Андрей Рымин – Вслед за Бурей. Дилогия (страница 93)
— Да все просто, — улыбнулся охотник. — До этого лета я не знал тебя.
И, наклонившись к Мине, добавил шепотом:
— И прежде никого не любил.
Вопреки обыкновению, охотница не стукнула Валая. И даже не кольнула острым словом. Наоборот, почувствовав, что фраза шла от сердца, на миг отринув спесь, обняла голову любимого руками. Лоб ласково коснулся лба, взгляд затопила нежность. Мгновенье счастья остановило мир.
Не желая мешать влюбленным, Ралат и Джейк смущенно отвернулись. Но выплеск чувств просуществовал недолго. Вскоре Мина с Валаем разомкнули объятия, и все вернулось на круги своя. Путь продолжился. Как и беседа, разом отошедшая к вещам теперь простым. Подальше от богов и Проклятых.
Синар, пусть медленно, но с каждым шагом приближался. С востока наползал вечер. Все двигалось к концу. И даже лето доживало свой последний месяц. Лишь родичи стояли на пороге новой жизни. Что принесет она? Пока никто не знал.
Глава восьмая
Прорыв
Выбраться за пределы Шелгарда даже ночью оказалось несложно. Трое всадников не окликнутыми проехали через распахнутые ворота. В темное время суток городок охранялся посредственно. Пара стражников откровенно клевали носами, опираясь на пики — до выезжающих им не было никакого дела. Купцы и крестьяне обычно являлись лишь днем, а сейчас пошлин брать было не с кого. Нападения неких врагов здесь в Ализии и подавно не ждали. Ну а если кому-то приспичило отправиться в путь среди ночи, то это их дело. Темнота поглотила размытые тени наездников. Вскоре затих вдалеке и размеренный цокот копыт.
Немного отъехав от города, беглецы перешли на галоп. Погони по-прежнему не было слышно, но магистр не хотел рисковать. Пару миль быстрой скачки, а затем для спокойствия десять трусцой, и желанный задел был достигнут. Дальше вплоть до рассвета трое всадников медленно двигались трактом, но стоило солнцу выползти из-за восточного леса, как Вечный сразу свернул в направлении рощи, что зеленела по левую руку от путников. Там был сделан привал — Карлу и лошадям требовался отдых. Только ближе к полудню Дамаран вновь погнал свой отряд на восток.
Те полдня, что солдат и животные спали, двое Вечных опять провели в разговорах. Всю дорогу от Шелгарда Яра мучил вопрос о убитой Элизе. Мудрейший хотел получить однозначный ответ, объясняющий причины жестокости старшего спутника. Смерть двух стражников в первую ночь их знакомства Яр со скрипом, но принял как должное. Здесь же ложному сыну Ярада хладнокровный поступок магистра показался ненужным и злым. Не желая терпеть недомолвок в отношениях с новым товарищем, Яр повторно задал свой вопрос, едва они опустились на землю, закончив с делами.
— И все-таки, зачем нужно было убивать эту женщину? Ведь можно же было заткнуть чем-то рот и связать. Неужели, у вас здесь на севере так много народу, что жизнь перестали ценить?
На тираду Мудрейшего Дамаран даже глаз не поднял. Вечный полулежал на траве, занимаясь подсчетом украденных денег. Быстрые пальцы магистра на расстеленном рядом плаще разделяли по разным углам кругляшки трех цветов. Не отрываясь от дела, Эркюль коротко бросил:
— Жизнь ценна. Я сожалею, но так было надо.
— Я хотел бы услышать причины.
Эта просьба уже прозвучала приказом. Яр умел, если нужно быть твердым. Как-никак сотни лет прожил в качестве божьего сына и привык к своему положению.
Вот теперь Дамаран поднял взгляд на южанина. Три неравные кучки как раз завершили раздел. На мгновение в ясных глазах обогнал удивление гнев, но валонгец тотчас успокоился, и на красивом лице появилась пропитанная грустью улыбка. Вечный вздохнул и, приняв сидячее положение, придвинулся к Яру.
— А причины простые. Я не мог оставлять свидетеля.
Голос Вечного уже не сквозил былым дружелюбием, но все еще был не груб.
— Лиза знала меня. Не настоящего меня, всего лишь Малкольма, но и этого бы хватило. Пока что мы по идее еще обгоняем известия о моих злодеяниях — это я про твое спасение говорю. Но это не надолго. У имперцев связь хорошо налажена. Скоро нас будут искать по всему графству — следить лишний раз не стоит.
Тут Эркюль сделал паузу, во время которой быстро сгреб с плаща самую маленькую, состоявшую всего из нескольких монет, желтую кучку и отправил ее в кошель.
— А по поводу ценности жизни…
Серебристые кругляши со звоном посыпались в бархатистый мешочек.
— Нужно уметь правильно расставлять приоритеты.
Медяки не последовали за своими более ценными братьями — их небрежно швырнули в карман.
— То есть, чтобы тебе было понятней, перефразирую: всегда нужно взвешивать последствия своих решений. Ты же правил целым народом. Неужели никогда не приходилось делать чего-то подобного?
Мудрейший молчал. Воспоминания о погубленном поселке Орлов и о том, как он чуть было не бросил того же Валая, а заодно и всех раненых на растерзание подходящей орде были слишком свежи. Ведь тогда он в последний момент смог измыслить поджег на пути у чудовищ и уже был готов совершить страшный выбор, не найдись подходящего плана. План нашелся, но Яр был на грани. И магистра сейчас понимал, но…
— Молчишь? Значит тоже имеется кровь на руках, — по своему истолковал Дамаран промедление Яра. — От меня в этом мире зависит слишком многое, чтобы лишний раз рисковать головой. За последнее время я и так позабыл осторожность. На кону чересчур высокие ставки, и скажу тебе прямо — моя смерть повлечет за собой еще тысячи. Вот и думай — имею я право сейчас умирать? Сейчас, когда цели нашего ордена близки, как никогда? В следующие несколько лет мы можем добиться успеха в поиске, который идет уже много веков. Если ты пошевелишь мозгами, то поймешь, что убийство Элизы наименьшее зло, по сравнению с нашей поимкой имперцами.
Дамаран завершил свою речь и с вопросом глядел на Мудрейшего, ожидая реакции. Ну а Яр все молчал, погрузившись в раздумья. Пауза продолжала расти. Наконец, тишина затянулась сверх всяких приличий, и валонгец не выдержал:
— Ну так что? Все еще осуждаешь?
— Нет. Теперь я все понял.
Мудрейший, не дрогнув, сказал то, что нужно, но при этом подумал совсем о другом. Хоть магистр по-прежнему и оставался для Яра загадкой, но одну очень важную вещь он сейчас для себя уяснил.
«Мой спаситель — еще тот добряк» — сделал вывод Мудрейший — «Любого, вставшего у него на пути, этот страшный человек убьет без раздумий. В том числе и меня. Хорошо хоть, что мы на одной стороне.» — трезво размышлял Яр. — «Да… Не так уж хорош этот северный мир, как я думал вначале…»
— Ну и славно. Я рад, что мы все прояснили, — не заметил магистр двузначности в фразе Мудрейшего. — Мы и впредь должны быть друг с другом честны, и ты правильно сделал, что задал мне этот вопрос. Очень многое в наших краях для тебя непонятно — без должного знания запросто можно запутаться, а ошибки в нашей ситуации недопустимы. Если, что опять не поймешь, в себе не держи, спрашивай.
Дамаран довольно улыбался, радуясь своей быстрой победе.
— Да уж… Тяжело с тобой будет. Учить еще и учить. Знаешь, а начну-ка я прямо сейчас. Необходимый минимум знаний о нашем мире тебе позарез как нужен. Путь у нас не близкий. Что зря время терять? Видел, как я только что деньги считал? А зачем они нужны знаешь?
Дальше Вечный пустился в подробный рассказ о торговле, и к моменту, когда трое всадников снова отправились в путь, Яр уже неплохо разбирался в вопросе и знал все номиналы монет. Долгая дорога до границы Валонга обещала стать для любознательного жителя дикой Долины весьма интересной. Настроение Яра заметно улучшилось. Жестокость магистра не то, чтобы полностью смылась из памяти, но Мудрейший старался занять мысли другим. О чем подумать — ему доставало с избытком.
Две недели в пути, и от прежнего дружелюбия Вечного осталась едва ли десятая часть. Плавно и незаметно магистр за время дороги сменил стиль общения с Яром. Если раньше Эркюль обращался с Мудрейшим, как с равным, то сейчас житель южных лесов опустился на уровень Карла, а может и ниже. Ведь солдата хотя бы никто не учил уму разуму дни напролет.
И дело тут было не в самом обучении — Яр с удовольствием впитывал любые новые знания. Но вот тон, с которым магистр втолковывал своему великовозрастному ученику прописные истины, Мудрейшему был мягко сказать неприятен. Во время занятий Дамаран держал себя строго и даже высокомерно. Владыка Валонга давно перестал делать вид, что они с Яром ровня. Простейшие просьбы теперь приравнялись к приказам, а лишний вопрос, если он не имел отношения к теме урока, Эркюль оставлял без ответа. В сравнении со своим суровым наставником Яр ощущал себя сущим ребенком. Временами ему начинало казаться, что знания северянина вообще не имеют конца — хотя это его как раз только радовало.
Дистанция в отношениях Вечных росла. Магистр мрачнел с каждым днем, будто что-то предчувствуя. Граница Валонга стремительно приближалась. Ее пересечь Дамаран собирался тайком, что и не удивительно — весь их путь по Ализии прошел вдалеке от проторенных трактов. Отряд беглецов сторонился проезжих дорог, городов и таверн. В деревни и то заходили лишь дважды: еды прикупить, да один раз сменили коня, что слегка захромал. Теперь отдыхали ночами — днем больше проскачешь. Ведь времени было в обрез. Хотя на погоню, по правде сказать, и намека не виделось. Но Дамаран торопил — приходилось спешить.