Андрей Сантана – Земля Корнара (страница 32)

Кроткий взгляд — и мы поменялись местами. Я поймал себя на мысли, что, как и Мелони сегодня днем, мне абсолютно не хотелось отпускать её руку, хотелось быть… рядом. Ладно, похоже, сейчас снова будет не самый приятный диалог, сегодня эта девочка впервые сознательно отняла жизнь. Каждый воспринимает это по-своему, и, думаю, для Рифы — это тяжелый шаг, шаг, который она… они все будут обязаны пройти. Уже подходя к девочке, снова выстраиваю план «задушевного» разговора, чтобы не ляпнуть чего глупого. Но я бы не восхищался так этими детьми, если бы они не продолжали удивлять меня из раза в раз.

— А, Клиф, пора спать? — спокойно и со свойственной ей непринужденностью сказала Рифа.

На секунду я даже завис.

— М-м-м… да, но, честно говоря, я еще хотел…

— Я в порядке, — улыбнулась она. — Честно.

Она не врала, и даже тени печали или грусти не таилось в её глазах.

— Так, ты только что порушила весь диалог, который я построил у себя в голове. — Уселся рядом, только лицом к костру.

Девочка засмеялась, слегка толкнув меня плечом.

— Хех, я все еще помню наш разговор за домиком. — Она сделала глубокий вдох. — Такое чувство, что это было так давно.

— Риф, если ты все-таки хочешь поговорить об этом, я выслушаю.

Мне ли не знать, каково это.

— Но я не знаю, что надо говорить… — пожала она плечами. — Сегодня я убила… человека. И ничего не почувствовала, просто… просто делала, что должна была, что обещала. Вот и все.

— Никаких мук совести? — приподнял я бровь.

— Никаких… Это плохо? — Повернув ко мне голову, девочка свела брови домиком.

— Я должен бы сказать, что да, но… — Слегка цокаю языком. — Пусть мораль сегодня целует меня в причинное место.

— Хех! Как грубо, мсье Клиф! — спародировав аристократичный тон, Рифа засмеялась.

— А это? — Я посмотрел ей через плечо, заметив в руках заточенный кинжал. Судя по играющим на лезвии бликам и укрепленной рукоятке, он из серебра и сделан для охоты.

— Трофей! Увидела, когда решила вернуть свой ножик, но поняла, что это круче. — Рифа, покрутив пальцем, заставила лезвие парить в воздухе.

Зараза, я не должен хвалить её… Не должен, и все тут, но, с другой стороны, я испытывал странную гордость за эту девочку. Наверное, я был бы плохим отцом.

— Враг убит, семья цела, еще и трофей имеется, моя школа! — Приобняв Рифу, потрепал её за щеку.

— А-а-ага! Я без твой школы как без рук, — показала она мне язык, заматывая лезвие в тряпку.

— Значит, могу рассчитывать на тебя в бою? — Этот вопрос прозвучал как шутка, но девочка резко перестала улыбаться и встала на бревно ногами.

— Да. — Взгляд, полный мужества. — Я помогу, не испугаюсь! — Потом она слегка пригнулась, перейдя на шепот. — Ты же помнишь мою мечту, да?

— Иголки мне есть совсем не хочется, так что… — Я встал с бревна. Рифа почти дотягивала до моего роста. — Храбрость и мужество хорошие качества для блюстителя законов.

Кстати говоря, только сейчас подумал, что такой профессии, с названием «стражник», в этом мире нет, ведь закон исполняют «красные мундиры»… Значит, это, скорее всего, тоже из старых сказок.

Рифа протянула мне кулачок.

— Отделаем любого, кто будет к нам лезть, да?

Вот это настрой!

— Отделаем!

Наши кулаки соприкоснулись.

Если посмотреть со стороны, так стоят два отморозка и жаждут еще одной драки…

— Клиф! Какой же ты! — Девочка резко прыгнула прямо на меня, обнимая за шею рукой — еле-еле успел поймать. Затылком почувствовал тряпку с лезвием: даже сквозь ткань серебро неприятно щипало.

— Аккуратней! — пробурчал я.

— Прости, — ласково потерлась она головой о мое плечо.

До костра я все-таки донес её, как еще одну принцессу, причем по пути она спросила меня, верным ли было ее решение целиться в горло тому охотнику.

— Конечно. Очень хорошо, если попадет в сонную артерию, так будет большое кровотечение и…

Заканчивать я не стал, потому что увидел шальные глаза Риты.

— Хорошие, однако, у вас беседы…

— Обычные беседы лучших воинов Черной Земли, — запаясничала Рифа.

— Да-да, давай спать, лучший воин, — слегка подкинул я девочку на руках, подхватив у самой земли, и уложил её на расстеленный рядом со всеми лежак.

Пацанке это очень понравилось, и она действительно улыбалась от всей души. В такие моменты она забывала о своей травме, а широкая улыбка еще раз доказывала, что можно быть чертовски очаровательной даже без одного зуба.

— Клиф? — снова полушепотом произнесла девочка.

— М-м-м?

— Знаешь, мой настоящий отец был свиньей редкостной, да и мама тоже… дедушка очень грубым. И, знаешь… Ну, я рада, что из всех притворных приемных отцов мне достался ты.

От таких откровений Рита, смутившись, опустила волчьи уши.

— Спокойной ночи, Риф, — положил я ладонь поверх её ладошки.

— Спокойной.

Аннет постепенно открывала глаза, голова раскалывалась на части. Станет легче, как только она увидит дорогих сердцу людей. Но, к ужасу девочки, вокруг была непроницаемая тьма. И только она со своими волосами, как снежинка на темном фоне, ярко выделялась.

— Что? Где я? — оглянулась она по сторонам. Тревога нарастала с каждой секундой.

Но эта тревога была не за себя. Что-то скреблось в её сердце, чьи-то мерзкие когти тянулись к её семье, она чувствовала улыбку незнакомца, слышала его дыхание. Отвратительное, страшное, и, когда смех заполнил уши, незнакомец заговорил:

— Никто из вас не дойдет…

— Кто здесь?! Покажись!

Стараясь сориентироваться во тьме, Аннет поняла, что одета в свое старое платье — платье, которое она хотела бы больше не надевать. В нем она была похожа на куклу, которая обязана выполнять любые прихоти аристократической элиты.

— Хватит!

— Я жду вас… и уже выбрал себе лучшую собеседницу, сломанную и отвратительную, — снова засмеялся незнакомец.

— Зачем вы это говорите?! — Слова эхом растворились в пустоте, и девочка замерла. Перед ней стояла Мелони, и эта картина пугала сильнее любого охотника, любого монстра. — Мелони?

Фиолетовое платье Мел было перепачкано в крови, глаза потеряли былой блеск, щеки — красные от слез, а в руках ведьмочка держала странный шар, который испускал молнии. Словно живые, электрические прутики тянулись к хозяйке. Аннет не понимала, но что-то в груди сжалось с такой силой, как будто она потеряла нечто ценное.

— Это все ради вас, это все ради вас, это все ради вас… — шептала в никуда Мелони.

— Нет, я не… — терялась длинноволосая. И в голове звучало только одно. — Не иди к нему, Мелони! Не иди!

Даже на темном фоне его силуэт отчетливо выделялся за спиной электрической ведьмы, его жуткая улыбка… Рот, полный острых зубов.

— Пойдем, — проговорило жуткое существо.

— Нет! Не смей! — сорвалась на крик Аннет.

— Я… — задыхалась от горя Мелони. — Я люблю вас…

И только стук детского каблучка эхом отдался по пустому пространству, как голову пронзила энергия, и ряд бессвязных картинок переполнил разум пси-ведьмы. Сражение, замок, смерть, решение, игра, сделка. Но, самое главное, она увидела свою названную сестру, и, как бы она ни старалась дотянуться до нее, видение ускользало, растворяясь в пучине сознания.

— Мелони! — резко проснулась Аннет и приподнялась на своем лежаке. Она учащенно дышала, по вискам стекал пот, а пентаграмма, которая резко возникла на ее лбу, сразу же потухла.