Андрей Рымин – Вслед за Бурей. Дилогия (страница 60)

— Хорошо все-таки, что Бариш погиб. — заявил, не стесняясь, Гайрах. — У него двое деток, жена, мать старуха. Прошлым утром все были живы-здоровы… Сейчас едва ли. Не сожри его демон, как бы ему нынче погано пришлось. Поди, руки бы на себя наложил. А так — ничего. Всей семьей, за раз, в мир духов ушли. Быстрее там друг друга отыщут. Или, скажешь, не прав я?

Кабаз на дурацкий вопрос ничего не ответил и только печально вздохнул. Причем, было полной загадкой, к чему этот вздох относился. То ли парню взгрустнулось о Барише, то ли грудь колыхнула щемящая жалость к семье бородатого Райха, то ли просто Кабан сам себе посочувствовал, понимая, что слушать все эти нелепости ему предстояло еще очень долго.

— Молчишь? Ну и ладно. Сам знаю, что прав. — не желал униматься Гайрах. — Мне вот проще. Четвертый десяток пошел, а ни, семьи ни жены, так и нет. Не зря же говорят, что от судьбы не уйдешь. Видать, на роду мне написано было живым остаться. Оттого и хожу в бобылях. — выдал Райх мудрую мысль. — А раньше все думал: чего это девки меня не хотят привечать? Охотник то я неплохой. Не из первых, конечно, но и в последних не хаживал. Теперь понимаю — судьба.

Сложных логических выводов Райха Кабаз не поддерживал и считал, что в поисках спутницы жизни Гайраху мешал не какой-то фатальный мистический рок, а всего лишь не в меру болтливый язык, своим трепом способный отпугнуть и глухую.

— Ты бы лучше сказал, долго ли нам еще до озера топать. — вмешался Кабан в бесконечный поток рассуждений.

— Ну даешь! Чем ты слушал, когда меня Марика спрашивала. — удивился Гайрах, рассказавший о предстоящем маршруте еще в самом начале пути.

— Повтори, сделай милость. Уж с тебя-то, поди, не убудет. Все равно же трещишь, как сорока. Так хоть с пользой получится.

— И то правда. Повторю. Мне не жалко. — согласился Гайрах. — Значит, слушай. Миль сорок еще — наши земли. Дальше — Лорки. Соседи сносные. Там проблем не возникнет. За ними — Чажаны. Вот те — гады редкостные. Слабаки, в принципе. Но воруют… — жуть! Всей округе от них житья нет. И до нас добираются. Били их, били, а все без толку. Ну да ладно. Отвлекся. — Гайрах, на ходу, почесал свой затылок, сводя мысли в кучу. — Потом, стало быть, Тевелей земли. Большой клан. С десяток поселков имеют. Некрупных, конечно, но народа хватает. Под ними лесов, миль на сто во все стороны. Идти будем долго… — Гайрах сделал паузу, видно, оценивая свое «долго» в шагах или днях. — Вот дальше мне уже бывать не случалось. Но знаю, живут там какие-то странные Бархи. Или, все-таки, Барги. Запамятовал. У них все не как у людей. Слышал, селятся врозь. Не большим поселением, типа нашего, а отдельными семьями. И живут каждый сам по себе, но при этом, как будто и вместе. Мало знаю про них. Что уж врать. Да нам то и не важно. Главное, что прямо за ними начинаются земли Варханов. А вот те-то, как раз, у Великого озера селятся. Весь западный берег подмяли. Рыбаки.

Безродный внезапно умолк, словно уже завершил свой рассказ. Да вот только Кабан уже слышал отчет болтуна, предоставленный ранее Инге. И хотя все в тот раз излагалось другими словами, парень сейчас понимал, что концовка этого географического доклада еще не настала. Тогда Райх раскрасил все темные пятна в Долине до самого восточного края. Наверняка и теперь не забудет про Миртов. Уж больно они ему любы.

— Ну вот, я тебе почти и ответил. Ты спрашивал, далеко ли отсюда до озера? Далеко. Миль, эдак, триста наберется. При спешке, за неделю можно управиться. Но с моей ногой, вдвое дольше закладывай. Да только дойти до него, до озера, это еще не все. Обогнуть придется. Еще дня четыре накинь. Если где и ждет нас спасение, так только за Великим озером. Там Одрег правит. Знаменитый своим умом и силой на всю Долину, вождь клана Миртов.

Последняя фраза рассказчика, прозвучавшая возвышенно и даже как-то торжественно, подтверждала правоту Кабана, ожидавшего услышать в итоге именно эти слова о могуществе чудного клана.

— Говорят, Одрег мудрее самого бессмертного демона, чье колдовство Боголюбам служит. Мирты все земли за озером заняли, да и соседей, глядишь, подомнут. Зуб готов дать, весь народ, что бежит от чудовищ, туда и стечется. Больше-то некуда. Мир не бескрайний.

Сделав подобные выводы, Гайрах отдышался и дальше продолжил выстраивать, по его разумению, точный детальный сценарий развития грядущих событий:

— Людей соберется так много, что, помяни мое слово, на всех-то и копий не хватит. Но то не беда — намастрячим еще. Придут демоны, а тут на тебе! Не по зубам силушка. Отобьемся. Как есть, отобьемся. Переломим хребет своре проклятой. Поуменьшим в числе. Пустим кровь. А там, глядишь, и назад к Зарбагу погоним. Из какой там они дыры вылезли? Вычистим свои леса от напасти, и все опять пойдет, как и прежде.

Безродный замолк на секунду, а затем, уже в новой тональности, грустно добавил:

— Нет, вру. Как прежде уже не будет. Никогда не будет. Мой клан не вернуть…Да и кто его знает, кому предстоит пережить эту пору. Где Урги? Где Кежучи? Где, наконец, Боголюбы? Хотя, уж за этих печалиться нечего. От них эти твари пришли, так пускай на себя и пеняют. Как пить дать, пережрут их чудовища вскорости, коль еще не сожрали. Этих гадов ни Мирты не примут, ни другой кто из наших. Хоть какая-то польза от этой зубастой напасти — очистят заречные земли от лишнего мусора. Изведут Боголюбов под корень.

Вот теперь Райх, похоже, закончил свой краткий ответ на вопрос Кабана о дороге до озера. Его силам болтать, наконец, отыскался предел, и, о чудо, Гайрах замолчал, и надолго. Ночь катилась к своей середине, и у путников начался зев, подтверждая конечную фазу усталости. Страх немного утих. Нервы сгладились. Встал вопрос о привале и отдыхе.

Место выбрали. Обустроились наскоро. Закусили прихваченной девушкой снедью. Поделили ночные дежурства, легли. Но не все. Только Райх и Кабаз. Как ни странно, но первой стоять в карауле сразу вызвалась Инга. Не имея сил спорить, Кабан провалился в мучительный сон. Хоровод из расплывчатых мутных кошмаров закружил молодого охотника, и когда его принялись тихо толкать, пробуждая, парень искренне был благодарен спасителю.

— Что, пришла моя смена? — пробурчал, поднимаясь, Кабаз.

— Да. Но дело не в этом. — зазвучал в ответ шепот подруги. — Разговор есть. Давай отойдем.

Уведя парня в сторону, ярдов на десять, девушка предложила присесть и сказала:

— Нам придется уйти. И чем раньше, тем лучше.

— В смысле? — не понял Кабаз.

— В смысле, вдвоем. Без Гайраха.

— Так, а он как же? Мы что ж, его бросим? Хромого? — не поверил охотник своим ушам.

— А чего ты хотел? — накинулась на юношу Инга. — Предпочтешь две недели ползти до Великого озера? Нет у нас столько времени! У меня точно нет!

— Ну нельзя же так! Он один не дойдет! — рассердился, в ответку, Кабан. — Лучше сразу убить! Меньше мучиться будет! — не всерьез предложил охотник.

— Так убей!..Что? Слабо? Ну тогда и не умничай больше! Хватит спорить. Уперся, как маленький. Сам ведь знаешь, что выбора нет. Либо бросим Гайраха и сами спасемся, либо твари нас сожрут всех троих.

Инга слегка подостыла, но фразы ее, постепенно, делались жестче, а в голосе слышался холод. Теперь она уже не сверкала глазами, а очень серьезно и четко, используя веские доводы, убеждала Кабаза в своей правоте:

— Ты подумай, ну кто он тебе? Не отец и не брат. То, что ногу свернул — не твоя вина. Мы ему ничего не должны. И так уже сделали больше, чем нужно. Потихоньку уйдем, пока спит, и забудь. Сейчас время такое, люди сотнями гибнут.

Слушая эти тирады, Кабаз все сильнее кривился лицом и упорно молчал. Оба были уже на ногах и стояли напротив друг друга. Видя, что так Кабана не проймешь, Инга вздохнула и попыталась, меняя подход, достучаться до парня с другого конца и другими словами:

— Вот же боров упертый. Своей совести в жертву жизнь готов принести. Тут ты вправе. Не спорю. Да ведь есть еще я! И меня на алтарь?! Выискался добродетель великий! Аж тошно! — Инга плюнула парню под ноги и, внезапно, расплакалась. — Что же ты со мной делаешь, глупый. — бормотала она сквозь текущие слезы. — Раньше я бы смогла уйти и сама, а теперь уже поздно. Угораздило дуру влюбиться в такого упрямца. Ладно. Что уж тут. Останусь с тобой и с твоим хромоногим треплом. Жаль… Так мало пожили.

Не готовый к такому Кабаз, поначалу, застыл, словно вкопанный, но секундой спустя сердце снова пошло, и охотник стремительно стиснул в объятиях, одновременно крепко и бережно, свою хрупкую милую спутницу. «Любит! Любит! Любит!», поглощая весь мир без остатка, гремело в сознании парня. Все другие эмоции, мысли и чувства, как волной, вымыло из головы влюбленного юноши. Все тревоги и страхи сразу стали вторичны. Даже совесть забилась в какую-то щель. Ощущая всем телом тепло, исходящее от сжимаемого в руках источника счастья, Кабаз сдался и прошептал Инге на ухо:

— Хорошо. Мы уйдем.

Заплаканные карие глаза, поднявшись, взглянули на парня с надеждой.

— Правда? Тогда что же мы медлим? Пошли.

— Не сейчас. Ляг поспи. Утром тронемся. Ты пойми, не могу я трусливо сбежать. Завтра все ему выдам, как есть, и уйдем. Он поймет. Так честнее… А если и нет, все равно. Отдохни. Утром сделаю все, как решил. Обещаю.