Андрей Саломатов – Чертово колесо (страница 29)

- Здравствуйте, - поздоровался Николай с напуганными женщинами и попытался рассмотреть машину Владимира Алексеевича. Но ему удалось заметить только разбитое лобовое стекло. Двое в штатском загораживали большую часть передка "мерседеса", а сразу за женщинами мельтешили милиционеры. - А что здесь..?

Узнав человека, который частенько заходил к начальнику, обе сотрудницы фирмы начали наперебой рассказывать о происшествии.

- Владимира Алексеевича убили, - с ужасом в глазах проговорила первая.

- Застрелили, - уточнила вторая. - Полчаса назад. Ох, что делается, что делается!

- Его в машине? - пытаясь унять дрожь в коленях, спросил Буздырь.

- Прямо здесь на улице. Никто ничего не видел, - продолжила первая. И не слышал. Столько народу, а толку мало.

- Бесшумным пистолетом, - снова пояснила вторая. - Какой кошмар! Какой кошмар! Среди белого дня.

Выяснив все, что ему было нужно, Николай несколько раз вежливо поддакнул, затем торопливо попрощался и ушел, не желая дожидаться, когда кто-нибудь из оперативников поинтересуется, кто он и зачем появился здесь сразу после убийства. Но ещё больше он боялся человека убравшего Владимира Алексеевича. Ему казалось, что тот прячется где-то поблизости, наблюдает за ним и, улучив момент, обязательно пристрелит и его.

Буздыря охватил такой страх, что он и не заметил, как отмахал несколько кварталов. Наконец, немного придя в себя, он остановился.

"Как они его вычислили? - испуганно озираясь, подумал Николай. - Ленка не знала, что он в деле. Значит, взяли кого-то из наших? Тогда почему они начали не с меня?"

Очнувшись от своих мыслей, Буздырь обнаружил, что стоит у светофора, на площади трех вокзалов. Дневная жара уже начала спадать, длинная тень от высотки поделила площадь на две почти равные части - теневую и солнечную. Рядом с Ярославским привычно гужевался праздный привокзальный люд: почерневшие от пьянства и грязи бомжи, спившиеся немытые девки и их не многим более респектабельные сутенеры. Некоторых приезжих можно было отличить от местных алкоголиков только по баулам, от которых они боялись отвернуться даже на секунду. Здесь же толклись те, кого опасались гости Москвы - их профессия была отчеканена у них на лицах. Несколько обитателей этой самой суетной площади страны уже отдыхали под стенами вокзала, и Николай невольно сравнил себя с ними - ему некуда было идти.

Первое, что пришло Буздырю в голову, это позвонить официанту Леше, который не имел к делу никакого отношения, и его телефон вряд ли прослушивали. Кроме того, у Леши был выходной, а значит его можно было застать дома.

Работающий телефон-автомат Николай нашел в подземном переходе между Ярославским и Казанским вокзалами. Трубку снял сам Леша, и Буздырь мысленно поблагодарил судьбу за то, что его подчиненный оказался на месте.

- Леха, - касаясь губами эбонитовой крышки, тихо произнес Николай. Это я. Поезжай сейчас в ресторан. Возьми ключ от моего кабинета...

- Ко мне через полчаса ребята придут, - расстроился Леша.

- Ты меня слышишь? Полчаса назад замочили Владимира Алексеевича. Это очень серьезно.

- За что? - с придыхом спросил Леша.

- Ты поедешь прямо сейчас, - продолжил Буздырь. - В кабинете за деревянной панелью, прямо за моим стулом, возьмешь все, что там лежит, и привезешь мне. Я оставил на столе мобильный, захвати его. В ресторан зайдешь через главный вход. Ты понял? Не через служебный, а через главный. Если поблизости увидишь вишневое "вольво" с тонированными стеклами, постарайся, чтобы они тебя не заметили. И не звони оттуда по телефону. Я буду ждать тебя у дверей Ярославского вокзала. Только быстро.

- А за что..? - снова начал было Леша, но Николай едва не заорал на него:

- Поезжай прямо сейчас, придурок! Ты меня понял?

- Понял, - загробным голосом ответил Леша.

- И не бзди, ты им не нужен, - закончил Буздырь и повесил трубку.

Почти час Николай провел на Казанском вокзале. Он вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел, купил несколько подсохших бутербродов с колбасой и, совершенно не чувствуя вкуса, торопливо сжевал их. Затем Буздырь купил газету, нашел свободное место в зале ожидания и скрючился на сиденье так, чтобы его нельзя было заметить среди пассажиров. Но прочитать хотя бы одну статью он так и не успел, хотя и пытался. Николай невидящими глазами таращился на заголовок, думал о смерти Владимира Алексеевича и каждые несколько минут смотрел на часы.

Без четверти девять Буздырь поднялся, бросил газету на сиденье и быстро пошел к выходу. К Ярославскому вокзалу Николай шел по очень сложной траектории. Он внимательно оглядывал площадь и все углы, где можно было поставить машину. Вишневого "вольво" нигде не было видно, но Буздырь понимал, что они запросто могли поменять машину. Поэтому на другую сторону он перешел в полукилометре от площади.

Наблюдательный пункт Николай выбрал себе перед булочной. Он встал у пивного ларька, взял бутылку пива и ещё раз внимательно осмотрелся. К вечеру жизнь у трех вокзалов постепенно входила в другую фазу: площадь опустела, очереди на такси и экспрессы исчезли, и лишь несколько бомжей продолжали непонятное простому обывателю кружение у входа в метро. Каждый появившийся здесь человек был виден как на ладони с любого конца площади, а потому Буздырь не торопился покидать свое убежище.

Наконец появился Леша, и Николай с облегчением вздохнул. Он видел, как его подчиненный вышел из "жигулей" и, настороженно озираясь, направился к месту встречи. Похоже было, что Леша приехал без хвоста. Кроме его синей "шестерки" на площади не остановилось ни одной машины, и тогда Буздырь решился. Он вышел из своего укрытия и быстро зашагал наперерез.

Николай остановил Лешу на углу вокзального здания. Он окликнул молодого официанта, мотнул головой и, развернувшись, поспешил к его машине. Леша тут же последовал за ним.

- Не верти так головой, - поморщился Буздырь, когда Леша догнал его. Быстро садись в машину и поезжай в центр.

Заразившись нервозностью своего начальника, Леша рванул с места так, будто за ним уже гнались. Визг покрышек эхом разнесся по опустевшей площади, и Николай раздраженно осадил его:

- Куда рвешь?! Только внимание привлекаешь. Ты привез, что я просил?

- Привез, - виновато ответил Леша. - В пакете на заднем сиденье.

- Все забрал? - подтянув к себе полиэтиленовый пакет, спросил Буздырь.

- Выгреб под чистую.

- У ресторана что-нибудь подозрительное заметил? - Николай раскрыл сумку и ощупал содержимое. При этом он не забывал поглядывать в зеркало заднего вида. Сверток с деньгами был на месте, пистолет тоже. Одна пачка патронов разорвалась, и они рассыпались по всей сумке.

- Нет. Все было тихо. А, вот, - Леша сунул руку в карман, достал листок бумаги и протянул Буздырю. - Зинка передала. Тебе недавно кто-то звонил, она записала.

Николай развернул ресторанный бланк. На чистой стороне круглым женским почерком, с орфографическими ошибками было написано: "Коля, срочно позвони мне. Обстоятельства изменились. Федор Иванович." Под подписью стоял номер телефона и время - 19.00.

Первой мыслью Буздыря была: "Черт, как вовремя! Он обязательно поможет!"

- А кто Владимира Алексеевича? - осторожно спросил Леша. Николай удивленно поднял на него глаза и с досадой ответил:

- Дурак ты, Леха. Если бы было известно "кто", уголовке нечего было бы делать. Увидишь автоматы, останови. Позвонить надо.

- А мобильный? - сказал Леша и кивнул на бардачок. - Я взял его.

- Я же сказал, останови у автомата, - проговорил Буздырь, но свой телефон из бардачка забрал и сунул в карман.

На Мясницкой Леша свернул на бульвар и заехал в тупичок. Николай вышел из машины, спустился в подземный переход и, остановившись у телефона-автомата, задумался, а что, собственно, он скажет Федору Ивановичу? Как должна выглядеть его просьба? И что именно можно рассказать этому глубоко законсперированному старому знакомому, о котором он не знал ничего, кроме имени?

Глядя на бумажку, Буздырь набрал номер и через несколько секунд услышал знакомый голос:

- Слушаю.

- Федор Иванович, это я, - прикрыв трубку ладонью, произнес Николай.

- А, Коля! - обрадовался Федор Иванович. - Я уж думал, ты не позвонишь. Нам надо обязательно встретиться. Лучше сегодня. Здесь произошло одно неприятное совпадение, оно же недоразумение. В общем, у меня к тебе интересный разговор.

- Какой разговор? - неожиданно для себя поинтересовался Буздырь.

- Коля, ты начинаешь меня разочаровывать, - с укором ответил Федор Иванович, и Николай смутился. Не далее, как десять минут назад он сам упрекал Лешу в глупости, а теперь предлагает Федору Ивановичу изложить суть дела по телефону.

- Где и во сколько? - спросил Буздырь.

- Давай в скверике у Калитниковского кладбища. Это за Птичьим рынком. Знаешь?

- Знаю, - ответил Николай.

- Там посредине есть заасфальтированный пятачок с лавочками. Ну вот, побродим под деревьями, сходим на кладбищенское озерцо. Разговор может получиться долгий, а что б тебе не было скучно, я захвачу бутылочку армянского коньяка и чего-нибудь закусить. Люблю там гулять. Когда-то жил рядом. Через час - успеешь?

- Успею, - ответил Буздырь.

- Тогда до встречи.

Николай вернулся в машину, закурил и на какое-то время погрузился в собственные мысли. Леша, боясь побеспокоить начальника, молча ожидал распоряжений. Он и не вспоминал о своих гостях и думал только о том, как бы выпутаться из этой непонятной, а потому ещё более страшной истории, в которую его втянул Буздырь. То, что он уже стал участником каких-то дьявольских событий, у него не вызывало сомнений, и он лишь искал удобного момента, чтобы уговорить отпустить его. А Николай смотрел прямо перед собой и пытался проанализировать разговор с Федором Ивановичем. Ему не давало покоя, что этот старый пройдоха назначил встречу не в ресторане и не в номере, а в глухом скверике, да ещё после того, как стемнеет. За все время знакомства они никогда не встречались на улице, правда, сейчас Буздырю это было только на руку. "Что там могло измениться? - размышлял он. - Где Федор Иванович откопал таких странных заказчиков? И вообще, кто он такой? Выпьем коньячку. Он же не пьет, зараза. Паршиво. Все паршиво и ничего не понятно."