Андрей Сабо – Хроники Ватара. Камень Души. Книга 3 (страница 7)

Каждый всплеск света был открытием. Каждая тень – загадкой.

А ещё эти золотые сгустки, меняющие форму в процессе перемещения рядом с ним. Они какие-то размытые. Плавные переходы от света к тени. Постоянное движение без четких границ.

Может голову повернуть?

Мышцы шеи слабые, неуверенные. Попытка движения требует невероятных усилий. Каждый дюйм поворота – подвиг.

Кто это думает?

Я?

Первое осознание собственного существования. Граница между «я» и «не-я» только начинает формироваться. Сознание пробуждается по каплям.

Когда, чуть скосив взгляд, он посмотрел на очередной золотой сгусток, тот обрел странную форму. Черты проявились и появился…

Лицо.

Женское лицо с золотистыми глазами. Морщинки в уголках век говорили о частых улыбках. Каштановые волосы, собранные в толстую косу. Теплая улыбка преображала все пространство вокруг. Она разливалась мягким сиянием. Губы изгибались естественно и непринужденно. От этой улыбки исходила невероятная сила жизни. От неё хотелось зажмуриться от удовольствия. Улыбнуться в ответ получалось само собой. Тело непроизвольно тянулось навстречу этому теплу.

Кто?

Первый человек в его жизни. Тот, кто подарил жизнь. Мать. Хранительница. Защитница. Но эти слова пока не имели значения. Была только связь. Невидимая нить между двумя душами.

– Проснулся, – не слово, а журчание ручейка.

Что оно значит?

– Глазки смеются, – улыбнулась она и кивнула в сторону.

Что там?

– От такого пробуждения и мои засмеются, – раздался другой голос – грубый, но теплый, с хрипотцой.

– Не пугай его, Темнюшка, – в её глазах вспыхнули маленькие фиолетовые искорки.

Что такое фиолетовые?

– Пусть привыкает, – голос приблизился. – Не девка.

Девка?

Справа появился ещё один золотистый силуэт. Высокий, могучий, грозный. И он тоже улыбается сквозь седую бороду. Улыбка размытая…

Нужно повернуться. Ой. Теперь хорошо видно.

А что такое борода?

– Наш малыш познает мир, Темнюшка, – нежный голос манит. – Он смотрит на тебя.

– Вижу, – он наклонился к колыбели. Стальные глаза тоже улыбнулись, и в них вспыхнули те же фиолетовые искорки.

Его голос наполнен такой мощью и уверенностью, что всё пространство вокруг прогибается, словно ветка под напором урагана. Его сияние дрожит, вибрирует, выплескивается волнами. Но оно не обжигает – согревает и защищает, как пламя домашнего очага. Отец. Хранитель. Защитник.

Что-то привлекло его внимание. Слева медленно и уверенно движется рука. Тонкие пальцы, нежные и изящные, плавно тянутся к нему.

Что это такое пальцы?

Нужно дотянуться навстречу.

Но как?

Маленькая ручка медленно поднимается. Пухлые пальчики. Кожа розовая, словно бархат. Ладошка размером с грецкий орех. Движения неуклюжие, но целенаправленные. Крошечные ноготки едва видны.

Две руки встречаются в воздухе. Большая и малая. Опытная и неопытная. Взрослый мир тянется к детскому. Момент, который изменит обе жизни навсегда.

Прикосновение рождает всплеск чувств. Тепло передается через кожу. Сердца бьются в унисон.

Тени, что блуждали под потолком и прятались в углах от утренней зари, устремились к нему. Заиграли своими отростками, что-то нашептывая. Затем влились в него, урча от удовольствия – словно наконец встретили того, кто их примет. Навечно.

А затем… затем всё схлопнулось, как будто кто-то погасил свет и осталась лишь Тьма.

***

Золотые силуэты растворились в пустоте. Утренний свет превратился в острый шип, пронзивший кожу и устремившийся к сердцу. Боль прошила его насквозь – через бесконечные эоны пространства и время, которого у него нет.

А может, есть?

Снова черный свет от озера. Завораживающий танец капель, летящих вверх вместо того, чтобы падать вниз.

– Почему она никогда не приходила ко мне? – голос Неро дрогнул. В глазах появилась влага, которую он не помнил.

– Она не могла.

Печаль и сожаление повисли в воздухе.

– У неё и у него было время научить меня всему… и спасти других.

– Нет.

– Почему?

– Ты знаешь ответ.

– Равновесие. Будь оно проклято.

– И не только.

– Тогда в чём смысл?

– В жизни, – пауза. – В смерти.

– Одно и то же. – Неро вздохнул и протянул руку к очередной капле. А может, к той же самой. – Жизнь и смерть – это и есть равновесие. Тебе не понять.

Капля опустилась на его ладонь и начала перекатываться между пальцев. Сама по себе? Или по воле той, что с ним говорила?

– Почему не понять?

– Потому что ты не знаешь, что такое жизнь и смерть для обычных существ, – Император скорбно покачал головой, играя каплей тьмы.

– Ошибаешься.

– Вот как?!

– Каждую песчинку жизни и смерти я чувствую на уровне пульсирующих частиц. Когда душа рождается, я ощущаю первый вздох мироздания. Когда она умирает, последний выдох эхом отражается в моем сознании. Я принимаю всех без разбора – от величайших правителей до самых скромных тружеников. Они все измеряются мною по единственному критерию – искренности их существования. А я измеряю их собой, становясь зеркалом их подлинной сути.

Голос замолчал. Капли медленно поднимались, а затем стремительно опускались обратно. Танец продолжался. Мгновение и голос вновь зазвучал:

– Отчасти ты прав в своих наблюдениях. Я не чувствую то, что переживают обычные существа. Жизнь и смерть для меня – не эмоциональные события, а естественные переходы энергии. Я не испытываю радости от рождения. Когда младенец делает первый крик, я не танцую от счастья. Я не испытываю нежности к той, что через боль и муки преподносит священный подарок Творцу, создавая новую жизнь. Материнские страдания остаются для меня загадкой. Я не ведаю тайн человеческого сердца. Не понимаю, что творится в душе любимого, теряющего самого близкого человека. Когда он стоит над прахом дорогого существа, его скорбь ускользает от моего понимания. Слезы, катящиеся по его лицу, несут знание, которое я не способна истолковать. Но я выполняю свою функцию безупречно. Я лишь принимаю того, кого он оплакивает, в свои бережные объятия. Успокаиваю измученные души в бескрайней вечности, где боль превращается в каплю мудрости.

Неро внимательно посмотрел на капли в их танце. Та, что играла в его ладони, заставила его вздрогнуть.

– Они здесь.

– Ты прав.

– Можешь их вернуть?

– Нет.