Андрей Саликов – Дальневосточная опора прочная… (страница 10)

– Давайте я. – Комвзвода Иванов, вызванный начальником на это совещание, был раздражён. Из автороты пригнали АМО с заклиненным двигателем и требовали его скорейшего восстановления. Поэтому он решил как можно скорее спихнуть с себя доклад о курсантах. – Согласно приказу 0116 от 29 апреля 1929 года, в списки ремонтного батальона внесены…

– Извини, Юрий Михайлович, что перебиваю, а покороче можно? – прервал поток канцелярщины Рейно.

– Можно, оба курсанта соответствуют уровню инструктора по эксплуатации мотоциклов. Насчёт бронемашин… – Комвзвода на мгновение задумался. – В принципе, они ещё изучают наставления по эксплуатации, но фактически уже готовые водители. Если честно, то продолжение курса – просто формальность. Хоть завтра им можно давать удостоверение водителей. У меня всё.

– Спасибо. Можешь быть свободен. – Отпустив Иванова, начтех с интересом посмотрел на своего «добытчика». – А ты меня чем порадуешь?

– Порадовать? Рад бы, да нечем.

– Что случилось? – плохо скрывавший раздражение Архипыч здорово его напугал.

– Случилось? Что же, Ян Карлович, докладываю по порядку. Завод номер 231 передаёт изготовление ЗИПов для мотоциклов «Союз» на другое предприятие. Второе: завод номер 231 в данный момент расширяется для увеличения выпуска продукции. Порадовал я тебя?

– Очень, – буркнул Рейно.

– Слушай дальше, Ян Карлович. Начальника производства на заводе меняют, – добил его Архипыч.

Начтех закрыл глаза. Несмотря на культивируемую им прибалтийскую невозмутимость, сейчас он очень хотел материться. Нет, скорее, изрыгнуть самую отборную матерщину на голову идиотов, угробивших такой завод. Начав трудиться ещё на «Руссо-Балте» учеником, Рейно отлично понял сказанное Пузырёвым. Вместо нормальных запчастей и инструментов будет приходить (ещё и неизвестно когда) откровенный металлолом. Мосты, которые он наводил (с помощью Архипыча) по изготовлению инструмента для амошек, можно считать, похерены. Опытная партия так и останется единственной. На новом заводе её изготавливать не будут.

– И что там творится, Архипыч?

– Не спрашивай. Понагнал «фабзайчат», чуть ли не по четыре на нос.

За столом повисла гнетущая тишина.

– А насчёт старшего Мельникова что говорят?

– Я тут переговорил кое с кем, – тихо прошептал Пузырёв. – Похоже, его райком сожрал. Он ведь упёртый тоже. Если суются неумёхи, запросто послать может. Так они базу начали под него подводить, слышал краем уха, его в техникум сватают.

– Ты как, подготовился? – пытливо посмотрел на своего главного «добытчика» Рейно.

– А то. Распихал все запасы по дальним кладовым. Судя по честному лицу, «главкладовой» вдобавок кое-что списал. И, зная его натуру, в закромах у запасливого кладовщика есть чем поживиться.

– Спасибо. Буду знать, – кивнул он.

– Разрешите обратиться, товарищ начальник технической части?

Рейно удивлённо посмотрел на Пузырёва:

– Обращайтесь. – Начтех с интересом ждал продолжения. За столько лет он успел изучить старшину, и всегда после такого начинался серьёзный и довольно неприятный разговор.

– Что с парнем будет? – не стал ходить вокруг да около тот.

– Ух, Архипыч, ты так больше не шути. Что, понравился он тебе?

– Будет толк. Вот только в командиры ему выбиться не дано. Максимум получит «пилу». И то к отставке.

– А второй?

– Не пропадёт. За него политотдел слово замолвит, – отмахнулся Пузырёв. – А то завтра у них торжественное обещание, и после этого мы особо повлиять… – тут он многозначительно замолчал.

– Слушай внимательно. Мы пока людей и технику согласно приказу не передаём.

Архипыч кивнул, соглашаясь с командиром, но вопросы пока задавать не стал.

– Мне поступило указание подготовить и отправить в распоряжение 2-го мехполка ремонтный взвод. Соображаешь? – тихо произнёс Рейно.

– КВЖД?

Хотя и так было понятно: буквально вчера рассказывали на политинформации об очередном бое.

– Скорее всего. Сам знаешь, что там творится.

Ещё бы не знать, большинство разговоров были об этой проклятой дороге. Удружил царь-батюшка построить её в Китае, да ещё за такие деньжищи. Слово «война» оба так и не произнесли. Но все газеты писали о непрекращающихся боях на границе. Там мировые державы, используя китайцев в роли пушечного мяса, пробовали на прочность рубежи СССР.

– Хочешь его туда отправить? – не удержался Архипыч.

– Да, учить вождению может и абсолютно любая девица из ОСОАВИАХИМа. Это как сталь закаливают. Выдержит – будет с него толк, ну а нет… – развёл руки, как бы говоря, всё от него зависит.

– Понял, тогда я сегодня на него документы подам. Как непосредственный начальник. И второго не забуду.

– Давай, жду.

Ян, оставшись один, долго думал над своим решением. Отправить пацана на войну, ведь он присягу только принял. Пуля, как известно, дура. И за гибель мальчишки с него спросят, невзирая на былые заслуги. Но и оставить его здесь значит испортить парню жизнь. Нет, говоря старорежимным языком армии, нужны кадровые унтер-офицеры и фельдфебели. Они – становий хребет. Но ей нужны и грамотные офицеры. А вот тут и начиналось самое интересное. К командирским должностям Мельникова не подпустят и на пушечный выстрел. Биография подкачала. Если бы его отец не служил в РККА, то о военной стезе парню можно было и не мечтать. А если… Так документы Пузырёв принёс. Да, пусть будет экзамен без подготовки. Сдаст на отлично – поедет. Нет – значит, нет.

Я о решении Рейно узнал, когда меня выдернули из-под грузовика. Приказали привести себя в порядок и идти к начтеху. Умывшись и переодевшись, направился к нему в кабинет. Там столкнулся с Петром, который сидел в приёмной.

– Что, соколы, готовы? – ухмыльнулся Иванов.

– К чему? – осторожно поинтересовался Петька.

– К экзаменам, – ехидно улыбнулся взводный.

– Готовы, – бодро ответил я, хотя внутри разлился противный холодок.

– Вот и отлично. Заходим, садимся за стол и отвечаем на вопросы комиссии.

От улыбки Иванова нам обоим поплохело.

Этот зачёт я до конца дней не забуду. Гоняли меня такие зубры, что удивительно, как я вообще домой не поехал. Сначала я думал, что будут спрашивать устройство мотоцикла, немного по эксплуатации… Ага, щаз, разбежался. Запуск двигателя в мороз в степи, езда по грязи и ещё куча других вводных. А как вы чиниться будете, если у вас нет ничего? Ну, почти ничего. Грузовик застрял. Сцепление водитель сжёг – ваши действия? И вот такие вопросики весь экзамен. К концу я выжат был как лимон. Но наградой мне были удостоверение механика-водителя БА-27.

– Ты что, сдурел, Ян Карлович, – резко затушил папиросу начальник особого отдела. – Ты своей головой думаешь или нет?

– А кого мне посылать? У меня что, выбор не в… хм, богатый? Сказано – лучших, – как щитом прикрылся приказом начтех.

– Ладно, оставим в стороне происхождение. Но парню восемнадцать, – взял себя в руки особист.

– И пусть, зато есть опыт и знания. Не у каждого кадрового бойца такие навыки есть, – парировал его довод Рейно.

– Есть, понимаешь, навыки… – пробурчал Розенфельд. – А если хлопнут его там?

– Яков Моисеич, тебе, часом, не предложили какую-нибудь выгодную «негоцию»? – Рейно с подозрением смотрел на особиста. – Не отдам.

– Во, видел? – Фигура из трёх пальцев сложилась молниеносно.

И хоть Ян здесь ошибся, но поиграть на нервах…

– Ещё нет, – удивлённо посмотрел начтех на кукиш Розенфельда.

– Ничего, привыкай, – усмехнулся тот.

– С чего это ты так завёлся? – елейно спросил Рейно.

Нет, он тоже понимал всю фантастичность перевода Мельникова в другую часть. Но вспомнив таланты особиста, задумался, а чем чёрт не шутит, когда бог спит.

– Того, – довольно мерзко ухмыльнулся старый еврей.

– Яков Моисеич, ты меня знаешь. В ноги к комбригу рухну, но парня не отдам, – прошипел Рейно, окончательно уверившись в «краже».

– Таки не отдашь? Куда ты денешься… – Вот только голос Якова теперь наполнился металлом.

– Подготовит он смену… – с надеждой смотря на особиста, начал было Рейно.

– Карлыч, – произнёс он устало, смотря на латыша, который дёрнулся: очень уж редко старый еврей вот так, по-домашнему разговаривал, – ты меня знаешь, палки вам в колёса я не сую и закрыл глаза на ваше гусарство. Но теперь послушай меня. Я осторожно поинтересовался, почему столь перспективный мальчик таки до сих пор не кимовец.

Рейно, услышав, как Моисеич сбился на одесскую мову, напрягся. Обычно после этих пассажей следовала какая-то неприятная весть.

– Таки вот, на собрании его прокатили со страшной силой, причём сила оказалась местным райкомом. Ты улавливаешь мою мысль, Карлыч? Вижу, да. Нет, если ты таки хочешь тянуть этот воз, я буду рад за твоё воспитание.