Андрей Рымин – Бремя сильных (страница 22)
Джейк сделал паузу и погрузился в мысли, беззвучно шевеля губами. Недолгая борьба с самим собой, и, одержав победу в этой битве, северянин высокопарно принялся цитировать писание:
Окончив декламацию, Джейк облегченно вздохнул и провел тыльной стороной ладони по лбу. И хотя пот на коже дружинника выступил скорее из-за висевшей над трактом жары, чем от мнимого умственного напряжения, жест получился красочным и вполне уместным. История подобралась к концу, и финал ее вышел ярким. Дружинник оказался неплохим рассказчиком. Охотники многое смогли для себя прояснить. Многое, но не все.
— Я вот только одного понять не могу, — взял слово молчавший доселе Ралат. — Если Проклятые не могут рожать детей, то зачем ваши Яра схватили? Он хотя и не старится, но на свет рожден женщиной, как и все мы.
— Вот и я так смекаю, — поддержал Валай лучника. — Яр-то, конечно, старый, но не настолько же. Миру небось не ровесник.
— Слава богам! Все-таки вышла ошибка, — радостно подытожила Мина. — Я так и думала, что обознались с Мудрейшим. Тоже мне, злодея нашли.
— Жаль вас расстраивать, но все же ошибки здесь нет, — оборвал Джейк приятелей. — Вся беда в том, что у Проклятых рождаются дети.
— Как так⁉ — обогнала всех Мина. — Ты же нам только что сам говорил о другом. Ничего не пойму…
— К сожалению, Ярос не всемогущ, — бросив на миг поводья, развел руками дружинник. — Зарбаг все же смог отыскать лазейку и ослабить проклятие. Хорошо хоть совсем не снял. А то нелюди расплодились бы и нас давно перебили. Редко-редко, но все-таки удается Проклятым ребенка зачать. Отчего то зависит — никто не знает. Но поговаривают про жертвы кровавые, да другие всякие страсти. Мол, самым рьяным своим почитателям Зарбаг помогает. Сам я примеров не знаю, но слыхивал, святые братья в Синаре лет десять тому назад бездушную с пузом поймали. Ну а в странах востока Проклятые и вовсе по улицам спокойно разгуливают, ни от кого не скрываясь. И возраст свой не годами, как мы с вами, меряют, а Бурями. Мол, кто сколько Бурь пережил. Вот такие дела.
— Чудно у вас все, — почесал затылок Валай. — И ни хрена не понятно. Человек человеку — рознь. Как по мне, так ты хоть змеей уродись, а если живешь по-людски и поступаешь по совести, то значит достоин, если не любви, так хоть уважения. А Яр наш столько добра за свою долгую жизнь сотворил… На дюжину хороших людей хватит.
— Здорово Волчара сказал, — поддержала охотника Мина. — Даром что тугодум. Эх, нюхом чую — еще наслушаемся мы здесь всякого. А уж насмотримся… Как я скучаю по своей прежней жизни в Долине. Оказывается, я тогда была счастлива, хоть сама того и не понимала. Эх… Вернуть бы те времена.
— А я не хочу, — буркнул Волк.
— С чего это вдруг? — удивилась охотница. — Тебе что — зарбаговы твари по нраву? Или дом был не люб? Ну а все, кто погиб? Как они?
— Да хватит уже, — отмахнулся Валай. — Без тебя знаю, как все хреново. И друзей, кто к Яраду отправился, всегда помнить буду. Только есть одно «но», что сегодняшний день отличает в хорошую сторону. Из-за него-то и не хочу вертать время взад.
— Ну ты, длинный, даешь! — раззадорилась девушка. — Это что же за «но» такое? Ну давай, удиви нас.
— Да все просто, — улыбнулся охотник. — До этого лета я не знал тебя.
И, наклонившись к Мине, добавил шепотом:
— И прежде никого не любил.
Вопреки обыкновению, охотница не стукнула Валая. И даже не кольнула острым словом. Наоборот, почувствовав, что фраза шла от сердца, на миг отринув спесь, обняла голову любимого руками. Лоб ласково коснулся лба, взгляд затопила нежность. Мгновенье счастья остановило мир.
Не желая мешать влюбленным, Ралат и Джейк смущенно отвернулись. Но выплеск чувств просуществовал недолго. Вскоре Мина с Валаем разомкнули объятия, и все вернулось на круги своя. Путь продолжился. Как и беседа, разом отошедшая к вещам теперь простым. Подальше от богов и Проклятых.
Синар, пусть медленно, но с каждым шагом приближался. С востока наползал вечер. Все двигалось к концу. И даже лето доживало свой последний месяц. Лишь родичи стояли на пороге новой жизни. Что принесет она? Пока никто не знал.
Глава восьмая
Прорыв
Выбраться за пределы Шелгарда даже ночью оказалось несложно. Трое всадников неокликнутыми проехали через распахнутые ворота. В темное время суток городок охранялся посредственно. Пара стражников откровенно клевали носами, опираясь на пики — до выезжающих им не было никакого дела. Купцы и крестьяне обычно являлись лишь днем, а сейчас пошлин брать было не с кого. Нападения неких врагов здесь, в Ализии, и подавно не ждали. Ну а если кому-то приспичило отправиться в путь среди ночи, то это их дело. Темнота поглотила размытые тени наездников. Вскоре затих вдалеке и размеренный цокот копыт.
Немного отъехав от города, беглецы перешли на галоп. Погони по-прежнему не было слышно, но магистр не хотел рисковать. Пару миль быстрой скачки, а затем для спокойствия десять трусцой, и желанный задел был достигнут. Дальше вплоть до рассвета трое всадников медленно двигались трактом, но стоило солнцу выползти из-за восточного леса, как Вечный сразу свернул в направлении рощи, что зеленела по левую руку от путников. Там был сделан привал — Карлу и лошадям требовался отдых. Только ближе к полудню Дамаран вновь погнал свой отряд на восток.
Те полдня, что солдат и животные спали, двое Вечных опять провели в разговорах. Всю дорогу от Шелгарда Яра мучил вопрос об убитой Элизе. Мудрейший хотел получить однозначный ответ, объясняющий причины жестокости старшего спутника. Смерть двух стражников в первую ночь их знакомства Яр со скрипом, но принял как должное. Здесь же ложному сыну Ярада хладнокровный поступок магистра показался ненужным и злым. Не желая терпеть недомолвок в отношениях с новым товарищем, Яр повторно задал свой вопрос, едва они опустились на землю, закончив с делами.
— И все-таки, зачем нужно было убивать эту женщину? Ведь можно же было заткнуть чем-то рот и связать. Неужели у вас здесь, на севере, так много народу, что жизнь перестали ценить?
На тираду Мудрейшего Дамаран даже глаз не поднял. Вечный полулежал на траве, занимаясь подсчетом украденных денег. Быстрые пальцы магистра на расстеленном рядом плаще разделяли по разным углам кругляшки трех цветов. Не отрываясь от дела, Эркюль коротко бросил:
— Жизнь ценна. Я сожалею, но так было надо.
— Я хотел бы услышать причины.
Эта просьба уже прозвучала приказом. Яр умел, если нужно быть твердым. Как-никак сотни лет прожил в качестве божьего сына и привык к своему положению.
Вот теперь Дамаран поднял взгляд на южанина. Три неравные кучки как раз завершили раздел. На мгновение в ясных глазах обогнал удивление гнев, но валонгец тотчас успокоился, и на красивом лице появилась пропитанная грустью улыбка. Вечный вздохнул и, приняв сидячее положение, придвинулся к Яру.
— А причины простые. Я не мог оставлять свидетеля.
Голос Вечного уже не сквозил былым дружелюбием, но все еще был не груб.
— Лиза знала меня. Не настоящего меня, всего лишь Малкольма, но и этого бы хватило. Пока что мы по идее еще обгоняем известия о моих злодеяниях — это я про твое спасение говорю. Но это ненадолго. У имперцев связь хорошо налажена. Скоро нас будут искать по всему графству — следить лишний раз не стоит.
Тут Эркюль сделал паузу, во время которой быстро сгреб с плаща самую маленькую, состоявшую всего из нескольких монет, желтую кучку и отправил ее в кошель.
— А по поводу ценности жизни…
Серебристые кругляши со звоном посыпались в бархатистый мешочек.
— Нужно уметь правильно расставлять приоритеты.
Медяки не последовали за своими более ценными братьями — их небрежно швырнули в карман.
— То есть, чтобы тебе было понятней, перефразирую: всегда нужно взвешивать последствия своих решений. Ты же правил целым народом. Неужели никогда не приходилось делать чего-то подобного?
Мудрейший молчал. Воспоминания о погубленном поселке Орлов и о том, как он чуть было не бросил того же Валая, а заодно и всех раненых на растерзание подходящей орде были слишком свежи. Ведь тогда он в последний момент смог измыслить поджег на пути у чудовищ и уже был готов совершить страшный выбор, не найдись подходящего плана. План нашелся, но Яр был на грани. И магистра сейчас понимал, но…
— Молчишь? Значит тоже имеется кровь на руках, — по своему истолковал Дамаран промедление Яра. — От меня в этом мире зависит слишком многое, чтобы лишний раз рисковать головой. За последнее время я и так позабыл осторожность. На кону чересчур высокие ставки, и скажу тебе прямо — моя смерть повлечет за собой еще тысячи. Вот и думай — имею я право сейчас умирать? Сейчас, когда цели нашего ордена близки, как никогда? В следующие несколько лет мы можем добиться успеха в поиске, который идет уже много веков. Если ты пошевелишь мозгами, то поймешь, что убийство Элизы наименьшее зло, по сравнению с нашей поимкой имперцами.