Андрей Рымин – Бремя сильных (страница 37)
Весь рассказ паренька о Жерарде и канцелярии худо-бедно запомнил один лишь Ралат. Волк и Мина мальчишку не слушали, отрешенно кивая не в такт. Опьяненные видом синарских чудес родичи окончательно утратили способность усваивать новые знания. Голова у Валая и так запредельно распухла. Куда там еще запихать каких-то Имперских Советников? Силы есть только пялиться.
О том, что прогулка весьма затянулась, первым, как ни странно, заикнулся Гарри. Даже Ралат, осторожный обычно сверх нужного, и тот так увлекся прикрасами города, что напрочь забыл обо всем, в том числе и о времени.
— Скоро вечер, — с грустцой сообщил сын башмачника. — Меня батя так-то послал вас к воротам свести. Поди, дома все уже испереживались. Не пора ли обратно?
С этим спорить не стали. Наваждение схлынуло с родичей, как не бывало. К воротам четверка ребят возвращалась уже не прогулочным шагом — торопились, едва не бежали. До вечерней зари на поляну попасть успевали… казалось бы. Но вмешалась нежданная встреча.
Проходя переулок, связующий крупные улицы, дети леса услышали крики. Кто-то громко ругался, причем распаляясь все больше и больше. Голосов было несколько, и один показался Валаю знакомым.
— Ну-ка, стойте, — замер Волк на углу перекрестка. — Мне послышалось, или там дикарей помянули? Не про нас ли орут?
— Там питейный притон из дешевых, — глянул в глубь переулка мальчишка. — Ничего интересного нет — лучше мимо пройти.
— Хрена с два! Там же наши! — наконец разглядел Волк подробности склоки.
В тот же миг, не сговариваясь, тройка родичей бросилась к месту событий. Подбегая, охотники стали свидетелями перехода словесной разборки в кулачную стадию. Изначально у местных имелся большой перевес — на десяток синарцев всего двое юношей в шкурах. Быть бы паре охотников битыми, но подмога явилась удачно, нежданно и вовремя.
Налетели, схлестнулись, добавили собственный рев к шуму общего ора. Получили отпор, откатились, рванулись по новой. Несмотря на по-прежнему вескую разницу в силах сторон, драка быстро сместилась к примерному равенству. Здоровенный Волчара в побоище шел за троих. Шустрый, точный в ударах Ралат тоже лихо работал руками, стараясь держать расстояние от более тяжелых противников. У Мины чуть меньшую силу с лихвой дополняли природные гибкость и ловкость. Охотница вилась юлой меж фигур. Очень больной юлой. Да и двое южан, что, наверное, знали в чем суть этой схватки, не особо срамились, до сих пор продолжая стоять на ногах, пусть уже и с трудом.
Шум сражения мигом привлек в переулок зевак. В мгновение ока вокруг бьющихся собралась толпа, но никто в потасовку не вмешивался. Все смотрели на драку, которая шла с переменным успехом, улюлюкали, что-то кричали в поддержку обеих сторон, даже делали ставки. А как же. Хорошая драка — азартное и веселое зрелище. Особенно, если в ней не участвуешь.
Ушибы и ссадины множились. Кровь из разбитых носов оставляла следы на камнях мостовой. Неизвестно кому бы досталась сегодня победа, но всего ничего — и в проулок нагрянули стражники. Блюстители порядка не задумываясь пустили в ход копья — хорошо хоть, что били тупыми концами — и всего за десяток секунд прекратили сие непотребство.
Никаких разбирательств. Драчунов всем составом немедля куда-то погнали. Гарри, как раз и позвавший охранников, пробовал втолковать командиру идею про местных зачинщиков, но все было тщетно. Десятник упорно твердил: «Разберемся», отмахиваясь от паренька.
Потрепанная процессия медленно ковыляла по улице. Побитые меньше поддерживали своих более пострадавших товарищей. Пятеро родичей топали среди других драчунов — им тоже хорошенько досталось. Мина косо смотрела единственным видящим глазом — второй совершенно заплыл — на двоих своих сверстников из рода Лисы. Коренастый Матук и худой долговязый Майно молча брели вперед, пряча хмурые лица от взглядов зевак. Разговоры вести не давала охрана, но Валай, схлопотавший за это удар рукояткой копья, все же выкрикнул просьбу о помощи, обращенную к сыну башмачника:
— Гарри, найди Джейка из дружины барона! Расскажи ему!
Глава двенадцатая
Третий лишний
— Чего ты ждешь⁈ Убей его! — злоба в голосе Инги усилила шипящие звуки.
— Ты рехнулась⁈ — вытаращил глаза Кабаз. — Это всего лишь мальчишка! Я так не могу!
— Зато я могу! Отойди!
Рыбачка стремительным шагом приближалась к охотнику, державшему паренька. Уверенные движения девушки подтверждали — угроза реальна. Да и копье, направленное вперед острием, не позволяло усомниться в решимости Инги исполнить задуманное. Безродная шла убивать.
«Совсем ошалела! Не дрогнет, — отчетливо понял Кабан. — Ну уж нет! Не позволю!»
— Стой! Не надо! — Охотник ловко переменил хват, заслоняя пленника своим телом.
— Не надо! Не надо! — скороговоркой вторил Кабазу перепуганный до смерти Лисек. Мальчишку трясло, слезы лились ручьем, сердце пацаненка бешено колотилось. Малолетний Чажан продолжал извиваться в могучих руках Кабана, но уже как-то вяло. Страх, предавший, казалось бы, сил поначалу, уступил место ужасу, эти силы немедля отнявшему. Ноги Лисека подкашивались — реши вдруг Кабаз отпустить паренька, тот бы наверняка рухнул.
— С дороги! Обоих проткну! — Злоба рыбачки сменилась нахлынувшей яростью.
— Уймись! Давай все обсудим! — предпринял последнюю попытку охотник.
Не сработало. Наконечник копья прыгнул к ребрам Кабаза, где, зажатая между предплечьем и бицепсом, торчала лохматая голова мальчугана. Дальше время раздумывать кончилось. Обретая свободу, Лисек рухнул на стылый песок, а рука Кабана ухватила древко и рванула так сильно, что рыбачку шатнуло вперед. Ноги Инги не справились с ускорением, и она шлепнулась рядом с Чажаном. Сверху девушку тут же накрыла тяжелая туша Кабаза.
Крики, стоны, борьба, гнев, бессильная ярость… Все стихло не скоро.
Мальчишка вполне бы успел убежать и запрятаться снова, но нет. Паренек лишь немного отполз от «Варханов», уперся спиною в челнок и так и остался сидеть, часто всхлипывая. Мужество окончательно покинуло Лисека. Нервы сдали, отвага иссякла, а воля ослабла настолько, что несчастного перестали слушаться ноги и руки. Малец жался к борту долбленки едва различимым в ночной темноте бесформенным дрожащим комком. То ли Лисек совсем разуверился в собственных силах, отметая возможность спастись, то ли просто сказались те четверо суток, что парень провел без нормальной еды, прячась в зарослях острова.
Мальчишка и так уже сделал все, что можно и нельзя. Несколько дней просидел неизвестно в какой норе. Кабаз три раза прочесал остров от края до края, но так и не нашел следов Чажана. Тот словно под землю провалился. Охотник уже было решил, что Лисек втихаря смастерил плот из плавника и удрал на нем к большой земле в темноте. Ан нет. Паренек все это время был здесь — терпел, носа не казал из своего укрытия. Лишь этой ночью сдался и, в конец отчаявшись, решился на побег. Небось, пустой желудок выгнал.
Малец подкрался к пляжу, где хранились лодки и, сдуру выбрав самую здоровую из них, тихонько поволок ее к воде. Вор умудрился кое-как стянуть свой груз к песку, но дальше дело встало. Челнок завяз, и все рывки мальчишки были без толку. Долбленка оказалась слишком тяжела, а тут еще и «Дарг»…
Все те несколько дней, что миновали после смерти Важги и других Чажанов, Кабаз с подругой по очереди дежурили у лодок. Разыскивать последнего из недругов вдвоем, прочесывая лес, не виделось разумным. Мальчишка мог в любой момент сюда явиться сам и, утащив челнок, дать деру. Что он попробует, коль будет такой шанс — сомнений не имелось. Не вплавь же ему остров покидать? Далековато будет. Удрать к большой земле возможно лишь на лодке, и эту истину, поди, парнишка понимал не хуже, чем Кабаз. Как, собственно, он разумел и то, что вечно прятаться тем более не выйдет. Для этого их островок был слишком мал.
Позволить мелкому Чажану улизнуть рыбачка не желала аж по двум причинам. Во-первых, месть! Та ненависть, что распирала Ингу в первый день, когда ее боялся и Кабан, со временем утихла ненамного. Произошедшее бесповоротно изменило девушку, что парень знал до острова. Веселая и бойкая когда-то, теперь она ходила черной тучей. Молчала, изредка срываясь на Кабаза без причин. Смотрела в пустоту. Подолгу думала о чем-то. Беззвучно и бесслезно плакала. Во сне металась, вздрагивала, бессвязно что-то бормотала, звала на помощь… Просыпалась с криком.
Кабаз же состояние подруги понимал и всячески старался подбодрить — порою неумело. Но гнев, в отличие от Инги, охотник ощущал лишь в самый первый день. Потом тот быстро схлынул. И понятно — все враги мертвы, а Лисек… Лисек он еще ребенок. Да и не делал паренек плохого бывшим пленникам. Держался в стороне, сидел в своем дозоре день-деньской, являясь в лагерь только по нужде — обычно за едой и на ночь. В отличие от «рыбаков», мальчишка был свободен, но, как и те, частенько выступал объектом для пинков и плоских шуток. Пусть пареньку и доставалось меньше — ведь свой же как-никак — а все равно тот прятал взгляд от взрослых и вечно ждал подвоха. Ходил ссутулившись, смотрел на всех с опаской, хмурился. Причем его отец, покойный нынче Жвага, участвовал в издевках наравне со всеми. Да… В этом все Чажаны… Гниль внутри. Да и снаружи изредка бывает, как помнилось Кабазу об одном из них.