Андрей Рымин – Вслед за Бурей. Дилогия (страница 90)
За спиной ветки громко трещат. Растояние до преследователей тает с каждым ударом сердца. Терпеть! Рано! Смехотворный отрыв сократился до нескольких быстрых шагов. Вот уже до ушей долетает дыхание недругов. Все! Пора!
Охотник свободной рукой ухватился за тонкое деревце и, по инерции описав полукруг, резко прыгнул Чажанам навстречу. Ближний к этому был не готов. Наконечник копья, проломившись сквозь ребра, заставил Безродного охнуть, а Кабаз уже двигался дальше.
Острие смотрит в грудь, но охотник быстрее. Отклонение — и кулак превращает нос в красное месиво. Кувырок по земле прямо под ноги третьему. По спине, раздирая одежду, скользит что-то острое. Больно…
Завалил! Руки лупят, не глядя, куда-то в район бороды. Хватит! Времени нет! Быстрый мощный рывок, и копье поменяло хозяина. Разворот. Ох, как вовремя! Обладатель разбитого носа бьет сильно… но мимо. Еле-еле успел увернуться.
Не вставая, ногой под колено — и в сторону. Поднимаясь, древком красномордому в лоб. Красномордый? Ну здравствуй, Маждяк. Чуть назад, и копье развернувшись пронзает зловонное брюхо.
Где другие? Расквашенный нос, припадая на правую ногу, пытается смыться. И все? Нет! Еще один малость отстал и теперь, прислонившись к стволу, собирается выстрелить.
Вновь прыжок. Свист стрелы пробивается в ухо, а у лучника в пальцах зажат уже новый снаряд. Не успеешь, гаденыш! Рука посылает копье в скоротечный полет. Звук — что надо. Противное чавканье сменяется хрипом и бульканьем. Прус сползает к земле вдоль ствола. Поделом! Десять быстрых шагов. Лук, что выпал из вмиг ослабевшей руки, достается Кабазу.
Стрела? Где стрела? Вот она! Перья торчат из плюща у подножья соседнего дерева. Выдох. Вдох. Миг спокойствия. Есть! Хромоногий качнулся, когда ему в спину вошел наконечник. Теперь не боец.
Мощный рывок, и копье покидает грудь Пруса. Седовласый урод уже мертв, и ему все равно. Кровь обильно покрыла древко. Пальцы мерзко скользят, но особой беды в этом нет. Как нет и противников.
Тяжело дыша, Кабаз быстро обвел взглядом местность вокруг.
Маждяк тихо стонет, не в силах подняться. Дрожащие руки пытаются удержать кровь внутри. И кишки заодно. Подстреленный в спину куда-то ползет, волевыми рывками. Заколотый первым лежит без движений — он умер мгновенно. Другие?.. Не видно. Похоже, погнались за Ингой. А раз так, значит отдых закончен — раздумывать времени нет!
Тут у парня возникла практичная мысль: «Не добить ли двух раненых?». Но уже миг спустя родич плюнул на эту затею и полез отцеплять с тела Пруса колчан. «Все равно — мертвецы. Пусть еще напоследок помучаются.» — не почувствовал жалости к тварям Кабаз.
Страх за Ингу гнал дальше. Воображение рисовало картины одну ужасней другой. Сердце щемило так сильно, что руки тряслись. Быстрые сборы закончились, и охотник опять ломанулся сквозь заросли. Теперь надо на юг.
Двигаться приходилось урывками. Промчавшись сотню-другую шагов, Кабаз замирал и прислушивался. Пока никаких звуков не было. Только ветер посвистывал в кронах, да кровь колотилась в висках. Может, замысел Инги сработал, и девчонка уже на пути к челнокам? Но тогда, где же все остальные Безродные? Тоже бродят по лесу, как он? Нужно первым ее отыскать…
Еще перебежка. Еще. Скоро остров закончится, а вокруг так же тихо и пусто — как-будто все вымерли. Три мили по плотному лесу — не шутка. Охотник изрядно запыхался, но передышки не брал. Возвращаясь обратно к стоянке и лодкам, Кабаз делал длинные петли от края до края по всей ширине островка. Так он мог не бояться пройти мимо Инги. Но сколько же времени, пота и сил уходило на эти зигзаги… Можно было бы сразу рвануть к челнокам, понадеясь, что девушке все удалось, и она уже там. Только вдруг все иначе? Пусть уж лучше она уплывет без него, чем случайно он бросит любимую сам. Нет уж! Не бывать этому!
По прикидкам недавнего пленника, путь назад подходил к середине. В лесу начинало темнеть. Наконец, когда парень совсем уж отчаялся, остановка после очередного рывка принесла результат. До ушей Кабана долетели какие-то звуки. Впереди, но не так уж и близко, кто-то вроде бы спорил. Негромко. Слова было не разобрать.
Первым глупым порывом было сразу же броситься к месту, где слышался голос. Но Кабаз смог себя удержать и, тихонько ступая, стал красться, как множество раз на охоте, когда подбираясь к добыче стараешься лишний раз не дышать. Сначала движения разгоряченного парня пущей плавностью не отличались, но постепенно навыки взяли свое, и шаги обрели свою прежнюю мягкость. Потекло напряженное ожидание. Охотник подкрадывался все ближе и ближе.
— Важга, хватит уже! — эту фразу Кабаз уже смог разобрать. И она ему совсем не понравилась. Но нервы не сдали — ноги продолжили медленно и осторожно ступать.
— Ну заканчивай! Скоро стемнеет, а наших все нет. Этот Дарг не слабак. Вдруг, не сдюжили? — Длинная речь пахнет страхом.
— Их четверо. Как-нибудь справятся. — Голос Важги немного дрожит. Безродный как будто запыхался.
Подобравшись еще чуть поближе, парень смог уловить звуки некой возни и едва различимые всхлипы. За кустами творилось какое-то действо. С монотонными частыми вздохами Важги, понимание медленно просачивалось в мозг Кабана.
— Щас я кончу, и будем искать этих олухов.
«Что?..» — Кабан замер на полушаге.
Смысл слов, наконец-то, дошел до Кабаза, и вселенная юноши рухнула. Ужас, боль, гнев и ярость моментально сменили друг друга. Тело прыгнуло. Разум напрочь смело красно-черной волной. По лицу захлестали колючие ветки кустов, но охотник не чувствовал боли. Даже вырви какой-нибудь сук в этот миг ему глаз, разъяренный Кабаз не заметил бы этого. Все его существо растворилось в порыве чудовищной ненависти, что сейчас, разорвав душу в клочья, превратила охотника в дикого зверя.
Все! Последний зеленый барьер побежден. Сквозь плывущую красную пелену глазу видится страшное. Ноги Инги раздвинуты в стороны, тело прижато к земле. Руки связаны стеблем вьюна за спиной. Изо рта выступают края толстой ветки — такую не выплюнуть. Уперев меж лопаток колено, один держит спереди. Другой — прижимает бедро и отводит ступню. Ну а сверху…
Прыщавая задница Важги гуляет вверх-вниз. Штаны на лодыжках.
Услышав как мнутся кусты, Чажан замирает и тут же пытается скатиться с измятого тела. Но поздно!
Наконечник копья входит в спину. Хрустят позвонки. Выше копчика твердое место, но ярость прибавила сил. Вожак бородатых ревет, словно буйвол. Крик — нектар для ушей. Сдохни, тварь! Обратным движением тупой край древка врезается второму в лицо. Зубы с треском вминаются в небо и дальше. Человек отлетает назад, пропадая из виду. Теперь к третьему! Тот выставил руки вперед, но нога Кабана пробивает защиту. Демон, бывший когда-то Кабазом, с криком прыгает сверху. Уже без оружия. Руки лучше копья. И страшней…
Настырные пальцы находят лицо. С неожиданной силой вцепляются в кожу и рвут, рвут, рвут, рвут… Звук идущий из горла Чажана не похож ни на что. Через миг вместо щек на лице остаются лохмотья. Глаз давно уже нет. Уши держатся непонятно на чем. Пара долгих мгновений, и борьба затихает. Озверевший Кабаз неохотно бросает добитую жертву и снова хватает копье.
Важга стонет и дергает шеей, не в силах поднять головы, но Чажан с развороченной челюстью уже на ногах. Борода его слиплась от крови, в расширившихся глазах пляшет ужас. И не зря! Сейчас вид Кабаза способен заставить сбежать даже тварей орды.
Безродный успел развернуться и сделать два шага, когда его страхи навечно прервало копье прилетевшее в спину. Теперь уже к Инге. Рыбачка пыталась ползти, но без помощи рук выходило не очень. Палку — прочь! Кляп отброшен. Стон девушки вмиг обращается криком. Звериным, совсем не людским. Путы содраны в пару мгновений, без помощи острых предметов — в руках Кабана сейчас силы богов!
Все! Свободна!
Но спасенная, вместо объятий и слов благодарности, отпихнула Кабаза и схватила лежавшее рядом копье одного из Чажанов.
— Разверни! — голос Инги был страшен.
Охотник нагнулся и, дернув лежащего Важгу за вялую руку, перевернул его на спину. Безродный не дергался — видно, первый удар перебил ему спину. Но в глазах разум все еще жил. Взгляд щербатого двигался, перебегая от Инги к Кабазу и снова обратно. Синие губы кривились в попытке им что-то сказать.
На дрожащих ногах девушка кое-как подошла к умирающему. Наклонилась, поймала осмысленный взгляд и, презрительно плюнув в лицо, вогнала наконечник в глазницу.
Тишину, что повисла над островом следом, нарушали лишь трели сверчка.
Глава седьмая
Сотворение мира
— Проклятый… — медленно произнесла Мина, как бы пробуя слово на вкус. — И кто же их проклял?
— Как кто? — удивился дружинник. — Боги и прокляли.
— А за что? — продолжала охотница выпытывать новые знания.
— За то, что ослушались и поддались уговорам Зарбага, — словно маленьким детям, втолковывал Джейк всем известные истины своим новым приятелям.
— Так а Яр здесь причем?! — громко возмутился Валай. — Мудрейший с Зарбагом поди дружбу-то не водил. Его-то за что?
— Так весь род их с рождения проклят, — еще больше запутал охотников северянин. — Знаете что? А давайте, я по порядку попробую все рассказать. Может, так вы поймете.
Естественно они согласились. Сколько уже болтают, а разговор об участи Яра, сбежавшего из под охраны, так и не привел к пониманию произошедшего. Постигнуть связь между бессмертием Мудрейшего и тем, что случилось у родичей не получалось, как бы Джейк не старался. Мина, Валай и Ралат уже слышали, как и все остальные, преподнесенную Монками версию странных событий той ночи. По мнению Альберта, да и других северян, Мудрейшего увели на восток некие враги Империи. Сам Яр ушел вместе с ними, или же его увели силой — баронет не знал, но то, что солдат зарубили, а клетку открыли ключом было точно известно. Валонгский купец, побывавший в Долине, оказался не тем за кого себя выдавал, и сейчас догонять их отряд было поздно. Да к тому же и некому.