Андрей Рымин – Вслед за Бурей. Дилогия (страница 71)
Дальше Тинто увидел, как лучшие сарийские воины, составлявшие Божественный полк, умеют превращаться в заботливых слуг. По одному только взгляду «Холодного» ангела несколько высоченных Бесстрашных бросились к странной карете. В задней части этого громоздкого транспорта располагался обширный отсек для припасов и грузов. В мгновение ока, недалеко от «кургана», на скошенной прямо мечами траве поднялся аккуратный походный шатер, где и укрылся от летнего солнца Великий. Вокруг тут же выстроилась цепочка охраны, а остальные гвардейцы принялись разбивать собственный аскетический лагерь.
Время шло, и жара угнетала людей. К колодцу у караулки стояла бессменная очередь из Бесстрашных, терзаемых жаждой. Тинто ерзал на прохладной поверхности лавки. Солнце медленно двигалось к западу.
Через пару часов ожидания непонятно чего, легкий полог шатра распахнулся, и ангел выбрался под открытое небо. Подойдя к краю иссушенной мертвой поляны, Даниэль снова вытащил камень и ловко его провернул, словно тот был не цельный, а как бы из двух половинок. В этот раз небожитель стоял на виду у Кинтара, и старый охранник из своего окна прекрасно все рассмотрел. Ничего не случилось, «летуна» крутанули обратно, и Великий вернулся в шатер.
Спустя еще два изнурительных жарких часа все повторилось по новой. Результат в этот раз снова был никаким, но «Холодный» не дергался и спокойно опять удалился к себе, продолжать ожидание.
Очередная попытка повертеть серый камень случилась уже на закате. Даниэль, подойдя на привычное место, вновь проделал свое непонятное действие. Уже возвратившийся после обхода секретов, Кинтар вздрогнул и резко вскочил, не поверив увиденному. Волшебная вещь ожила, осветившись зеленым огнем, а ангел тотчас подозвал одного из Бесстрашных.
Сын богини начал тихо что-то втолковывать своему человеку, а когда коренастый гвардеец, уяснив все, что нужно, закивал головой, Даниэль громко крикнул, да так, что услышал и Тинто:
— Все назад! Тридцать ярдов от нас! И не меньше!
Вышколенная охрана «Холодного» моментально отпрянула на озвученную дистанцию, а Великий осторожно притронулся к самой вершине волшебного камня. Гром не грянул, земля под ногами людей не шатнулась, не забился порывами ветер в степи. Летний вечер окутывал мир своим зноем, как прежде, только свет, исходивший от чудной вещицы, неожиданно сделался красным.
Первый ангел пошел в направлении края «кургана», а чудесный булыжник остался парить над землей, не имея опоры, точно так же, как пропасть веков, охраняя останки покойника, висел в середине иссохшей поляны «летун». Подобравшись вплотную к незримой границе, Даниэль на мгновение замер, а затем, будто делая нечто торжественное, двинул ногу в решающем шаге…
Не веря увиденному, обалдевший Кинтар тер глаза. Черный сапог небожителя опустился на мертвую землю. Барьер был пройден. Незыблемая преграда — повержена, и защита «кургана» — снята. Ангел смело прошествовал к центру поляны и, схватив «летуна», прикоснулся рукой к его выпуклой части. Поменяв на зеленый сияющий цвет своих символов, серый камень, о чудо, покинул привычную точку в пространстве и, подвластный руке Даниэля, полетел в направлении все еще красного брата.
— Дотронься! — повелительно крикнул «Холодный» гвардейцу.
Тот, с опаской, хотя и считался Бесстрашным, резко дернул рукой, словно гладя опасного зверя. Камень рухнул в траву, а Великий, поспешно приблизившись к месту падения, без проблем отыскал по зеленому слабому свету волшебный предмет и, подняв его, быстро крутнул между рук, выключая. Свет погас. Камень скрылся все в том же кармане, а «Холодный» уже возвращался обратно к иссохшему трупу.
Подойдя к мертвецу, Даниэль удостоил того быстрым взглядом, а затем, повернувшись спиной к наблюдавшим за всем этим действием людям, незаметным движением вскрыл «летуна», погасив, заодно, и свечение. Ни один из Бесстрашных, ни Тинто уже не могли рассмотреть, как опрятные сильные пальцы Великого аккуратно достали из недр раскрытого, словно ракушка, предмета маленький продолговатый кристалл. Ярко-синий, под стать ледяным глазам Первого ангела, шестигранный в сечении, стержень был тотчас же зажат в кулаке.
В этот миг Даниэль отступил от привычного образа и, позволив эмоциям вырваться, вскинул руки к далекому небу и надрывно взревел:
— Д-а-а-а-а!!!
Остудив свою дикую радость, ангел вновь опустил очи к трупу, и негромкая речь полилась над останками древнего вора.
— Вот и все, братец. — поучительным тоном обратился Великий к покойнику. — Осколок звезды возвратился к хозяевам. Ты проиграл. — слова Дениэля звучали настолько серьезно, словно ангел общался с живым человеком. — Ну и как? Смерть в мучениях стоила этих двух, с чем-то там, тысяч лет? Чего ты добился?… Молчишь? Ах, ну да… Ты же сдох. Ты же просто слежавшийся прах. — в коем веке, холодные губы скривились в улыбке. — Ты, наверное, думал, что оставил всех нас в дураках? Думал, навечно украл у нас Камень? Свершил благородное дело? Принес себя в жертву на благо другим?… А, вот, нет! Ты украл только время! А время для нас, словно пыль! Как и ты! — с этими словами, сапог Даниэля, с размаху, врезался в иссохшее тело покойника. Труп разлетелся на части, и облако пыли окутало Первого ангела. Наблюдавший за этой картиной, взволнованный Тинто Кинтар отшатнулся в глубины своей караулки, когда из клубов сероватого праха, бывшего некогда сыном Великой богини, прорвался в окрестную степь, пробирая до дрожи в коленях, жуткий нечеловеческий хохот.
Книга вторая
Бремя сильных
Пролог
Орден Мудрости
Несуразная кособокая шляпа прыгала по дороге, гонимая ветром. Соломенный головной убор, шелестя разодранными полями, проделывал на бегу замысловатые кульбиты, один чуднее другого. Серое облачко пыли, сопровождавшее нелепого «циркача», игриво клубилось над самой землей. Не будь шляпа так замусолена, дорожная грязь в пять секунд изменила бы цвет попрыгуньи. Но, увы — некогда желтая яркая шляпа и так давно потемнела, утратив весь лоск и покрывшись размытыми пятнами.
Хозяин соломенной жути прилично проигрывал в возрасте своему головному убору, но в скорости уступать не хотел. На вид лет восьми босоногий мальчишка вприпрыжку скакал вслед за шляпой. Беглянка никак не сдавалась и под хохот толпы продолжала свое путешествие, кувыркаясь в воздушных потоках. Народ из ползущих по тракту телег и повозок шутливыми выкриками подбадривал паренька. Не отставали в задорных подначках и пешие путники. Дорожная публика вовсю веселилась, вот только помочь мальчугану никто не спешил. Радуясь бесплатному представлению, крестьяне гоготали и улюлюкали, а один долговязый погонщик овец так и вовсе пнул шляпу ногой, предавая ей скорости.
Веселье на воркском тракте царило недолго. Северный ветер принес стук копыт. Причем, многих. Народ на пути верховых разбегался, освобождая проезд. Повозки спешили прижаться к обочине. Середина дороги пустела на глазах. Конные приближались, и в поднявшихся пыльных клубах уже проступили очертания угловатой черной кареты. Несущийся экипаж сопровождало две дюжины воинов, что с лихвой подтверждало и так очевидное — в столицу Лингана направляется некто особенно важный. Двое звенящих кольчугой охранников скакали впереди кареты, расчищая дорогу. Задача сих воинов легко выполнялась сама по себе, ибо люд был привычен к подобным маневрам, и толпа расступалась заранее, не дожидаясь приказов и криков.
Стремительная процессия почти поравнялась с тем местом, где мальчик смешил ротозеев охотой за соломенной дичью, когда налетевший порыв ветра швырнул шляпу в сторону. Ни секунды не думая, чумазый хозяин не менее замызганного головного убора ринулся вслед за беглянкой. Малец настолько увлекся погоней, что не заметил произошедших вокруг перемен. Причем, вильнул несмышленыш так быстро и неожиданно, что удержать его никто не успел. Передовые уже проскакали вперед, и отогнать глупыша было некому. Кто-то из ближних зевак было кинулся ребятенку на помощь, но уже слишком поздно…
Возница рванул поводья, уводя в сторону четверку гнедых. Противно заскрипели рессоры. Карету шатнуло. Детский крик потонул в дружном вздохе толпы.
Протянув по инерции еще ярдов двадцать, экипаж остановился. Карету качало из стороны в сторону. Фыркали недовольные лошади. А в месте трагедии плотный строй верховых уже смыкал круг. Многие солдаты спешились и, склонившись над распростертым телом мальчонки, негромко о чем-то переговаривались. Убрав с лиц улыбки, зеваки тянули шеи, стараясь хоть что-нибудь разглядеть за широкими спинами воинов. Вмиг отыскавшиеся родители малыша судорожно протискивались между конских боков.
Несколько долгих секунд, и отчаянный вопль прорвавшейся к сыну матери подтвердил догадки собравшихся ротозеев — случилось самое страшное!
Двое стражников вытащили из тесного круга отца погибшего ребятенка. На лице мужика начинал растекаться синяк. Грязные щеки блестели дорожками слез. Взбешенный утратой крестьянин по началу бросился на служак с кулаками, но, получив увесистую затрещину, взял себя в руки и сейчас только беззвучно ругался сквозь зубы и зло зыркал из-под сведенных в кучу бровей.
Один из солдат стремглав подбежал к карете. Темневшее мутным стеклом небольшое окошко слегка приоткрылось. Из недр покрытого золоченой резьбой экипажа дохнуло ароматом духов, и послышался голос: