Андрей Савин – Малинур. Часть 1,2,3 (страница 45)

– Подымай! – крикнул Кузнецов, сам перепугавшись вязкости своего голоса в маленьком замкнутом пространстве.

Солнечный свет ослепил так, что Сергей с минуту сидел, закрыв глаза ладонью.

– Ну, что там? – оба капитана смотрели на него, как на космонавта, вернувшегося с Марса.

– Помещение. Свободная часть площадью метров двадцать. Всё обшито такими же свинцовыми листами. – Кузнецов оторвал руку от глаз, посмотрел на подчинённых: – Блин, как же я рад видеть ваши хари…

– А остальное? – Заинтригованный Колесников аж приоткрыл рот от нетерпения.

– Завалено грунтом, – ответил спокойно подполковник. – Пусто там, вообще ничего нет, кроме нашего штыря и вырезанного куска перекрытия. Деревяшка какая-то сгнившая валялась только. – Он достал из-за пазухи предмет, напоминающий обрезок черенка лопаты, с локоть длиной и чуть большего диаметра. Находка была грязно-рыжего цвета и с въевшейся в поверхность глиняной пылью.

Внезапно земля рядом чуть просела. Офицеры подскочили. Недоумённо переглянувшись, заглянули в колодец. В свете фонаря отчётливо стало заметно, что вырезанная дыра порвалась, края листа загнулись внутрь и здоровенный отколовшийся кусок глины сначала закрыл собой вход, но почти сразу ухнул вниз. За ним стал осыпаться край колодца, и буквально через несколько секунд земля с грохотом осела на пару метров, подняв рыжее облако пыли.

– Охренеть! – Первым пришёл в себя Колесников, глядя со страхом на образовавшийся перед ними небольшой котлован. – Вовремя вылез…

Сергей снял панаму и попытался ей разогнать перед собой пылюку, чтобы почётче разглядеть последствия обвала. Потом обошёл место по кругу и беспечно махнул рукой:

– Да и хрен с ним. Всё равно там ничего не было. Хотя археологии мы, конечно, дерьмовые – такой артефакт загубили. Ну да ладно, теперь ничего не поделаешь. Вероятно, вырезав дыру, нарушили жёсткость перекрытия, и мягкий свинец под тяжестью грунта начал просто рваться.

– М-да, – задумчиво отреагировал капитан, – тысячу лет простоял подвал. Македонский, Чингисхан, Тамерлан и дюжина других завоевателей не смогли его разрушить, а тут пришли три шурави, достали паяльную лампу, и на тебе – акт неслыханного вандализма. Обидно… но зато как эпично!

Офицеры, сами уже похожие от серо-рыжей пыли на горных духов, устало засмеялись.

– Короче, пока молчим о содеянном, – произнёс начальник. – Местные сюда не ходят, а вот душманы откуда-то знали о подвале и надеялись там что-то найти. А самое хреновое – что маршрут через границу им разработал наш горячо любимый Наби Фарух. Сука конченая! Пел про вражду с Вахидом, а как оказалось, заодно с ним. Когда очередная встреча с этим уродом? – Он повернулся к бывалому капитану, у которого находилось в производстве оперативное дело на «договорную» банду афганского полевого командира.

– Двадцать второго сентября, – ответил капитан и продолжил: – Представляю, через сотню лет откопают подвал; что подумают, найдя внутри копьё из высоколегированной стали? Наверно, решат, что наши древние предки контактировали с инопланетянами. О штыре заземления для прожекторной станции двадцатого века вряд ли кто догадается. Загадка человечества будет!

– Во-во! Потому пока и молчим, а то улики живо на нас выведут, – улыбнулся Кузнецов. – Да и Наби пусть считает, что мы ничего не знаем. Подумать надо, как дальше быть.

Разведчики чуть сгладили края обвала, дабы придать ему вид давно образовавшегося. Замели следы своего пребывания и, собрав всё барахло, пошли вниз, к машине.

В кишлаке Кузнецов встретился со старейшинами и главой сельсовета. Рассказал, что ночью был предотвращён прорыв границы вооружёнными бандитами, коих уничтожили. Провёл политинформацию об интернациональном долге, выполняемом в Афганистане советской армией и пограничниками. Напомнил, что границу охраняет весь народ, прояснил руководящую роль партии в этом нелёгком деле и её крепкое единение с массами. После собрания капитан Мухробов с двумя офицерами, которые кое-как справились с паразитами, убыл на комендатуру. Перед отъездом начальник между прочим поинтересовался у Миши целью его визита на заставу. Ответ его удовлетворил: капитан врал, что ещё раз подтвердило правильность уже сделанного утром вывода.

А уже под вечер познакомился и пообщался с местным исмаилитским халифом и бехдинским мобедом. Лидер исмаилитской общины оказался очень разговорчивым стариком, а зороастрийский мобед, наоборот, всё больше слушал. В процессе беседы халиф упомянул отца Али, у которого принял этот сан. Вспомнил и его деда – последнего в Ваханской провинции, что давно уже поделена между СССР и Афганистаном, пира. При этом, повествуя об истории местных исмаилитов, он называл деда Али то Мельхиором, то Сераджем. На вопрос о настоящем имени последнего пира старик, почему-то взглянув на старого мобеда, хитро улыбнулся. Тогда бехдин, качнув головой в уважительном поклоне, ответил за «коллегу по религиозному цеху»:

– Сергей ибн Василий, не утруждай себя пониманием этих деталей. На Памире всё так переплелось, что даже мы не в силах разобраться, кто кому какой родственник и где заканчивается одна религия и начинается другая. У мусульман так вообще всё очень сложно устроено. Многочисленные потомки пророка Мухамеда и его жён породили бесконечные споры о преемственности религиозной власти. Во многих случаях это приводило к расколу общины и появлению новых исламских течений, направлений и сект. «Мельхиор» издревле означало «Царь света»; это родовое имя, которое имел последний здешний исмаилитский пир Серадж. У его рода также есть и женское родовое имя – Малинур, или «Царица света». Род нашего Карима, сына Сераджа и отца Али с Аишей, корнями уходит в тысячелетнюю историю, когда их предки были дастурами благой веры пророка Зардушта. Всегда кто-то один из живущих в этом роду носил имя Мельхиор (или Малинур, если женщина). Так было до момента начала жестоких гонений на последователей нашей веры. Тогда единственный оставшийся их предок перешёл в ислам и сменил своё зороастрийское имя на мусульманское. С тех пор Мельхиор или Малинур оставалось первым, но уже тайным именем кого-то из этого рода; лишь недавно они перестали скрывать наличие двух имён. Однако до сих пор так наречённых именуют только в своём кругу, под этим именем они обращаются к Всевышнему, да и мы, если упоминаем их в молитвах, только как Малинур и Мельхиора. Никто не помнит или не знает, почему так повелось, но я уверен, впрочем, как и Карим: таким образом в оболочке исламской религии они сохраняли в своём роду огонь благой веры в Ахура-Мазду.

– Подожди, дорогой, – перебил мобеда халиф, – Карим – многоуважаемый правоверный мусульманин, его дед Серадж был пиром и лично знал имама света Ага-хана Третьего… – Мусульманин осёкся, поняв, что сболтнул лишнего офицеру КГБ.

Имамы исмаилитов уже долгое время жили в Западной Европе, и это во многом определяло негативное отношение властей СССР к данному направлению шиитского ислама. Влияние Ага-хана на свою паству было чрезвычайно велико, а влияние западноевропейских политических кругов – соответственно, на имама. Считалось, что англичане используют данный канал в подрывных целях.

Но офицер сделал вид, что не уловил тонкостей языка дари, на котором, собственно, и шёл разговор.

– Так, уважаемые, вы меня совсем запутали. – Он засмеялся. – Если отец Карима, Серадж, он же Мельхиор, уже умер, то, согласно версии о преемнике, сейчас кто-то из его потомков должен носить это имя. Верно?

Старики переглянулись, и ответил бехдин:

– Или Малинур. За неделю до смерти достопочтенного Сераджа в семье у Карима родилась девочка. По настоянию деда внучку нарекли Малинур, а в метрике её записали Аишей, в честь третьей жены пророка Мухамеда.

В отличие от тела Кузнецова, которое уже ломалось от усталости, голова по-прежнему работала исправно. Конечно, мысли ворочались не столь резво да и временами накатывала тяжёлая сонливость, однако очередная новость про Аишу взбодрила Сергея, как ледяной душ.

– То есть Аиша сейчас хранитель… Её истинное имя Малинур?

– Да, – ответил мобед. – А после своей таинственной пропажи и чудесного возвращения она засияла истинной верой. Стала первым бехдином в своём роду после полутысячелетнего перерыва. И каким! Скажи, дорогой? – Он восторженно посмотрел на халифа.

Тот одобрительно закачал головой:

– Аиша – необычная девушка. Как мы все убивались от горя, когда она пропала! И какой праздник случился, когда она вернулась с неба домой! Два месяца с ней нянчились ангелы, и, вернув избранницу на землю, Всевышний сказал ей: «Я забираю твою речь, она тебе не нужна. Вместо языка теперь ты будешь говорить сердцем».

– А куда она пропала? Где два месяца мог находиться ребёнок? Неужели милиция не нашла никаких следов? – возбуждённо обратился Кузнецов сразу к обоим старикам. – Как она вернулась из Калай-Хумба? Не пешком же дошла. Кто-то, значит, привёз!

Воцарилось молчание. Собеседники спокойно смотрели на офицера как на очередного невежду, не понимающего очевидного.

Ответить решил бехдин:

– Она была с ангелами. А вернее, со своим фраваши, чтобы избранница поняла, какие у Бога на неё планы.

– Фраваши? – Измученный мозг Сергея сначала решил, что это имя похитителя, но тут же опомнился: – Ах да. Духи, дэвы, асуры… – Он растёр руками лицо, встал со стула и устало улыбнулся. – Очень рад был с вами познакомиться. Время уже к вечеру, а у вас, вероятно, ещё много дел. Извините за мою бестактность, но без помощи таких мудрых людей, как вы, разобраться в хитросплетениях местных реалий действительно просто невозможно.