Андрей Савин – Малинур. Часть 1 (страница 1)

Андрей Савин

Малинур. Часть 1

Предисловие

Роман не претендует на историческую точность относительно описания восточного похода Искандера Малого. Однако опирается на известные научные факты, а художественный вымысел в нём всего лишь заполняет белые пятна истории. Что же касается эпохи позднего СССР, то, кроме общих событий, некоторых героев, а также декораций времени и места, – всё вымысел: никто Авесту никогда не искал…

Книга в бумаге на www.малинур.ру E-mail: ugolok74@mail.ru

Глава 1

9268 год от начала мира согласно Авесте.

5178 год от библейского Сотворения мира.

3911 год от начала египетской цивилизации.

330 год до Рождества Христова.

Начался снег. В месяц перетиос1 обильные осадки были не редкостью в этой части некогда могучей, но теперь почти полностью покорённой Персии. Покорённой, потому что македонские педзейтары уже два месяца хозяйничали в захваченной ими столице Персеполе. А почти – так как великий царь Персии Дарий III успел бежать в свою северную сатрапию Мидию, где в Экботанах вроде бы пытается собрать новую армию взамен разгромленной при Гавгамелах. Четыре тысячи стадий2 до столицы бывшего Мидийского царства – немалое расстояние для любого войска, тем более в преддверии зимы. Посовещавшись со своими полководцами и отклонив предложение гиппархов3 нагнать потрёпанных «бессмертных» (личную гвардию) и тем самым покончить с Дарием, Александр III, царь македонский, решил не рисковать и отложил окончательный разгром персов на весну. Тем более доставшиеся в Персеполе трофеи превзошли все самые радужные ожидания победителей и требовали тщательного учёта, вывоза и, главное, изучения. Как раз последний аспект и заставил Александра в это ненастное утро попросить остаться у себя Таис и дождаться, когда Птолемей Лаг приведёт во дворец какого-то старца, местного священнослужителя, коих в греческих землях называли магами.

Почтенный служитель культа Зороастра согласился поведать царю содержание древних текстов, ранее случайно обнаруженных в «крепости писаний» Диз-и Нипишт близ города Истахра, что всего в 20 стадиях от дворца персидских шахов по дороге в Пасаргады. А Таис как нельзя лучше разбиралась в верованиях и религиях бесчисленных народов и племён разрастающейся Македонской империи.

Если честно, именно она по просьбе своего друга Птолемея ещё накануне вечером в беседе с Александром убедила его снизойти до позволения личной аудиенции персидскому жрецу.

– Александр, ты мудрый правитель и просвещённый эллин; позволь, тебе старик сам расскажет о смысле найденных писаний. Он утверждает, что это древняя Авеста – священный свод знаний персов и основа их религиозных взглядов, – стараясь не выдавать волнения, ответила девушка на просьбу потомка Зевса пояснить всю ценность нечаянной находки.

Александр с заходом солнца пригласил подругу, дабы посоветоваться, сто́ит ли найденная огромная куча выделанных и уже дурно пахнущих воловьих шкур, испещрённых никому не понятными письменами, того, чтобы вывезти её в метрополию. На самом деле решение сжечь древние артефакты Александр принял сразу, как только его архивариус и личный секретарь Эвмен сообщил о тайнике со священными текстами огнепоклонников. Однако Птолемей, верный друг и сводный брат царя, узнав о принятом решении, прислал уже двух гонцов, в письмах умоляя пока не делать этого, а дождаться его прибытия из соседней провинции, откуда недавно доставили беглого дастура4. А вчера, вероятно чувствуя, что преданный Эвмен исполнит царскую волю раньше, в очередном послании попросил Александра принять Таис. Девушка успела побеседовать со старцем и была готова убедить правителя в важности манускриптов.

Царь не мог отказать своему верному единомышленнику и тем более Таис – прекрасной афинской гетере, что следовала за его войском и была истинным украшением придворных сисситий. Её упоминание взволновало заскучавшего правителя… Да и уверенности в том, что Эвмен не ошибся с находкой, у него не было тоже.

– Сотни обозов с лошадьми, – вслух размышлял Александр, – и под тысячу вьючных верблюдов бесконечным потоком уже второй месяц тянутся из Персеполя на запад, а вывезли пока золотые и серебряные изделия, часть нежнейших тканей и благоухающих специй. Для отправки странной находки потребуется как минимум десяток столь недостающих сейчас повозок. При всём этом её ценность окончательно сойдёт на нет уже к середине пути: древние и примитивно выделанные пергаменты хранились в постоянном холоде скального грота несколько столетий, и уже сейчас чернила сильно померкли. А извлечённые на свет и влажный воздух письмена окончательно утеряют контрастность, и тогда стоимость шкур будет определяться лишь количеством шатров верблюжьих погонщиков, которые ими возможно будет накрыть в непогоду. – Он взглянул на огонь в очаге, после чего резюмировал: – Хорошо, дождёмся утра и послушаем Птолемея с его магом… о каких таких знаниях говорится в полусгнивших пергаментах варваров.

Таис сидела рядом на маленькой скамейке, обитой красной парчовой тканью, и смотрела на царя снизу вверх. Молодой правитель полулежал на ковре, устилавшем помост с золотым троном шахиншаха, опершись на руку и подперев спину ворохом цветастых подушек. Огонь метался в застенках камина и, словно в отместку за свою несвободу, пленил взоры людей, замиряя в них мысли и эмоции.

В полумраке дворца Александр с трудом оторвал взгляд от языков пламени и с загадочной улыбкой посмотрел на противоположную стену.

– Таис, ты знаешь, что́ мне тогда в Египте поведал оракул Сивы?

– Только то, мой царь, что ты прилюдно огласил: имя твоего истинного прародителя, бога Амона-Ра. – Подруга с восхищением посмотрела на собеседника, почтительно чуть кивнув.

– Это не всё. Он предрёк, что мне предстоит выйти за пределы Ойкумены и покорить народы гор, чьи вершины столь высоки, что сам Олимп оттуда может показаться лишь жалкой скалой в Фессалии. – Александр громко рассмеялся и указал подбородком на стену, где его тело и подушки за спиной образовали тень, напоминающую могучий горный хребет. – Интересно, где такие горы… и зачем я их буду покорять.

– Не гневи богов Олимпа, мой царь, а то Зевс не посмотрит на родство с тобой и покажет всю мощь своей власти. – Девушка тоже рассмеялась.

– Лучше пусть он объяснит, как так получилось, что у меня столько божественных отцов. И он, и Амон-Ра, и странный Яхве иудеев, и уже Ахура-Мазда, чей жрец по твоему настоянию придёт завтра мне вещать об этом же. – Правитель рассмеялся пуще прежнего. – Ты действительно думаешь, что этот маг расскажет что-то стоящее? Их религия примитивна, как у косматых даков. А как рассказывал мне Аристотель, персидский бог Ахура-Мазда на самом деле – это наш Зевс Громовержец. Помню твою уморительно весёлую речь на пиру после перехода через Геллеспонт5 о том, что бог вынужден говорить глупым персам даже то, как правильно бороться с нечистотами, где нужно хранить выпавшие волосы и как быть с отрезанными ногтями. – Александр вовсе завалился на спину в приступе дикого гогота.

Таис снисходительно улыбалась, но смех Александра был столь заразительным, что она не выдержала и заливисто расхохоталась тоже:

– Да, у них столько странных ритуалов, что их священники-мобеды разных провинций могут и подраться друг с другом из-за того, чья чистота важнее: жертвенного камня, какой отмывают водой, или воды, что загрязняется при омывании жертвенника.

– Во! Ну и зачем мне слушать их жреца? – Успокоившись, Александр сел на ковре, по-восточному сложив ноги. – Да и что может быть записано на этих старых коровьих пергаментах? Уверен, маг сам не знает языка их текстов. Эвмен доложил сегодня, что один и тот же пергамент он показывал десятку мобедов. Кто почестнее, сразу признался в своём непонимании древнего письма, а большинство уверенно «читали»: один про странных дэвов и парий; другой уверял о записи какого-то магического обряда; третий, уверенно водя пальцем по строкам, «читал» заклинание на урожай кунжута. Вот увидишь, жрец, которого нашёл Птолемей, – такой же пройдоха, трясущийся за свою никчёмную жизнь, жаждущий найти себе место при новом сатрапе или заработать хотя бы жалкий динар. – Македонский царь лёг на другой бок; огонь опять ввёл его в созерцательный транс, и Александр лишь тихо вымолвил: – … зачем Птолемею эти шкуры… у Эвмена и без них скопились горы действительно интересных свитков…

Дворец засыпал. Слышались лишь потрескивание дров в камине, редкая перекличка караульных на улице и далёкий лай бродячих собак, лишившихся своих хозяев в ходе недавних бесчинств, творимых пришедшими с запада носителями великой эллинской культуры.

Таис понимала скепсис Александра. Она и сама считала верования народов, подвластных Ахеменидам, набором абсурдных ограничений и бессистемных взглядов на природу вещей. Но недавний разговор с найденным Птолемеем жрецом потряс её. Потряс так же, как встреча с иудейским коэном и содержание некоторых текстов Тонаха, что в прошлом году ей довелось изучить в Иудее. Тогда войско Александра, двигаясь для захвата Египта, покорило еврейские земли. Причём столица была взята совершенно бескровно. Более того, Александр предоставил иудеям льготы и права, коими ни до, ни после не одаривался ни один народ в его империи. Он добился лояльности иерусалимского первосвященника Шимона очень просто: увидев старца, сразу признал его бога – своим. Делов-то! Одним богом больше, одним меньше. Парменион, заслуженный полководец ещё отца Александра – Филиппа, еле сдержался от смеха, когда царь македонский, спрыгнув с коня, поклонился вышедшей навстречу процессии: «Старец, я видел тебя во сне, когда обдумывал, как мне покорить персов. Ты сказал: “Иди и не думай, все твои начинания будут удачны”». После такой лести и личного принесения македонцем храмовой жертвы первосвященник, конечно, расположился к молодому правителю, тем более его армия уже подошла к Иерусалиму. Иудеи признали безоговорочную власть Александра, но поставить свою статую в храме всё же не разрешили, обязавшись взамен всех рождённых в течение года мальчиков назвать Александрами. Воистину, царь македонцев – мудрый стратег!