда Али приехал в кишлак? Полный состав его семьи, место нахождения всех сестёр… и сестрёнок! – Последнее слово Кузнецов рявкнул так резко, что Колесников аж вздрогнул. – Это я вам говорю, чтобы потом не выслушивать бред, что выяснили только про старших сестёр, так как про младших я не просил. – Начальник тут же взял себя в руки. – Далее. Кто конкретно сейчас с ним живёт вместе, особенно дети? Когда и за кого вышли замуж его сёстры, где они и их мужья в данный момент? – Сергей замолчал, глядя на дознавателя, и спустя несколько секунд продолжил: – С собой возьми обязательно пару надёжных бойцов. В доме Али проведёшь обыск. Тебе перезвонит через десять минут дознаватель, скажет, что искать, продиктует поручение. Не забудь про понятых и по результатам протокол составь нормальный! Всё понял?

– Так точно…

– Отца только не пугай. Поговори аккуратно про сына, что да как; может, он сам расскажет что интересное. С Зонга вернёшься – сразу в отряд. Меры безопасности в дороге! Движение только посветлу. Тридцать километров от Ишкашима, но всё равно возьми с собой КВ-радиостанцию. Через дежурного по комендатуре быть на связи. Вперёд. Жду результата.

В кабинете словно запахло дымом от напряжения и начальственного гнева.

– Макс, ты вызвал Галлямова? Где он?

– Да, уже идёт. Сказал, десять минут.