Андрей Савин – Малинур. Часть 1,2,3 (страница 24)

Друг улыбнулся, поняв иронию.

– И тем не менее. Царь заявил сегодня, что Мидия и её столица Экботаны – конечная цель похода. Эллины отмщены. Персия у наших ног. Если, как успел рассказать тебе Валтасар, Авесты было две и вторая находится в Бактрах или Мароканде21[1], то… Может, Александру прямо сказать, что есть второй экземпляр священных текстов и он хранится где-то там?

– Вряд ли это само по себе сподвигнет его организовать туда военную экспедицию, – высказала мнение Таис. – Безусловно, с момента находки пергаментов в Истахре поведение царя красноречиво демонстрировало его иррациональное желание уничтожить Авесту. Он словно знал о наличии этих текстов и, обнаружив, уже готов был сжечь их, не медля ни дня, и лишь твоё, Птолемей, вмешательство остановило его. Но! – Таис загадочно посмотрела на друга. – Узнав о сакральном содержании первых десяти насков, он не позволил к ним прикоснуться даже тебе. Вторую половину с сугубо практическими знаниями Александр разрешил перевести, разумно понимая их ценность, а первую велел привезти к себе под бок, во дворец. Значит, именно доктринальные основы, что содержатся в первых насках, его почему-то пугают. И откуда он знал о существовании учения, столь схожего с откровениями иудейского Моисея?

Повисла пауза.

Птолемей сначала сидел задумчиво, а потом глаза его расширились от невероятной догадки. Он взглянул на Таис.

Она, слегка улыбаясь, ожидала реакции и, заметив признаки озарения у друга, тихо вымолвила:

– Ты думаешь о том же, о ком и я?

– … Шимон?.. – прошептал Птолемей. – Но зачем ему гибель Авесты?

– Почти триста лет назад Зороастр из рода Спитама был в услужении в Вавилоне и Сузах, знаешь у кого? У Даниила.

– Того самого мудреца, в книге которого первосвященник иудейский Шимон показывал Александру предсказание о его предстоящем покорении Персии? – Птолемей изумлённо выпучил глаза.

– Да. С ранней юности иудей Даниил воспитывал Зороастра. Будучи одним из правителей Вавилонского царства, он передавал тайные науки, кои принесли мудрецу успех при дворах ассирийских и персидских владык. Но прежде всего он поселил в нём огонь веры, и, поняв, что ученик достиг понимания естественных законов, неуловимых посредством внешних чувств, Даниил поведал ему сакральные откровения Господа. – Таис перевела дух, собираясь с мыслями перед самой важной частью сегодняшнего разговора. – Будучи высоким сановником у основателей Ахеменидской династии царей Кира Второго и Дария Первого, Даниил пользовался огромным уважением и был советчиком во многих государственных делах. Не раз он ведал правителям о грядущем, в том числе и о предстоящей гибели многих царств, избежать которой возможно, лишь укрепив в народе истинную веру в единого Господа. Он говорил им, что нравственность народа, его достоинство и принятие истины важнее всех крепостей и гениальных военных тактик. Ни одно царство не устоит долго без глубокого проникновения в людские сердца Святого духа, и тот правитель, кто сумеет сам познать сию благодать и не мечом, а любовью открыть сердца своих подданных к её источнику, тот создаст царство Божие и непоколебимое. Цари внимали его словам, что само по себе уже было великим достижением Даниила. И тогда иудейский мудрец благословил своего ученика из ариев на проповедь истины, что уже ему открылась. Он рассказал обо всём, что составляет древнюю иудейскую религию. Однако старец мудро понимал, что это всего лишь форма, причём за тысячелетия ставшая столь громоздкой, что свет истины за ней почти не виден. Поэтому Даниил отказал Зороастру в обряде брит-мила. Так мудрец передал Зороастру факел истинной веры как чистого содержания, не отяжелённого оковами форм. Даниил – один из пророков человеческих, однако иудейские первосвященники таким его не считают; говорят, что он не общался с Богом напрямую, а лишь слышал Его ангелов. – Девушка сделала глоток вина, смачивая губы, пересохшие от слов и волнения.

– Почему у них такое отношение к своему мудрецу? – Птолемей не моргая и восторженно смотрел на рассказчицу. Её женские чары уже померкли для него, и сейчас он был целиком погружён в повествование.

– Потому что они рабы своей религии, формы, затмившей души и служащей не столько Господу, сколько их мирской власти. Она придаёт смысл их существованию и является инструментом манипуляций людскими страстями и слабостями! – Таис произнесла это столь экспрессивно, что Птолемей аж вздрогнул от неожиданно резкой смены тона и громкости голоса.

Таис выдохнула, прикрыв глаза. С минуту она помолчала и спокойно закончила свою мысль:

– Потому что Даниил сохранил в душе родник истины в её первозданности и форму религии использовал по её прямому предназначению – поддерживать своими внешними ритуалами, традициями и правилами эту внутреннюю чистоту. Потому что, духовно поднявшись далеко за пределы этнических, религиозных и политических границ, он передал факел истинной веры не иудею, а готовому для этого человеку! Потому что он смотрел на мир с недоступных им вершин веры, откуда прошлое, настоящее и будущее сливаются в целостный поток и видны как на ладони. Потому что знание о времени прихода величайшего из человеческих пророков, который откроет для благодати Божьей сердца не десятков, а сотен тысяч людей, он огласил не иудею, а новому граалю веры и, так случилось, врагу евреев – персу. А он создал свою религию, основанную так же, как и иудаизм, на истине; значит, породил форму крепкую и живучую, как минимум имеющую нерушимый фундамент. Это угроза власти первосвященников, адептов другой формы, впрочем, как и скорый приход Мессии… содержание Его проповедей тоже неминуемо облечётся в форму новых, конкурирующих религиозных законов, ритуалов и символов.

– Но первосвященник Шимон был очень уважителен, говоря о Данииле? – уточнил Птолемей, поддавшись дару убеждения Таис, по инерции забыв о многоцветности палитры человеческой природы с бесконечным количеством оттенков.

– Безусловно. Даниил сподвиг царя Кира к освобождению иудеев из вавилонского плена и восстановлению иерусалимского Храма. Да и носителей истины среди них немало, никто не посмеет столь мудрого предка предать забвению. Тем более иудеи, с их неимоверной щепетильностью к прошлому. Просто власть у первосвященников, и они истолковывают тексты в угоду своим интересам. Они, как и наш Александр, всецело покорились форме, забыв о содержании, и стали её рабами. – Таис намеренно упомянула царя и опять не стала делать заключений, давая собеседнику возможность прийти к ним самому. У него для этого было всё: острый и подвижный ум, прекрасная память, наполненная обширными знаниями, истовая любознательность и сформированное влиянием Таис направление, куда неминуемо должны пойти его мысли.

Птолемей задумался, налил обоим ещё вина и тихо произнёс:

– Александр долго общался с Шимоном, но прежде с ним имел беседы я. Он дважды упоминал о ереси персов и языческой основе их огнепоклонничества. Первосвященник не пытался меня в чём-то убедить, он больше интересовался пристрастиями царя и его отношением к различным религиям. Тогда мне это показалось вполне объяснимым – Шимон ратовал за свою паству. Но из всех верований особое неприятие у иудея вызывало именно огнепоклонничество, это точно. Наше войско пополнилось множеством евреев, и потом я слышал, как их наставляли на нетерпимость к языческой вере персов. А оказывается, она не языческая в своей основе, а родственная, по сути, иудейской. Ты думаешь, первосвященник надоумил Александра в случае нахождения священной Авесты уничтожить её, сохранив сакральную веру лишь в форме своей религии?

– Мне неведомо, о чём они так долго общались. Да и Шимон слишком мудр, чтобы пытаться столь откровенно манипулировать всемогущим царём, – ответила Таис. – Хотя Александр, безусловно, одарил иудеев невиданными милостями, приравняв их почти во всём к эллинам и предоставив неслыханную самостоятельность. Те в долгу не остались, тоже выказав ему полную лояльность, снарядив в нашу армию немало воинов из своих земель, дав фураж и пропитание. Безусловно, царь заключил с ними какое-то тайное соглашение, о коем молчит. Но Валтасар успел поведать мне вчера во время пира, что Александр будет проклят в Азии за вмешательство в естественный ход сакральных часов человеческой истории. За то, что он затопчет своими копытами древо зороастрийской религии, которая должна стать промежуточным этапом между иудейской формой и новой могучей религией грядущего Мессии. Не пройдя заключительного этапа естественного вызревания человеческих душ в зороастризме, величайший пророк придёт на всё ещё неподготовленную землю, где по-прежнему мало будет готовых сердец. И поэтому… царство Божие отсрочится. Александр решил присвоить знания Востока гению эллинских и западных царств, а память об источниках сих знаний низвергнуть в небытие. – Девушка встала и подошла к окну.

За городом вдалеке уже зажглись костры и факелы. То гетайры и этеры царя Азии поднимались со своих спальных кошм, чтобы за три-четыре часа до начала изнурительного похода дать лошадям овса и обильно напоить их.

– Таис, те знания воистину уникальны, и эллины достойны их не меньше персов. Единственное, лишь треть из первой половины Авесты Валтасар успел перевести. Ещё семь насков… —Не успел Птолемей закончить фразу, как девушка резко развернулась и метнула в друга гневный взгляд: