Андрей Рымин – Вслед за Бурей. Дилогия (страница 139)
— Эль, представь меня.
Бывший Люк, оказавшийся Элем, слегка улыбнулся, видно предвкушая какой-то приятный момент и, повернувшись к Мудрейшему, торжественным голосом начал:
— Яр, советую поклониться. Перед тобой сам император! Юлиан, первый этого имени, Владыка Империи, Защитник людей, Носитель света и Божья длань. Тебе оказана большая честь. Цени это.
Мудрейший послушно склонился перед правителем. И дело здесь было даже не в совете лже-Люка. Яр и сам ощутил необходимость подобного жеста. Перед хранителем Племени стоял действительно Большой человек.
«Человек ли?» — неожиданная догадка озарила своей простотой. «Юный, стройный, взгляд полон ума…»
— Если Эль говорит, что ты нам подходишь, то так оно и есть, — опять заговорил император. — Надеюсь, ты оправдаешь наше доверие. Причем, запомни — доверие теперь у нас с тобой полное. Никаких «если», никаких «может-быть». Отныне и навсегда мы с тобой на одной стороне. Мы — одно. Наш народ — твой народ. И наоборот — тоже истина. Твои люди уже присягнули на верность и стали имперцами. Теперь твой черед. Ты готов дать мне клятву?
— Если про моих родичей без обмана, то готов. Еще как готов!
Все существо Яра в этот момент ликовало. Лучшего поворота событий и придумать было нельзя. Его принимали в Племя. В огромное новое Племя. Сильное и могучее, принадлежащее этому новому миру. И мало того — его родичи уже влились в этот народ. А еще… Еще внешне юный старик почувствовал невероятное облегчение, не похожее не на что из ощущаемого им прежде. Груз ответственности, скопившийся на его плечах за века, как будто бы начал легчать. И Яр понимал почему. Больше ему не придется заботиться о своих в одиночку. Свои стали нашими, и у Племени новый Мудрейший. Вот он — стоит перед ним, и зовут его Юлиан. Император Юлиан — Вождь Вождей!
— Ну я же говорю — человек. Сразу про своих спрашивает, — улыбнулся Люк-Эль.
— Раз готов, то клянись, и закончим на этом, — между тем продолжал Юлиан. — У меня уйма дел.
Повторяя за Элем слова, Яр дал клятву:
— Перед ликом богов я — Яр, сын… Асура, присягаю на верность Империи и ее императору! Клянусь свято блюсти законы божьи и страны своей! Клянусь жизнь прожить и умереть имперцем! Клянусь защищать свою родину и народ ее! А, если нарушу я свою клятву, страдать мне в Бездне зарбаговой до скончания мира!
Произнеся последнее слово, Мудрейший почувствовал прилив сил. Он словно заново родился. Прежняя жизнь завершилась. Началась новая. Юлиан, будто что-то такое заметив в глазах новоиспеченного подданного, сдержанно улыбнулся.
— Я рад, — сообщил император. — Я действительно рад. Не каждый день наши ряды пополняются такими людьми. Позже мы с тобой еще пообщаемся, но сейчас нам пора. Эль расскажет тебе, что к чему. Пойдем, Фарел.
Стриженый мгновенно оказался возле выхода и рывком раскрыл створки. Взгляд его серых глаз растерял долю холода, но и тепла в нем пока не чувствовалось. На Яра смотрел человек осторожный… и умный. Хотя, каким же еще окружать императора? Уж точно не дуракам.
Юлиан кивком распрощался с Мудрейшим и вышел из комнаты. Стремительный спутник монарха, тенью, скользнул вслед за ним. Двери снова закрылись, и Вечные остались вдвоем.
— Вот и все, Яр. Теперь ты имперец.
Широкая улыбка прежнего Люка сияла на юном лице.
— Отец дал добро. Впрочем, другого я и не ожидал. При нынешних-то временах. Ситуация сейчас очень сложная…
— Стой! — прервал Эля Яр. — Так ты что же… Ты сын императора?!
От неожиданности догадки голос Мудрейшего дрогнул. Вечный же осклабился еще шире и даже немного прихрюкнул, подавив неуместный смешок. Потом, правда, тут же собрался, и ответ Эля прозвучал уже совершенно серьезно:
— Нет, Яр. Ты ошибся. Мой отец стоял рядом. Он всего лишь советник. Тайный, конечно — официально нас нет. Ты все, помнится, спрашивал — кто я такой? Так теперь, наконец, я имею право ответить.
Эль внимательно посмотрел на Мудрейшего, словно стараясь увидеть в том что-то доселе невидимое. При этом правая рука Вечного твердо легла на плечо своего недавнего пленника.
— Я слуга, Яр, — тихо проговорил Эль. — Слуга Империи. Слуга своего народа и своей совести. Такой же, как и мой отец. Такой же, как и ты, Яр. Совершенно, такой же.
Глава восемнадцатая
Последний шаг
— Ты что, вконец одурел?! — мгновенно вспыхнула Инга. — Никого я не убивала! Уплыл твой чажанчик. По доброй воле уплыл!
В сердцах девушка даже стукнула парня ногой по спине, так ее проняло. Охотник, не обратив внимания на пинок, продолжал сидеть на песке, бесцельно буравя взглядом озерную гладь. Вернувшись утром с малого островка, Кабаз сначала пару часов провалялся в укромных кустах, размышляя о жизни, а уже после приплелся-таки обратно на пляж, где его и отыскала рыбачка. Общаться с подругой охотнику по-прежнему не хотелось, но на третьем оклике парень не выдержал и весьма грубо высказал свое мнение о случившемся ночью с Лисеком. Причем, сделал это без крика и без размахивания руками. Просто слова употребил злые, да обидные. Сам же при этом, как сидел не оборачиваясь, так позы и не сменил. Не желал ее лица видеть, смотреть в глаза ее подлые.
— Ага, ври дальше. — Кабаз все так же рассматривал горизонт. — Нет тебе больше веры. Совсем завралась.
— Да говорят тебе, дурень — уплыл он, — видя, что парень не реагирует на ее буйства, сбавила тон Инга. — Как только понял, чего я хочу, так сразу же согласился. Мне даже уговаривать не пришлось.
— Ну, хватит уже, — протянул Кабан умоляюще. — Думаешь, я совсем слепой? Там помимо сломанной копанки, еще и кровь кое-где. Наследила ты сильно. Можешь не отпираться.
— Кровь! Моя это кровь, идиот тупорогий! — снова взъярилась Инга. — На, посмотри, как меня твой выкормыш ткнул!
Резким движением девушка сунула ему под нос свою руку. На внутренней стороне предплечья, ближе к локтю, красно-синим пятном выделялась свежая рана. Неглубокая, на пол пальца длиной. Ничего с виду страшного, ближе даже к царапине, но набрызгать немного могло. Кабаз вспомнил те редкие капли, что утром приметил в пожухлой траве, и неожиданно засомневался в своих прежних выводах. Про то, что пролитая на островке кровь могла и не принадлежать Лисеку, он как-то не думал. Наверное, вид преспокойно сопящей в землянке подруги отмел эту мысль подсознательно. Раз спит, значит все хорошо.
— Я его разбудить хотела. Тихонько пихнула древком сквозь дыру, а он как скоканет. Всю крышу разворотил. Я в сторону, а он меня копьем тычет. Осколок ракушки на палку приделал… А ты небось и не знал, что он оружием обзавелся?
— Зачем ты все это устроила? — перебил Кабаз Ингу. Ответ-то он в общем-то знал, но хотелось послушать, что скажет девчонка. Вернее, как она это скажет.
— Понятно зачем. Ты хотел меня бросить! И не просто бросить. а с заклятым врагом один на один оставить.
Инга и не собиралась оправдываться, или извиняться. Наоборот, она сама шла в атаку. Кабаз даже слегка удивился такому напору. Он-то ждал нежных слов о любви, горьких слез и стенаний. Думал, она станет на жалость давить, а вот нет. Не угадал. Вообще, у Безродной имелось два способа для уговоров: или нагло с нападками, прям как сейчас, или плач и несчастные полные боли глаза. Раз уж выбрала первый… Охотник поглубже вздохнул, приготовившись слушать ругательства.
— У самого мозгов нет, так радуйся, что меня боги разумом не обделили! Гаденыш бы меня во сне придушил, как пить дать! Так что выбора ты мне оставил немного. — Инга язвительно ухмыльнулась, как бы давая понять: «Сам, дурак, во всем виноват.»
— Убивать не хотелось, да и сил у меня маловато. Неизвестно бы еще кто кого. Пришлось хитростью. Сказала, что не пускаю тебя никуда. Сказала, что в пузе ребенок, а ты, мол, не знал. Дала лодку, копье настоящее и еды дня на три. Он же просил отпустить его? Вот и дождался.
— А не боишься, что он теперь про нас Миртам расскажет, или Варханам? — вспомнил Кабаз аргумент, доселе мешавший им выдворить Лисека с острова.
— Сейчас уже не боюсь. Времени с запасом прошло. — В глазах девушки, и действительно, не было страха. — Ни те, ни другие сюда до сих пор не явились, а значит, не до нас им теперь. Да ладно мы. Они ведь даже не спешат наказать злодеев, что рыбацкий поселок разграбили, а всех жителей отправили к духам. А это уж будет похлеще украденной лодки — такое никто не прощает. А раз так, значит, плохо там все. Вовремя мы сбежали. Демоны, стало быть, добрались-таки до Великого озера. К ним-то твой Чажан и поплыл — в один край дорожка.
— Про разоренный поселок местные могут не знать, — попробовал сопротивляться доводам Безродной Кабаз. — Варханы же к Миртам спешили. Раз не пришел кто, значит орда виновата. Любой бы на чудищ подумал.
— Это только, если в самом поселке никто с тех пор не бывал — во что я не верю, — немедля парировала Инга. — На месте-то легко разобраться: кто в непотребстве повинен. Да и пропажа лодок — любому дураку за подсказку. Думаешь, никто про остров не знает? Как бы не так.
«А ведь права девка.» — мысленно сдался Кабаз. «Либо весь народ уже на востоке, и им до нас дела нет, либо…»
О том, что нынче Долина совсем обезлюдела, и по лесам только твари зарбаговы шастают, охотник старался не думать. Уж родичи-то точно спаслись. Иначе и быть не может. Только вот, как теперь их найти и, как вообще на такой поиск решиться. Бабу-то свою, пусть и обманула в очередной раз, бросить никак нельзя. Спасала она его-дурака ни единожды, да и любовь… Парень прислушался к собственным чувствам. Да, любовь к черновласой паршивке в сердце по-прежнему теплилась. И как только так получилось? Ведь, дрянь еще та. Подлость девки Кабаз теперь знал, а поделать с собой все равно ничего не мог.