Андрей Самусев – Игра как жизнь (страница 46)

Вперёд вампиры бросились одновременно, без раздумий определив целью атаки главного врага и решив покончить с инквизитором одним сдвоенным ударом.

Для успеха задуманного, им не хватило всего лишь одной малой крупицы удачи на двоих. Инквизитор успел сказать свое Слово на секунду раньше.

Атаковавший слева Патриарх мгновенно утратил скорость, зависнув в воздухе, как муха, увязшая в ложке мёда. Палаш в его руке засверкал обжигающим серебром, заставив вампира с рычанием выпустить его из рук. Клаус тоже не стоял на месте, а, ещё не закончив произносить Слово, сделал рывок навстречу правому бойцу. Чтобы, приняв палаш атакующего на зажатый в левой руке кинжал, вонзить второй клинок в открывшееся сердце вампира. Рана, в месте проникновения клинка, вспыхнула холодным, синим пламенем, на возникновение которого вампир отозвался высоким однотонным, полным боли воем.

Тём едва успел порадоваться убойной связке стали и святого слова в действии, как второй вампир под рвущий перепонки вой сородича, неимоверным усилием вырвался из вязкого кокона. Лишившись оружия в руках он одним прыжком врезался в Клауса, сбив того на землю. Пальцы одной руки Патриарха мертвой хваткой вцепились в горло инквизитора, не давая тому говорить и дышать. Когти второй руки оставили глубокие борозды на груди инквизитора. Кровь из-под когтей брызнула в лицо вампира, доведя жажду боя Патриарха до безумия.

Осознав, что через мгновение он может потерять уникального наставника, ввязавшегося в схватку его усилиями, Тём без раздумий метнул глевию в спину вампира. И попал!

Патриарх, взревев, отбросил от себя безвольное тело Клауса и прыгнул навстречу Тёму. Отправляться на перерождение Тёму было не впервой, но прежде надо было продержаться как можно дольше, давая инквизитору шанс прийти в себя.

Вампир коротко, без замаха хлестанул норда рукой по груди, тем не менее, не только сбив того с ног, но и отбросив этим ударом далеко в сторону.

Тём, жизнь которого от одного удара сразу сползла в красный сектор, лежал не шевелясь, только сильнее сжимая рукоятку кинжала. За оружие, когда-то подаренное Мизуки, он в момент падения схватился инстинктивно. В горячке боя он и не вспомнил про квестовое оружие, обещавшее ему шанс остаться в живых под ударом убийцы. Оружие само напомнило о себе.

В момент, когда Тём схватился за кинжал, едва теплая рукоятка, по мере приближения вампира холоднела всё сильнее и сильнее, буквально примораживая пальцы норда к костяной рукоятке.

Убийца остановился над Тёмом, вырвал из спины и отбросил в сторону терзающую его Змею крови, но непонятно медлил с ударом. Тёму так и не довелось узнать, наслаждался ли вампир в это мгновение предвкушением мести доставившему ему боль человечку или раздумывал о гастрономических особенностях своей жертвы. Ударивший сверху в Патриарха столб белого света, развернул вампира к приподнявшемуся на одно колено Клаусу и подарил Тёму полсекунды времени и тот самый непонятный шанс.

Даже в эти полсекунды вампир что-то почувствовал, вывернул голову в сторону норда, но полностью развернуться уже не успел.

Тём, отчаянно молившийся о подобном шансе, своего не упустил. Коротко и немного неловко, но со всей возможной силой он ткнул острием кинжала в ногу Патриарха.

Кинжал, казалось, и не требовал силы от владевшей им руки, так легко, без сопротивления прошёл сквозь кожаные штаны, рассекая твердые, словно камень, мышцы бедра. И бой закончился.

Не было ни воя, ни корчей, ни агонии. Патриарх замер с перекошенным беззвучным криком боли и ужаса ртом. Тём, на грани сил продолжая удерживать кинжал, опустился в траву, безучастно всматриваясь в плывущие над головой по красному небу кровавые облака.

– И долго ты так лежать будешь? Отпусти кинжал и двигайся быстро ко мне, – хриплый от усталости, но вполне живой голос инквизитора вернул Тёма на землю.

Хлебнув зелья, он, прежде чем пойти к учителю, посмотрел на поверженного врага. К его удивлению Патриарх был ещё жив, хоть и абсолютно безопасен. Парализованное кинжалом тело, медленно, начиная от пробитой кинжалом ноги, высыхало, превращая вампира в мумию.

– Ох, и хапанул ты сейчас силищи, парень. Я о таком оружии, что ты держал в руках, только слышал.

– А оно не тёмное? Что-то я себя чувствую не очень хорошо.

– Любое оружие имеет цвет помыслов того, кто держит его в руках. А значит сейчас оно светлое. Всё, не болтай, у нас осталось всего несколько минут, пока кинжал дожрет вампира и в тебя ударит всплеск посмертной силы. Давай свою руку, и пой со мной псалом «Во славу Его». Он поможет тебе обуздать силу вампира и выжить.

Псалма хватило на пару минут, а затем Тёма буквально смяло и начало корежить потоком чужой силы. В голову хлынули вперемешку обрывки чужих воспоминаний.

Тело пробила крупная дрожь, и за ней в Тёма вонзились тысячи иголок, принесших с собой невероятную боль. Если это всплеск, то, что тогда взрыв? И разве может быть в игре так больно? Должны же быть какие-то датчики, фиксирующие его состояние и снижающие болевые воздействия. Почему этого нет? Где этот гребаный хвалёный контроль в навороченной капсуле!?

Как сквозь вату в ушах от накрывшей волны боли и панических мыслей о выходе к нему пробился далёкий крик Клауса:

– Крепко сожми рукоятку кинжала и упри его камнем в открытую ладонь второй руки. Ты должен это сделать! Да, молодец! А теперь мысленно направь туда наполнившую тебя силу. Умница. Потерпи, сейчас тебе станет легче.

И, видя, как постепенно дрожь отпускает Тёма, участливо спросил:

– Как себя чувствуешь, ученик?

– Л-лучше. Но всё ещё как кусок мяса на выходе из мясорубки.

– Сразу видно благонравного и кроткого человека, который умеет вежливыми словами описать любую ситуацию!

– Да уж, – Тём наконец разжал руки и сейчас внимательно рассматривал подарок Мизуки.

– Ну вот, а врали что у вампиров нет души. А она, вот она, – норд поднял над головой кинжал, в основании рукоятки которого до этого дымчато-прозрачный камень сейчас пылал бордовым цветом.

Тём подумал, что легко и счастливо отделался, заново переосмыслив слова, что ему шепнула принцесса, вручая кинжал: «Имя ему „Ловец“ и камень, давший ему имя, сейчас пуст и очень голоден. Он ждет душу твоего врага. Чем сильнее враг, которого ты сразишь кинжалом, тем сильнее станешь сам, получив часть его знаний и умений. Но это произойдет, только если ты сумеешь разбудить камень и удержать чужую силу, не погибнув. И ещё помни: кинжал силён, но ты не всесилен, а „Ловец“ берёт, но сам не держит. Поэтому в надежде на „Ловца“ никогда не связывайся с теми, кто намного сильнее тебя».

Сейчас, чувствуя, как с ним что-то активно происходит, Тём пожалел, что не может воочию увидеть перечень вновь обретённых возможностей и навыков. Эх, придется разбираться с новыми способностями после прочтения сообщений в почте. И оттачивать навыки уже в игре. Как утверждал всё тот же куратор на военке, гоняя студентов по плацу, практика единственный критерий истины.

Клаус, пока Тём приходил в себя и привыкал к новой силе, тоже не сидел без дела, а мягко массировал свою шею, на которой всё ещё четко различались отпечатки жестких пальцев. Наконец, прокашлявшись, он решил, что голос достаточно восстановился для произношения торжественной речи.

– Тём, я рад, что не ошибся, приняв тебя в свои ученики. Ты оказался силён духом и полон сюрпризов. Спасибо, что использовал их так вовремя и спас мне жизнь. Теперь мой долг не просто научить тебя чему-то, но и передать часть своих знаний.

Тём мысленно расставил нужные акценты во фразе наставника, привычно для себя выделяя в сказанном ключевые слова.

Долг – это хорошо. А вот «часть знаний» хуже, чем могло быть, но намного лучше, чем ничего. В целом – годится. А если ещё повезет унаследовать от патриарха навык «рывок», который позволял вампиру делать пятиметровый прыжок с умопомрачительной скоростью… Патриарха кровососов, правда, это умение, не спасло. Не окажись у них с учителем козырей в рукаве, всё могло закончиться более печально.

Вообще же последний бой дал Тёму в понимании убойных возможностей инквизитора несравненно больше, чем все прочие их совместные сражения. Если и мелькали в голове какие-то сомнения в необходимости продолжать обучение у Клауса, то теперь они напрочь пропали. Аж зудит внутри, так хочется узнать, чем это Клаус сразу патриарха припечатал.

– Учитель, а чем вы патриарха остановили в начале боя?

– Святое слово, в которое было вплетено заклинание трансформации железа в серебро.

– А почему для меня Святое Слово прозвучало непонятно?

– Потому что это был тайный язык первосвященников, а самые действенные молитвы против нечисти и нежити произносятся именно на нем.

– Я о таком ничего раньше не слышал. А сложно ему научиться?

– Научиться не сложно. Сложно найти того, кто захочет научить.

Мда, если Клаус что-то не хочет говорить, то вытянуть это из него почти невозможно. Но, ключевое слово в этом случае «почти». А, значит, пытаем дальше.

– А ваш меч он же не просто посеребренный?

– Почему? Он как раз просто посеребренный. Под добрую молитву, – И Клаус с хитрецой глянул на потирающего в нетерпении руки ученика. – Хорош уже тебе кругами, как коту вокруг стола с рыбой, ходить. Хотя – да, – инквизитор кивнул на запястье Тёма, ты и есть боевой кот.