Андрей Самусев – Игра как жизнь (страница 37)
– Учитель, а чего мы идем в центр города, а не к городским воротам?
– Мне надо со Стефанией повидаться.
Возможно и уместно было бы по-доброму спросить у инквизитора «Что, не навидались ещё?», но Тём промолчал, решив добро пока поберечь.
Дом, у дверей которого остановился Клаус, если и был больше и богаче соседних, то в глаза это отличие не бросалось. Клаус, нисколько не сомневаясь, постучал рукояткой меча в дверь.
Из дверей на стук выскользнула девушка, уже без вуали и в пышном платье, но, по-прежнему, в облаке из запаха жасмина.
Стефания бросилась к инквизитору, с тревогой предупреждая его.
– Клаус, муж пошёл тебя искать.
– Я знаю. Не волнуйся. Я видел его в «Весёлом поросенке».
Женщина отпрянула от Клауса.
– Но с ним же всё нормально? Ты же не стал его трогать?
– Стефа, Стефа. Неужели, после того как ты мне доверилась, ты могла так подумать обо мне?
Стефания успокоено опять прильнула к инквизитору.
– Нет. Просто я и за него тоже волнуюсь.
– С ним всё нормально. Я пришёл попрощаться.
– Ты уже собрался уходить из нашего города?
– Да, мне удалось узнать, где может быть Генриетта. Я сделаю всё, чтобы спасти твою подругу. Но прошло уже слишком много времени, а зло, как плесень пожирающее душу, действует очень быстро. Пообещать могу только одно – ты скоро либо встретишься с прежней Генриеттой, либо она никогда не придет к тебе, как посланница Тьмы. Всё, – Клаус быстро и коротко поцеловал Стефанию и всё-таки решил ответить на немой вопрос в глазах женщины. – Я не знаю, когда вернусь. У меня есть несколько дел на Севере. И ученик.
– Будь осторожен. И знай – тебе есть к кому возвращаться. Я скажу пару слов твоему ученику, можно?
– Да. И ещё раз «да».
Молодая женщина подошла к Тёму и, взяв его за руку, спросила:
– Это же ты стучался в комнату, когда там была я? – И, дождавшись подтверждающего кивка от Тёма, продолжила: – Ты не думай о нас с Клаусом ничего плохого. Хорошо? Он меня спас. Просто чудо, что три дня назад Клаус оказался в нашем городе и моя свояченица уговорила меня пойти послушать проповедь этого святого человека. Произносимые им слова словно развеяли вокруг меня какой-то туман. Я вспомнила что накануне куда-то ходила со своей подружкой Генриеттой, а куда и зачем не могла вспомнить. Мне отчего-то стало очень страшно, и я осталась после проповеди и молитвы поговорить об этом с отцом-инквизитором. Во время нашей беседы я внезапно вспомнила, как подружка привела меня познакомиться с одной, по её словам, замечательной женщиной. Эта Гретхен будто заворожила меня. Она пообещала, что я смогу управлять любым мужчиной так, как своим мужем. Я не знаю, откуда во мне взялось это желание, но я твердо была уверена, что мне надо пройти у Гретхен требуемый для этого ритуал. И только рассказывая это Клаусу, я увидела в воспоминаниях не обворожительную женщину, а злую, седовласую старуху. И испугалась ещё сильнее, потому что поняла, о каком ритуале говорила мне Гретхен. А вчера я сама попросила о встрече с Клаусом, чтобы мы могли провести время в благочестивых беседах.
Угу, об агнецах и козлищах. Уже знаем. Хотя история действительно жутковатая. Ведьмы, ритуалы. От такого любая нормальная женщина захочет иметь надежного защитника.
Тём смотрел на Стефанию глазами идеального слушателя, никак не выдавая промелькнувших мыслей.
Стефания понизила голос так, чтобы с безразличным видом терпеливо ждущий в стороне окончания беседы Клаус, гарантировано их не услышал.
– Мне очень дорог стал Клаус. Вот видишь, я его даже инквизитором называть не могу и не хочу. А Генриетту с тех пор я больше не видела. Она исчезла. И сейчас Клаус говорит, что сумел найти её след. Я равно верю в него, и боюсь за него. А ещё я, как женщина, чувствую, что ты можешь ему помочь, хоть он сам тебя об этом никогда не попросит. Ты ему поможешь?
Дзынь! Квест? Да ладно! Я и без дополнительной мотивации согласился бы. Я теперь как нитка за иголкой за учителем буду ходить и не только чтобы найти твою подругу.
Но вместо всех этих промелькнувших в голове слов, Тём просто сказал Стефании «да».
Лицо женщины засияло от радости.
– Я верила, что ты ответишь именно так. Спасибо тебе. В любой день, когда опять будешь в Троттире, обязательно заходи к нам. Я тебя с мужем познакомлю. Он у меня хороший и любит меня. Просто он не знал, что со мной случилось. Я ему побоялась сразу всё рассказать. А ещё я и Клаус. Сложно всё. Теперь уж точно не решусь мужу ничего рассказать.
Солнышко с лица молодой женщины пропало, она грустно вздохнула, но уверила Тёма:
– А тебе, если что-то надо будет, он поможет. Мой муж первый советник градоначальника, – со скрытой гордостью добавила Стефания.
– Спасибо, я буду помнить твои слова, а сейчас мне уже пора догонять учителя, – и Тём, коротко поклонившись, побежал догонять неспешно шагающую по улице высокую фигуру в фиолетовой сутане.
Идя рядом с Клаусом, Тём улучил момент и без особого интереса решил прочесть, что там за письмо с заданием упало в почту. И получил нежданчик.
Тём даже неосознанно затылок помассировал, прочитав задание.
Нет уж, нет уж. И так инквизитор уже с подозрением косился, когда в «Веселом поросенке» беседовали. А если ещё и продолжить расспросы? Спасибо, мы уже сыты. Задашь вопрос не так и ты уже не ученик, а бродяжка и неудачник, одним своим видом, вызывающий неудовольствие инквизитора. Решено: с вопросами повременим до лучших времен. Сначала хлебушка горбушку пополам разделим, солью обильно посыпанную. И соли той на горбушку надо не меньше пуда. А там, глядишь, сам всё предложит и… В общем, пока с выполнением погодим.
Молча до этого идущий Клаус вдруг посетовал:
– Эх, не успел у Мартеллино взять бутылочку красного сухого вина в дорогу. Оно у хозяина «Веселого поросенка» удивительно приятное на вкус и бодрит в меру. Где только этот прохвост умудряется его находить?
Тём отметил, что его мнение о хозяине гостиницы, совпало с мнением Клауса, и не удержался, чтобы не похвастаться.
– Учитель, я нисколько не оспариваю ваш вкус, но недавно довелось мне попробовать пьяный мёд из вереска. Вот уж напиток, достойный богов.
– Я бы не стал поминать о богах в отношении даже очень достойного напитка. Я бы рекомендовал тебе вообще не поминать о богах. Их нет. А про вересковый мёд я слышал. Увы, только слышал, попробовать не довелось.
Тём сделал себе пометку о дальнейшем табу на тему богов Файролла.
– Я вас понял, учитель. Жаль только, что мы сейчас удаляемся от столицы Западной Марки. Есть у меня при дворе короля Федерика знакомый и кое-что мне должный главный виночерпий. Будь мы в Эйгене, мы бы сейчас пили этот напиток королей.
– Что вот так, совсем не сомневаясь, что у тебя это получится?
– Ну да. Я, можно сказать, спас Дэвида, это виночерпий Федерика, от королевского забвения, раздобыв для него у пифэри рецепт верескового мёда. Он мне на радостях за спасение, на выбор предложил уникальный фамильный меч сразу или один раз возможность выбрать бутылку вина в королевских винных подвалах и, вдобавок, приглашение раз в месяц, будучи в Эйгене, захаживать к нему запросто на чашку верескового мёда.
– И ты…?
– И я выбрал бутылку вина и чашку мёда в будущем, а не меч в настоящем.
Клаус, услышав этот ответ, весело засмеялся.
– Так может, тебе надо было к Мартеллино в ученики проситься, а не ко мне, раз ты мечу предпочел вино?
– Ну, уж нет! Я предпочел загадку очевидности. А учитель мне достался правильный, и свою Змею, – Тём самыми кончиками пальцев провел по лезвию глевии, – я ни на какой меч не променяю.
– Может тебе и повезет с журавлем. Говорят, в винных подвалах короля Федерика ещё осталась пара бутылок Слезы Инквизитора. Это особое вино. Лучшее вино, из всех, которые я пробовал в своей жизни. А, поверь мне, пробовал я его немало. Вино, дарующее смертным прикосновение к бессмертию, а бессмертным разгоняющее смертную скуку. Да…
Клаус задумался. Но никаких историй, связанных с вином рассказывать Тёму не стал, а неожиданно сменил разговор.