Андрей Рымин – Доля слабых (страница 48)

— Да ничего мы тебе не скажем, тварь поганая! — Тарья презрительно плюнула под ноги человека в плаще, — Да ни один родич в Племени никогда Яра не предаст!

— Что ж, тоже важные сведения, — пришелец не обратил на плевок никакого внимания, — Сейчас мы их и проверим.

Чужак повернулся к Трою.

— Ну что, мальчик, она права? Тоже выберешь смерть?

Перепуганный юноша долго не думал и, слегка заикаясь от страха, сразу принялся спешно развеивать заблуждения Тарьи:

— Его зовут Яр. Он сын бога Ярада — защитник нашего Племени. И еще… и еще, — от волнения предатель запутался в своих мыслях, не зная, как лучше показать этим людям, что он старательно хочет помочь. — Еще у него есть такой же, как у вас, блестящий длинный нож.

Не веря услышанному, Тарья повернула голову к Трою и, взглянув на товарища своего сына по-новому, округлившимися глазами, сдавленно простонала:

— Мальчик, что же ты делаешь..? Тебя все равно убьют. Где твое достоинство? Ты же Тигр!

Настроение обладателя длинного плаща, наоборот, улучшилось. Он даже позволил себе немного улыбнуться и, с ироническим сомнением в голосе, проговорил:

— Сын бога?…Ну надо же. — Затем, сделавшись снова серьезным, чужак резко бросил команду:

— Бабу убрать. — и еще не смолк хруст ломаемой шеи несчастной женщины, как человек разумно добавил, — Тело зарыть в землю. И подальше от тропы — не стоит следить на его территории.

— Ну что, поздравляю. Ты сделал правильный выбор. — пришелец опять обращался к трясущемуся от страха охотнику, — Знаешь, где сейчас этот Яр?

— Нет. — Трой не врал. Он действительно не знал, где точно сейчас находился ушедший в поселок Орлов Мудрейший.

— Может быть, знаешь, где он живет?

— Знаю.

— Отведешь?

— Отведу.

Трой уже немного пришел в себя и начинал потихоньку продумывать план, как ему из всего этого выбраться. Желательно, целым и невредимым. К тому же дальнейший ход разговора показывал, что такие шансы у Тигра действительно есть.

— Молодец, — продолжал человек в плаще, — Может быть, ты что-нибудь даже слышал про красивый голубой камень? Маленький такой, с мизинец размером.

— Слышал, — сходу выпалил Трой, — И даже догадываюсь, где он сейчас.

От такого ответа пленника человек, к которому остальные пришельцы уважительно обращались «Господин», моментально переменился в лице, позволив выплеснуться на поверхность сразу ряду сильных эмоций. Удивление, облегчение и восторг по очереди сменили друг друга, и, сняв капюшон, под которым скрывались короткие светлые волосы, мужчина дрогнувшим голосом, как-то даже торжественно пообещал:

— Если я, с твоей помощью, заполучу камень, то ты останешься жив! Даю слово магистра!

Глава двадцать пятая

Живая гора

— Как все-таки жаль, что наш мир такой маленький. — Прислонившись к мешку, Арил полулежал в середине плота и, закинув руки за голову, отрешенно созерцал небеса.

— А то плыли бы себе и плыли… пока не убрались бы за тысячи миль отсюда, — грустные глаза Лиса смотрели по-прежнему вверх, и было не очень понятно, обращается парень к друзьям или просто думает вслух, — И там, далеко-далеко, твари бы нас уже не нашли. И Безродные не нашли. И никто не нашел. — Радужные несбыточные мечты полностью захватили Арила, и он, оживляясь все больше и больше, продолжал, повышая голос: — И можно было бы начать все с начала. Обосноваться, построить землянки, посеять пшеницу… и жить. Нормально, по-человечески жить! Создавать семьи, растить детей, охотиться, устраивать праздники, радоваться…И главное, не бояться! — после этих слов юноша ненадолго умолк.

Пауза длилась, и стало казаться, что Лис уже выговорился, выплеснул свои чувства. Но нет — на душе накопилось так много, что Арилу пришлось продолжать:

— Как же я устал постоянно жить в страхе! Вот уже больше месяца, как меня круглосуточно преследует это постыдное чувство. С того самого проклятого дня, когда зубастый гигант загнал нас на дерево, все становится только хуже и хуже. Бояться — уже входит в привычку. Страх, словно тень — всегда рядом. И спрятаться от него негде. Нормально спать невозможно. Даже руки стали трястись, как у старого деда! — Арил не на шутку разволновался, и голос парня подрагивал, но исповедь продолжалась:

— Но это не трусость! Это нечто другое. За себя-то, как раз, я переживаю меньше всего, — Лис перевел взгляд на друзей. — Я думаю, все вы меня понимаете — небось, у самих те же чувства. Я боюсь не за себя, а за всех остальных: за семью, за свой род, за Племя, за вас, наконец. А в последнее время, уже здесь, на реке, я стал чувствовать себя еще хуже. Это уже не просто страх — это ужас! Беспомощность, бессилие и безнадежность — вот три долбаных слова, которые убивают во мне все надежды. Сколько бы я не думал над тем, как нам быть дальше, ничего в голову не приходит. Куда мы бежим? Ведь вон он, тупик! — Арил немного привстал и махнул рукой в сторону севера, где в каких-то двадцати милях от них нависала над лесом мировая стена.

— Что-то наш храбрый Лисенок совсем раскис, — не выдержал Валай. — С чего ты взял, что выхода нет? Наш мир не такой уж и маленький, как ты себе представляешь. Вон, Яр рассказывал, что обошел всю Долину по кругу, истратив на то целый год. Как по мне, так год — это охренительно долго. Вот причалим у гор и уйдем на восток. На самый край света. Куда-нибудь за Великое озеро. Я, кстати, его всегда увидеть мечтал. Говорят, оно такое большое, что с берега даже не видно остров, который лежит в середине. Так запрячемся — хрен кто найдет. Да и зачем нас искать? Теперь твари — проблема Безродных. Видал, как тогда накинулись? У меня до сих пор челюсть болит — так сильно в тот день отвисла, когда пялился на ту бойню.

— Вот именно, что бойню! Какое ты правильное слово смог подобрать. Даром, что тугодум. — Так обозвать грозного Волка и при этом не отхватить тумаков могла только женщина. Причем не всякая, а вполне конкретная — наглая и хамовитая, но от этого только сильнее любимая Волком, Мина. — Орда раздавила их в считанные мгновения. Даже подобия битвы не вышло. И что?! Скольких тварей смогла завалить эта безмозглая толпа бородатых енотов? Десять? Ну от силы пятнадцать, не больше. Причем только мелких. — Арил уже понял, куда клонит девушка и сам того не желая начал кивать головой, соглашаясь с охотницей.

— А гиганты? А сраные чернюки? А рогатые, у которых не шкура, а камень? — продолжала подначивать Мина. — Нет… Безродные орде не помеха. Перебьют, пережрут и отправятся дальше. Не завтра, так через месяц дойдут и до нас. Да если и через год? Какая, к Зарбагу, разница. Тут я с Лисом согласна — убежать не получится. Нужно что-то другое придумывать. Только вот, что? — ненадолго прервавшись, Мина перевела взгляд на юг, туда, где остались чудовища. Остальные, повинуясь порыву, тоже повернули головы в сторону недавно пройденного поворота реки — будто бы там можно было увидеть что-либо кроме воды и леса. Мгновение поколебавшись, словно размышляя над чем-то, девушка покачала головой:

— Нет. Это задача не для моих мозгов. — И на последнем слове рука охотницы резко взлетела вверх и врезалась Валаю в затылок. — Ты, Волчара, не лыбься. Твоего умишка тут тоже не хватит. Здесь вся надежда только на Яра. Если он не вымудрит какой-нибудь хитрости, всех нас ждет смерть! Чуть раньше, чуть позже — неважно. Силой оружия орду нам, в любом случае, не одолеть.

Сидевший на ворохе шкур Ралат обычно редко встревал в разговоры приятелей, пребывая в постоянном унынии, и свой рот открывал лишь в тех случаях, когда обращались конкретно к нему. Но сейчас хмурый лучник посчитал своим долгом вмешаться. Громко прокашлявшись, дабы привлечь внимание остальных, Орел принялся излагать собственные невеселые мысли:

— Да все это и без вас понятно — тоже мне мудрецы. Но другого выбора у нас нет. Яр все делает правильно. Новое столкновение с ордой неизбежно, и чем дальше мы удерем, тем больше времени выиграем. А значит, сумеем как следует подготовиться. Мудрейший уже доказал — и гигантов можно убить. К тому же на берегу нас встречал лишь один клан Безродных. А их много, десятки — и людей в них немерено, — Ралат широко развел руки в стороны, как бы показывая насколько многолюдны по его мнению бородатые недруги родичей. — Я не пытаюсь сказать, что они одолеют орду. Скорей-таки нет. Но задержать — так уж точно задержат. Хотя бы на время, пока твари их будут жевать. Да и в числе эту мерзость немного уменьшат — какое-никакое, а все же подспорье. Кто их знает, чернушных уродов? Вдруг капюшоны одумаются и уберутся обратно за горы со своей сворой. Может, и у них есть предел? — И несломленный Ралат закончил одну из самых долгих речей в своей жизни напутствием: — Пусть только боги будут к нам благосклонны, а мы уж придумаем, как справиться с этой бедой. Поганые чудища еще пожалеют, что сунулись в нашу Долину!

На этом споры закончились. Кто-то остался согласен с Ралатом, кто-то, может, и нет, но все понимали — сдаваться нельзя. Племя признает свое поражение только со смертью последнего родича. А пока поживем. Арил в сотый раз принялся перебирать стрелы — они ему еще пригодятся.

Длившееся уже пятый день плавание постепенно подходило к концу. С самого начала речного пути беженцы ни разу не приставали к враждебному восточному берегу. Хотя теперь опасность подстерегала с обеих сторон. Остановок не делали, боясь потерять бесценное время. Стараясь создать хоть какой-то отрыв от чудовищ орды, гребли в тиховодных разливах. Спешили. Запасов еды было много. Пили прям из реки и туда же справляли нужду. Спали мало, по очереди.