Андрей Рымин – Выбор мудрых (страница 39)

– Я слыжшать их тхам, – ткнул когтистым пальцем Гвар в сторону леса. – Жздессь нхе слыжшать.

При этом он так постучал себя по макушке, что Кабаз сразу понял – нелюдь имеет ввиду не обычный слух, а их зарбагову способность слышать соплеменников на расстоянии. Позднее Гвар даже кое-как сумел объяснить причину своих увечий. Оказывается, ему все равно, что отрезали язык – теперь, ни с другими чернюками говорить мысленно, ни зверью, что-либо приказывать он уже никогда не сможет. Хорошо, хоть обычного голоса не лишили. И ног, которые несли его по местным лесам – только и успевай за этим неутомимым чудовищем. Спроси его кто, Кабан бы никогда не ответил, сколько они миль осилили. Много. Долину насквозь туда и сюда пробежать получилось бы точно.

Вот только, куда они идут? Почему? Кабаз так и не знал. Пытался спрашивать у Гвара, но тот лишь рычал: – «Хоррожшо. Фрраг нхет.». Нелюдю выговаривать человеческие слова тяжело, а понять его еще тяжелее. Правда, с памятью у чернюка не в пример было лучше Кабазова. Поначалу охотник пытался и сам учить язык демонов, но потом сдался. И дело даже не в том, что рот отказывался правильно произносить услышанное – звуки там сплошь рычащие, да шипящие. Просто в голове оно откладываться не желало, как Кабан ни старался. С Гваром же дело другое – у того в черной башке, словно липкая смола. Один раз услышал, понял, что означает, и все – уже ветром не выдуешь.

Беда только, что некоторые слова ему сильно не нравились – произносить сложно. Кабаза, к примеру, по имени он величать отказался. Как прорычал свое Дрружг в первый раз, так и «дрружгает» постоянно. Ему результат важен. Откликается на прозвище этот Мхарса – и ладно. Чернюк в основном пока только простыми командами изъяснялся: «На», «Ждай», «Ижди», «Ежшь», «Мхожжно», «Нхельжзя». Но умения его росли с каждым днем. Благо обучению они уделяли время на каждом привале.

Тем не менее и Кабаз кое-что на ус намотать сумел. То же «Мхарса» заставил Гвара ему объяснить – что оно означает. Справился тот с задачей легко – поднял светлый камушек и прорычал: – Мхарр. – Потом поскреб когтем свою черную шкуру и добавил: – Сса. – Получилось, людей демоны кликали, ни то белокожими, ни то светлокожими. Не на твердость же камня чернюк намекал, явно на цвет указывал.

То, что в Бездне про людей любой беглый чернюк знает Кабаза не удивляло. Сюда же после смерти испокон веков души злодеев уносятся – еще предстояло выяснить, где их тут держат? Но вот реакция Гвара на имя Зарбаг настораживала. Равнодушие и непонимание – как будто и не слышал ни разу. Наверное темного бога у них по-другому зовут. Охотник с нетерпением ждал того дня, когда нелюдь выучит нужное число слов, чтобы можно было его нормально расспросить: и про Бездну, и про её хозяина, и про самого Гвара – чего он такого там натворил, что теперь с врагом племени своего – человеком по лесам бегает?

И, кажется, день тот пришел. Ночь, вернее.

– Мне можно? – медленно проговаривая слова, указал парень на брошенную на землю добытую ящерицу. Он уже сталкивался с неприятием его живота некоторой местной еды, что Гвар трескал за обе щеки. Как-то раз он с подачи нелюдя отведал каких-то зелено-коричневых яблок, после которых его двое суток рвало. Потом еще было солоноватое мясо пятнистой змеи, свалившее его с ног. Демон нес его тогда целый день. Перекинул через плечо, словно добытого зверя – и знай себе топает. Сильный гад, с человеком и сравнивать нечего.

– Мхожжно, – качнул головой из стороны в сторону Гвар, что у них заменяло кивок. – Фкуссно. Ежшь.

Нелюдь уже успел когтем вскрыть ящерице брюхо и теперь увлеченно ковырялся в потрохах, выискивая самые лакомые на его взгляд части внутренностей. Кабаз вздохнул, вынул нож и, присев рядом с добычей демона на корточки, принялся сдирать шкуру с тушки. Закончив, вырезал со спины несколько кусков мяса и опасливо откусил от первого самую чуточку. Ничего вроде – есть можно. Охотник быстро умял все, что было. Потом нарезал еще. Запил свежей водой, что только утром набрал в бурдюк из встреченного ручья. В конце не удержался и слопал одну из маленьких дынек, припасенных еще со времен их лесного пути.

– Говорить хочу, – насытившись, сообщил он чернюку.

– Учщить слофа? – оживился продолжающий обгрызать косточки демон. Обучением языку он был готов заниматься в любое время.

– Нет, – покачал головой Кабан. – Спрашивать и отвечать. Знаешь, зачем я пришел к вам?

– Фойна, – не задумываясь, прошипел Гвар.

– Да, война, – подтвердил Кабаз. – Твои родичи пришли в мой дом и начали войну.

– Джаррхи любить фойна, – оскалился демон. – Мы фссегда фойна.

– А мы нет. Ярад любит жизнь, и люди любят жизнь. Зарбаг любит смерть, и Джархи любят смерть.

– Нхет. Джаррхи нхе любить ссмеррть. Джаррхи любить фойна. Фойна – это джизнь. Без фойна ссмеррть.

Кабаз тяжело вздохнул. Разговор точно не будет легким. Путь чернюк уже знает большинство человеческих слов, но понять друг друга им это едва ли поможет.

– Дети, женщины – они не умеют воевать, они не войны. Вы все равно их убили.

– Онхи не джить. Джить толькхо фойны, – серьезно заявил Гвар. – Чщья победжил, тот жзабиррать дженчщина и детхи ссебе. Или убифать их.

– Вас этому учит ваш бог? – свернул Кабаз в сторону волнующей его темы.

– Бох? – очень по-человечески прищурился демон. – Нхофое слофо. Гварр не пхонимай.

– Тот, кому вы служите. Хозяин вашей земли. Главный вождь, который не умирает.

– У нхасс нхет такхой, – подозрительно посмотрел чернюк на Кабаза. – У фасс ессть?

– У нас есть, – расстроенный непонятливостью нелюдя парень провел ладонью по лбу. – Несколько. Они живут там, – указал он на небо, не зная, как еще объяснить Гвару понятие Верхнего мира.

– Дха. Мхаррса нхебо, – согласно покачал головой демон.

– При чем тут Мхарса? – не выдержал охотник. – Мы про вас говорим. Кто у вас Джархов главный?

– Нхет глафный. Мнхого глафный, – тут же запутал Кабаза чернюк. – Гварр был глафный. Дрругхой глафный пхобеджать Гварр. Тхепхеррь Гварр сстать Боссх.

– Что за Босх? – Этого слова парень еще не слышал.

– Боссх не джить, не фоефать, не слыжшать. Боссх не фидхеть пхамять пхрредкхоф. Боссх не Джаррх. Боссх работхать на хожзяин.

– Память предков? – удивленно переспросил Кабаз. – Это еще, что такое?

Охотник уже начинал жалеть, что затеял такой сложный разговор раньше времени. Надо было еще подождать. Глядишь, Гвар получше бы людской язык выучил. Сейчас они только путаницу плодят. Наверняка, половину привычных Кабану слов чернюк истолковывает по-своему. Оттого и отвечает так, что на каждый вопрос два других возникает.

– Жздессь, – ткнул себя пальцем в лоб нелюдь. – Фссе Джаррхи фидхеть пхамять, пхока нхе сстать Боссх. Ф пхамять пхрредкхоф фссё фазжное, чтхо быть с Джаррхи. Быть фссегжда. Сс нхачщала наш мхирр. Кхогджа рребенхок фырросс, его фезжтхи кх Рранха. Рранха дать ему пхамять, рребенхок сстать Джаррх.

– А у тебя есть дети? – решив пока не разбираться с какими-то Ранхами, спросил Кабаз. – Жена? Отец, мать?

– Мнхого нхофых сслоф, – скривился чернюк. – Зженха, отхетс, мхать. Детхи был. Фот, – демон загнул три пальца, а остальные семь показал Кабану. – Их убить Занджи.

– Жена – твоя женщина, что рожала тебе детей. Мать – та женщина, что тебя родила. Отец – тот от кого родила твоя мать. И что за Занджи еще?

Договорив, Кабаз запоздало подумал, что надо было бы выразить свои соболезнования чернюку. Но тут же, прислушавшись к себе, понял: на убитых детей демона ему глубоко наплевать. Как и на самого Гвара. Ведет его, кормит, оберегает – так он ему как-никак жизнь спас. Не хватало еще привязаться к нелюдю.

– Отхетс я убить, чщтхобы сстать фозждь. – Похоже, чернюку не требовались его соболезнования. – Мхой мхать стать мхой зженха. Фссе дженчщины Аррфачжа сстать мхой зженха. Фозждь у нхасс нхажзыфать Чуфырр. Гварр мхало быть Чуфырр. Мхало детхей усспхел. Занджи – глафный Чуфырр. Его тхакзим делать Рранха для больжшой фойна. Гварр обидеть Занджи, мхой Рражгорр ссъел его Хаксса.

Кабаз уже знал, что Ражгорами у демонов назывались зубастые гиганты, а Хаксами длиннохвосты. Одна домашняя животина сожрала другую, и такое наказание хозяину? Жестокие в Бездне порядки.

– Съел Хакса? – даже переспросил парень. – И все? За это тебе обрезали… – забыв, как правильно называется демонский капюшон, Кабан поднес к голове ладони и растопырил пальцы. – Убили детей и жен? Сделали этим… Босхом?

– Детхи убить, зженхи жзабррать, – поправил Гвар. – Обррезжать Жаррх. Фссе мхои Джаррхи сстать Джаррхи Занджи. Этхо долгий ррассскхажз. Утхрро. Пхорра идтхи.

Кабаз поднял глаза. И действительно, пока они ели и говорили солнце подползло к нижнему краю мира, и горизонт раскрасился алым.

– Утро, – согласился он с нелюдем. – Только зачем спешить? Мы же ушли от погони. Сам говорил, что не слышишь их больше.

– Больжшая пхогоня жзакхончщился, нхо охотхникхи жза нхами идут, – бросил Гвар быстрый взгляд на спускающиеся к северу пологие каменистые склоны. – Охотхникхи нха Боссх умхеть мхолчщать. Онхи идтхи бежз жзфери. Тхихо.

Кабаз невольно повернул голову в ту же сторону. А он-то думал, что они оторвались от преследователей, и те погоню забросили. Получается, по их следам по-прежнему идут какие-то охотники на босхов.