Андрей Рымин – Древо IV Игрок (страница 10)

Но это в последний раз. Следующий выход из лагеря – и обратно я уже не вернусь. В смысле с ними.

Прости, Тола. Это наш единственный шанс. Я верю, ты сможешь простить.

Глава пятая – Сак май болс!

Этим вечером мэл Жо не пришёл поболтать со своим слугой-демоном, как он это делал обычно. И хорошо. Мне сегодня было не до пустых разговоров. Сосредоточившись на деталях, я продумывал предстоящий побег шаг за шагом. Решение принято. Обратной дороги нет. На следующей охоте Лими сделает своё дело, а я должен буду сделать своё.

С браслетом я не способен помочь, ни себе, ни друзьям. Но драться с извергами я хожу без него. Как только жена подтвердит, что всё получилось, высасываю бронебоев-охранников, убиваю их и валю. Догнать меня у юнайцев без этих скоростников будет некому. От левитантов спрячет сорняк, от менталиста смола, которую фили прихватит с собой. А потом…

А потом я вернусь. В этом суть всего плана. Не брошусь сразу же в лагерь, спасать ребят, чего юнайцы от меня будут ждать, а, спрятавшись, пересижу день где-нибудь не слишком далеко от долины первого хаджа и только ночью приду за друзьями. Благо способ быстро попасть на поляну уже придумал. Тупо сигану вниз со скал, её окружающих. Залезть наверх с другой стороны – не проблема. Шмякнусь камнем о землю, вскочу, врублю шурс с пылесосом – и попробуйте меня остановить без своего читера-менталиста, который к тому времени гарантированно откинет копыта.

Хотя, они, конечно, попробуют. И возможно у них даже получится. Но шансы есть, и потому я обязан попытаться. Главное, чтобы я не ошибся в реакции маршала. Он ведь уже неплохо узнал меня и должен понимать, что я не способен бросить друзей. И потому они будут ждать. И моего возвращения, и вообще. Уверен на девяносто процентов, что истязания Толы, обещанные мне наказанием за попытку побега, юнайцы приберегут на то время, когда я снова окажусь у них в руках. Им нужен наглядный урок. Какой смысл пытать девушку в отсутствии главного зрителя? Да и маршал всё значимое всегда оставляет на утро, а Тола теперь его собственность.

Ферц с Граем тоже больше не принадлежат Хаману, но кого-то из парней Зи, или Джарег запросто могут со злости избить, или даже убить. Оживив, конечно, потом. Без последнего мэл Жо осерчает. Я тоже успел немного узнать седовласого громобоя. Он тот ещё собственник и педант. Если бы не наше с ним тесное общение последних дней, я бы вряд ли решился на такой рискованный шаг. Хотя, даже десятипроцентная вероятность знакомства Толы с Хетосом пугает невероятно. Вдруг, я ошибся в маршале? Вдруг, мелкая подведёт? Вдруг, у меня в итоге ничего не получится?

Последнее особенно страшно. Если Хаман с Гвидо умрут, а я не смогу спасти друзей… У палача затупятся ножи. Нас порежут на лоскуты и сошьют по кусочкам обратно. И наверняка не по разу. Причём, после такого меня уже точно побоятся оставлять в живых. Нас всех потом пустят на силу. Кроме Майкла, пожалуй. Америкос, в отличие от Джи и Грая, им нужен, а его "покладистость" Зи давно подтвердил.

С Джексоном, кстати, придётся особенно сложно – его держат отдельно, на другом краю лагеря. Прорываться к нему будем с боем уже всей командой. В моём случае лучше погибнуть в бою, чем повторно попасть в плен к юнайцам после попытки побега. Убийства Хамана маршал мне не простит. Зи ведь не только ценнейший кадр, но и родственник императора, пусть и дальний.

В общем, билетик у меня только в один конец, а так как первую фазу плана уже не переиграть, обратной дороги для меня нет. Остаётся только ждать, продумывать детали предстоящего и морально готовиться. А заодно отсыпаться и отъедаться. Благо и второй день после охоты на муров Гражат Жо решил сделать для меня выходным. Протоптавшись на свежем воздухе до темноты – теперь путы на ногах позволяли стоять и перемещаться походкой опытной гейши – я залез в свою простенькую палатку, где через пару часов терзаний кое-как отрубился.

– Я на твоей стороне! Извини.

Пролетевшие тихой скороговоркой слова разделили напополам сон и явь, но тут же потонули в волне дикой боли. На раскрывшийся в вопле ужаса рот опустилась чья-то рука, не давшая звукам вырваться за пределы палатки. Кто-то сидел на мне сверху, придавливая к земле. А я… Кажется, я умирал. На грудь толчками выплёскивалась горячая кровь. Моя кровь. Я чувствовал её кожей. Темнота ночи перед глазами плыла, никак не желая складываться в картинку. Лицо. Точно лицо! Но подробностей не разобрать. Как же – мать его – больно!

– Я знаю, ты ещё слышишь меня. Когда оживлю, не ори. Хаман мёртв. Солдат, что тебя охранял, тоже. Оживить всех твоих друзей у меня маны не хватит. Только отрастить руки.

Чужой голос медленно затихал. Гвидо! Как?! Что?! Зачем?!

– Убивай всех, кого сможешь. Пожирай силаров. Нужно действовать быстро. Я…

Мир исчез, чтобы тут же опять возродиться. Немой лекарь, успевший обзавестись языком, уже не сидел на мне, а, согнувшись, стоял на коленях рядом. Руки-ноги свободны. Видимость никакая, но я и так знал, что передо мной именно итальянец. Капец! Он убил меня и потом оживил. Зачем? Ради пары десятков слов, что мой затухающий разум успел уловить?

– Где их держат, ты знаешь, – не давая мне рта открыть, принялся той же скороговоркой шептать Гвидо. – Держи нож. У солдата снаружи клевец. Я не стал брать, торопился.

В ладонь ткнулась скользкая, видимо, от моей же крови рукоять.

– Руби только на шурсе, чтобы с первого раза.

– Браслеты?! – дошло до меня.

– Твой я снял. Ножом сложно. Нужен клевец. Только не урони труп – он сейчас хорошо сидит. Светляк слабенький. Если издалека, то, вполне живым смотрится.

– Почему?

Вопрос получился коротким, но парень и так понял правильно.

– Не могу уже. Это ад, а не жизнь! А другого шанса не будет. Тебя утром убили бы. Потом все подробности.

Аргументы железные. Тьма вопросов, но сейчас не до них. Хаман мёртв, браслет снят – это всё, что мне нужно.

– Держись рядом.

Отодвинув щуплого лекаря, я осторожно выглянул наружу. В нескольких шагах от палатки охранник, уронив на грудь голову, сидит на своём стульчике. Палка с тускло светящимся камнем в навершии, заменяющая стражнику факел, прислонена к бедру. Одна из свисающих к земле рук солдата не даёт ей упасть. Другая лежит на рукояти клевца, что упирается топорищем в землю.

Подполз на четвереньках и аккуратно избавил труп от оружия. Затем быстро отпрянул назад, выходя из пятна света. Поднялся на ноги, подал знак Гвидо следовать за собой и, пригнувшись, потрусил в сторону той части лагеря, где держали ребят. Тут не больше полусотни метров. Вокруг все спят. Часовые бдят лишь на том краю поляны, что подходит к сорняку, возле строящихся укреплений. Те, кстати, до сих пор не готовы – на днях маршал жаловался. Возле палаток друзей тоже дремлет на посту солдат с магическим факелом. А нет, их там двое.

Неважно. Ныряю в шурс и две секунды спустя вгоняю жало клевца одному куда-то под шлем, в район лба, и нож в глаз другому. Сработано тихо. Трупы медленно и почти беззвучно опускаются на землю. Я придерживаю палку со светляком. Решившие поменять сидячее положение на лежачее воины не будут замечены, пока кто-нибудь специально не глянет, а дёрнувшийся в ночи огонёк вполне может привлечь внимание. Лагерь велик – неспящие могут найтись.

Но пока пронесло. Начинаю с ближней палатки. Один в один моя – настолько маленькая, что втроём уже при всём желании не поместиться. Не то, что солдатские – под все десять метров в длину, куда их две дюжины набивается. Про шатры офицеров-силаров молчу. А у шишкарей, вроде маршала, или Зи, так вообще из двух комнат. Умеют в империи Юнай шить походные домики. Но эти отвлечённые мысли сейчас страх принёс. Не о том нужно думать.

– Так и понял, что ты.

Грая явно разбудила моя казалось бы тихая возня со стражниками.

– Всё потом. Набей чем-нибудь рот, чтобы даже мычать не смог. Буду тебе руку рубить.

– Э.., – застыл в непонимании успевший наполовину подняться дикий.

– Со мной Гвидо. Он новую отрастит. Браслет нужно снять.

– Кусья срань, – сквозь зубы ругнулся Грай, но тем не менее тут же принялся запихивать себе в рот край грубой тканевой подстилки, на которой он только что лежал.

Я в то же самое время вовсю пилил ножом верёвки на конечностях друга.

– Прижми к земле.

Грай уткнулся лицом в утоптанную на входе в палатку траву и отставил в сторону руку с браслетом. Господи! Лишь бы вышло с первого раза! Клевец вскинут в замахе. Вдох. Шурс. Выдох. Бью!

– Ыыы!

Кисть дикого отделилась от предплечья. Кровь льёт ручьём. Грай мычит и трясётся. Смотреть страшно и мерзко до жути.

– Гвидо!

Выскакиваю из палатки. Туда тут же ныряет лекарь. Зеленоватое свечение – и через миг шёпот Грая:

– Ферц не вытерпит. Нужно держать.

Джи, в отличие от дикого, спал сном младенца. Перед тем, как будить, я зажал ему рот. Отпустил, только после всех объяснений. Огневик принял свою судьбу мужественно, но от помощи Грая отказываться не стал, в связи с чем операцию по удалению браслета пришлось перенести за пределы палатки. Пока дикий прижимал Ферца к земле, затыкая рот кляпом, я второй раз сыграл в мясника.

Чёртов мир! Ко всему привыкаешь. Когда Гвидо, отрастив огневику новую кисть, стянул с окровавленной старой стальное кольцо и спрятал его в карман, я даже не поморщился.