Андрей Сарабьянов – Мартирос Сарьян (страница 7)
Сарьян не ограничивается одними синтетическими пейзажами. Помимо пейзажей-картин, хотя и в ограниченном количестве, Сарьян пишет небольшие пейзажи с натуры. Последние довольно различны. Наряду с пейзажами этюдного характера есть и совершенно законченные, являющиеся, по существу, небольшими по размерам картинами. Из них отметим такой шедевр художника, как «Арагац летом» (1922). На небольшом куске холста с поразительным мастерством переданы далеко уходящие вглубь, подымающиеся по склону горы, поля, задний план замыкается величественной, местами покрытой снегом горой. Удивительно верно передан в пейзаже его золотисто-охристый цвет. Этот пейзажэтюд позднее был использован художником при написании картины «Арагац» (1925), но в последней уже нет той непосредственности и свежести.
Картина «Караван» (1926) также является пейзажем конкретной местности, хотя она и написана не непосредственно с натуры. По словам Сарьяна, в этой работе он воспроизвёл пейзаж, который наблюдал из окна вагона, едучи из Баку в Тифлис. На протяжении многих часов перед ним открывалась уходящая вдаль голая степь, завершающаяся цепью кавказских гор, изредка в пути встречались караваны верблюдов. По карандашному наброску художник и написал картину «Караван». Однообразный, без признаков растительности пейзаж выразительно передан художником, он нашёл краски, правдиво воспроизводящие выжженную солнцем голую степь. Метко охарактеризовал художник мерную, плавную поступь двигающихся друг за другом верблюдов.
В эти же первые годы жизни в Ереване был исполнен и «Мой дворик» (1923). Картина лишь частично написана с натуры, так как для оживления довольно скучного двора художником были приписаны занимающие значительное место в картине гранатовое дерево с яркими красными плодами и стоящий рядом с деревом буйвол. По общему декоративному характеру живописи и контрастным цветовым сочетаниям пейзаж этот близок к дореволюционным работам художника.
Изменилась и технологическая сторона работ Сарьяна. Теперь художник больше не пользуется темперными красками, всецело переключившись на масляную живопись. Однако в картинах маслом 20-х годов он ещё употребляет приёмы, характерные для его темперных работ: Сарьян так же покрывает большие пространства одним сплошным цветом, добиваясь матовой поверхности. По своему внешнему виду, в особенности с известного расстояния, эти работы маслом мало отличаются от темперных.
В творчестве Сарьяна первой половины 20-х годов заметное место занимает портрет. Большинство портретов графические, но есть и несколько живописных. Среди последних следует прежде всего выделить портрет поэта Егише Чаренца (1923). Это один из удачных психологических портретов Сарьяна. В нём поэт предстаёт таким, каким мы, современники, его знали. Особенно выразительны глаза, метко схваченный, исподлобья устремлённый, как бы недоверчивый взгляд. Выбрав удлинённый формат полотна, художник ограничился изображением головы портретируемого. Сдвинув её несколько вправо от центра, слева он противопоставляет ей красно-коричневую египетскую маску. Разителен контраст маски и живого лица. В портрете Чаренца сказалось и увлечение художника декоративноживописными задачами, но это не снижает выразительности созданного художником образа.
Серия графических портретов Сарьяна этого времени исполнена преимущественно карандашом. В работах художника дореволюционных лет графика занимала ограниченное место, обычно он пользовался карандашом для небольших зарисовок подсобного характера. Как на исключение можно указать лишь портрет Александра Мясникяна.
Карандашные портреты Сарьяна, исполненные в первые советские годы, — это уже не беглые наброски, а вполне законченные работы. В 1923 - 1925 годах художник исполняет около двадцати графических портретов выдающихся общественных деятелей Армении. Тут и портреты руководителей Коммунистической партии Армении — А. Мравяна, А. Иоаннисяна, А. Кариняна, А. Ерзинкяна — и ряд портретов артистов, писателей, музыкантов — А. Восканяна, А. Акопяна, В. Папазяна, М. Манвеляна, Д. Демирчяна, Р. Меликяна и других. Они исполнены примерно на одинаково высоком уровне, трудно среди них выделить наиболее удавшиеся.
Графические работы художника можно разделить на две группы. К первой относятся портретные рисунки и зарисовки с натуры, ко второй — книжные иллюстрации.
Портретные рисунки выполнены по преимуществу в линейных приёмах, лишь в некоторых портретах художник пользуется пятном, обычно в менее существенных местах. Тонкими, а местами и довольно густо положенными линиями Сарьян моделирует лицо, подчёркивает контуры, в других случаях пользуется коротким штрихом. Линейные приёмы Сарьяна весьма далеки от академического рисования. Не плавная, текучая, красивая линия, а всегда экспрессивная, эмоциональная характерна для Сарьяна-рисовальщика. Как и многие художники, Сарьян любит рисовать, и помимо законченных портретов им сделано огромное количество беглых зарисовок. Эти многочисленные рисунки хранятся в его мастерской, в отдельном шкафу, и в своём подавляющем большинстве никогда не выставлялись. Содержание рисунков различно, среди них есть и наброски, исполненные во время летних поездок по районам Армении, зарисовки, выполненные на заседаниях, собраниях. Рисунки эти относятся к разным годам.
Иным предстаёт Сарьян в книжных иллюстрациях. Здесь он оперирует по преимуществу пятном и лишь изредка пользуется линейными приёмами. Художник иллюстрировал не много книг, и работа в области книжной графики не имела систематического характера. Если не считать случайных книжных иллюстраций дореволюционных лет, вся книжная графика Сарьяна посвящена произведениям армянских писателей.
В первой половине 20-х годов Сарьян сделал ряд обложек, а также несколько рисунков к армянскому школьному учебнику литературы «Красное солнце». Среди последних наиболее интересны иллюстрации художника к произведениям Ованеса Туманяна (две иллюстрации) и Иоаннеса Иоаннисяна (одна).
В иллюстрациях к стихотворению «Благословение стариков» и к сцене борьбы джигитов из поэмы «Ануш» О. Туманяна художник применял размывку тушью, сочетая чёрные и серые пятна с белыми местами бумаги. В этих выразительных, весьма лаконичных экспрессивных рисунках, проникнутых лёгким юмором, художник с большой наблюдательностью передаёт типаж и быт дореволюционной армянской деревни.
Летом 1924 года Сарьян вместе с П. Кончаловским командируется в Венецию на XIV Международную выставку, в которой впервые после Октябрьской революции принимают участие художники Советского Союза. Из армянских художников в выставке помимо Сарьяна участвовали Суренян, Татевосян, Терлемезян, Аракелян.
Сарьян представлен на выставке несколькими работами 1923 - 1924 годов — «Армения», «Горы», «Пёстрый пейзаж», «Мой дворик». Работы Сарьяна привлекли внимание итальянской критики и получили положительную оценку в печати.
Поездка в Италию была первым путешествием Сарьяна в Западную Европу. Кроме Венеции, где художник пробыл полтора месяца, он побывал также во Флоренции и Риме. В статье «Путевые впечатления» он даёт краткую характеристику виденных им городов, касается международной выставки, которая не вызвала у него особого интереса, и много внимания уделяет великим произведениям искусства Возрождения и античности[24]. Наиболее сильное впечатление произвели на Сарьяна скульптуры Микеланджело «Ночь» и «Утро» в капелле Медичи во Флоренции и плафон Сикстинской капеллы Ватикана.
В Италии Сарьян пробыл около двух месяцев. Удивительно, что природа Италии, её живописные города — Венеция, Флоренция, Рим — не вызвали у художника желания запечатлеть виденное. За всё время пребывания за границей Сарьян не только не работал кистью, он не сделал ни одного карандашного наброска. В Венеции Сарьян познакомился с поэтом Аветиком Исаакяном, отношения с которым по переезде последнего в Советскую Армению перешли в тесную дружбу[25].
По возвращении из Италии и в течение последующих 1925 - 1926 годов художественная деятельность Сарьяна по сравнению с двумя предшествующими годами не столь интенсивна. Среди немногих работ, исполненных в эти два года, следует выделить поэтичный портрет жены художника в профиль, живописные «Плоды Еревана» и большой пейзаж «Дворик в Ереване»[26]. Эти работы примечательны прежде всего тем, что в них наметилась новая линия в искусстве художника, особенно заметно выступающая в «Дворике в Ереване». Написанная с натуры, последняя работа отличается от прежних «синтетических» пейзажей 1923 - 1924 годов не только локальностью сюжета, но и своей живописью. Нет здесь присущих прежним работам больших обобщений, контрастных цветовых сопоставлений (как, например, в «Армении» и других работах). Пейзаж выдержан в единой светлой серо-зелёной гамме. Художник изобразил дворик своего дома со всеми бытовыми подробностями, таким, каким он увидел его в один весенний слегка облачный день. Те отличия, которые имеются в этом пейзаже, можно, конечно, объяснить методом работы с натуры. Но было бы ошибочно видеть причину происшедших изменений только в этом. Обращение художника к натуре было следствием, а не причиной. В художнике происходил перелом, изменилось его отношение к задачам живописи.