Андрей Савин – Леонид Брежнев. Опыт политической биографии (страница 2)
Вслед за этим авторы реконструируют процесс коллективного создания публичных брежневских текстов, где Брежнев выступал преимущественно в качестве главного редактора, руководя командой интеллектуалов. Делается вывод о том, что «придворная» команда спичрайтеров была важным инструментом брежневской политической кухни в течение всех 18 лет его нахождения у власти. Речь шла об обоюдно выгодном симбиозе Брежнева и его помощников. В то время как генсек получал от своих «речевиков» постоянную интеллектуальную подпитку, «теоретики» из академических институтов имели возможность влиять на политику.
Далее авторы переходят к разделу «Дело», сделав акцент на ключевых направлениях социальной и общественно-политической деятельности Брежнева. В главе «Брежнев и советский народ: на встречных курсах к социальному счастью» предпринята попытка рассмотрения периода так называемого брежневского застоя как финальной стадии длительного процесса взаимного приспособления советского политического режима и общества. Авторы приходят к выводу, что в 1960–1980-е гг. адаптация власти и населения имела преимущественно обоюдный и встречный характер. Ее важнейшим условием стал курс в экономике на повышение благосостояния народа, в первую очередь – решение продовольственной проблемы. В ответ население демонстрировало власти свою лояльность и не подвергало открытому сомнению официальные правила и догмы. Большое внимание уделяется роли Л.И. Брежнева как главного архитектора советского социального государства. Глава «Брежнев и мир вещей: личность генсека в свете даров и подношений» продолжает исследовать тему материального благосостояния брежневской эпохи, однако с использованием другой исследовательской оптики: здесь «язык даров» позволяет предельно точно высветить грани личности Брежнева как человека и политика, которые до сего времени оставались в тени.
В главе «Брежнев и советский героизм» анализируется функционирование индустрии массовых награждений как главного инструмента морального стимулирования к труду в СССР в брежневскую эпоху, а также личная роль Брежнева в реформировании государственной наградной политики и раскручивании маховика награждений. Следующая глава в разделе «Дело» посвящена отношению Брежнева к репрессивным механизмам, сложившимся к моменту его прихода к власти, а также к политическим репрессиям в целом. Чтобы детализировать картину, авторы исследуют три кейса, а именно политику Брежнева в отношении религиозных организаций в 1964–1966 гг., еврейской эмиграции начала 1970-х гг, а также движения советских «немцев-автономистов», требовавших восстановления АССР немцев Поволжья. Последняя глава в данном разделе посвящена брежневской внешней политике. Ее главная задача – показать, что Брежнев до сих пор был недооценен как политик международного масштаба. Вся широчайшая палитра внешнеполитических контактов СССР рассматривается в ракурсе взаимосвязанных процессов холодной войны и международной разрядки.
Завершает книгу раздел «Тело», посвященный ритуалам и специфике брежневской репрезентации власти, а также здоровью и работоспособности Брежнева. Авторы приходят к выводу о том, что Брежнев стал самым публичным из советских политиков, в том числе благодаря телевидению. При этом телевидение сыграло роль главного инструмента десакрализации Брежнева как вождя: фиксируя и тиражируя ритуалы власти, телевизор одновременно запечатлевал больного, стремительно дряхлеющего Брежнева, донося этот образ в каждый дом и каждую советскую семью. Именно «телевизионная» публичность ритуалов высшего партийно-государственного слоя заложила одну из самых мощных мин в фундамент власти КПСС. Кроме того, авторы реконструировали состояние здоровья Брежнева в динамике и выявили значительные колебания работоспособности вождя, серьезно воздействовавшие на власть. Несмотря на усилия самого Брежнева, а также на то, что советская бюрократия в целом компенсировала «пробуксовки» и даже временный выход вождя из строя, специфический механизм власти в СССР все чаще давал сбои начиная со второй половины 1970-х гг. Необходимость трудиться «на износ» стала личной трагедией Брежнева. На протяжении всего текста книги авторы старались максимально насытить ее прямой речью, предоставив слово главному герою книги – Л.И. Брежневу[29].
Метод, выбранный авторами, привел к тому, что многое осталось «за бортом» исследования. Крупной лакуной является так называемая косыгинская реформа и в целом сюжеты, связанные с промышленностью. В свое оправдание авторы могут сказать, что при том разделении труда, которое сложилось в Политбюро после октября 1964 г., брежневской «зоной ответственности» было в первую очередь сельское хозяйство и неразрывно связанный с ним продовольственный вопрос, а не промышленность. Кроме того, авторы предпочли исключить из книги сюжеты, которые сравнительно хорошо изучены в историографии, такие как история отстранения Хрущева от власти[30], диссидентское движение[31], Конституция 1977 г.[32], строительство БАМа[33] и т. п.
Авторы искренне благодарят друзей и коллег, родных и близких, оказывавших всяческую поддержку в ходе работы над книгой, в том числе Сергея Баканова, Кирилла Болдовского, Тимура Джалилова, Тимофея Еременко, Вадима Журавлева, Сергея Кудряшова, Алексея Попова, Яну Пархоменко, Никиту Пивоварова, Михаила Прозуменщикова, Вадима Рынкова, Татьяну Савину, Дмитрия Симонова, Андрея Сорокина, Алексея Теплякова, Алексея Федорова, Олега Хлевнюка, Михаила Ходякова, Александра Чистикова, Игоря Шабдурасулова, Владимира Шишкина, Семена Экштута. Отдельная благодарность Михаилу Мельниченко за реализацию интернет-проекта «Прожито», материалы которого широко использованы в книге. Наш приятный долг также поблагодарить сотрудников федеральных и региональных архивов России, документы и фотографии которых легли в основу книги.
Биографическая хроника