Андрей Рымин – Безверыш. Земля (страница 9)

— Увы, нет, — развёл руки я. — Ты обмолвился раньше, что про Твердь что-то знаете, но на этом и всё. Нам известно лишь то, что и всем.

— Тогда слушайте, — не стал тянуть Вепрь. — Не на передачу слова. Говорят, Братство шибко не жалует тех, кто про их тайны треплется. Вроде как шпионы их всюду есть. Даже здесь. Но, что здесь, я не верю. Живчикам храмовники — первейшие враги. Как и обратное верно. Но не суть. Хрен знает, к чему эта скрытность. Наверное, чтобы больше народу вставало на Путь. Сами знаете, как по этому поводу Братство рвёт жопу. Извратили Учение, гниды, и жируют на нас. Про Предземье, откуда народ гонят батрачить на Землю, молчу. Тот обман всем обманам обман. Но и здесь у них выгода есть. Знать бы только какая.

— Единый приплачивает, — хохотнул Клещ.

— Нихрена не смешно, — буркнул Вепрь. — Не мешай свет с туманом. У Единого всё честь по чести, а вот Храм его Учение толкует исключительно к своей выгоде. Путь — святое. И мы по нему пройдём, как бы серые своей «помощью» вступившим его не опошлили. Но отвлёкся я. Давай к Тверди. Там закон один есть, вокруг которого всё только и вертится.

Лица Сепана с Китаром отражают сильнейшее напряжение. Я внешне спокоен, но прекрасно понимаю, что сейчас услышу наиважнейшую вещь, знание которой повлияет на все мои дальнейшие планы и действия.

— Не спрашивайте отчего оно так, — вздохнул Вепрь, — но на Тверди на версту от тебя во все стороны не должно быть больше дюжины человек. Потому и в отрядах тринадцать душ край. Братья специально прошедших барьер разбивают на группы. Кто приходит к Выходу своей ватагой, тот так и дальше идёт. Остальных тупо делят. Кого-то придержат, кого-то прибавят. Смотря сколько народу в седмицу явилось. Уж про Выход и проводников, что от лоскутов к стене народ водят, вам известно небось.

— Это да, — кивнул я. — Вроде, больше тринадцати человек там обычно.

Когда-нибудь расскажу им, что и сам ходил к Выходу.

— Фокус в том, — продолжал бородатый охотник, — что на Тверди, соберись народ вместе числом больше, чем йокова дюжина, все окрестные звери тут же сходят с ума и бросаются к людям. Молодой, старый, хищный, не хищный, большой, маленький — все, себя не жалея, будут на отряд тот бросаться, пока в живых не останется меньше четырнадцати человек. А, скорее, и всех перебьют. Говорят, возле Выхода, по нашу сторону гор что-то вроде того происходит, но с куда меньшей силой. Для того и проводники нужны, чтобы в пути от звериных атак отбиваться.

— Ага, слышали, — кивнул Китар. — Но скажу вам по-честному, вне лоскутов на Земле и без этого дикого гона выжить очень непросто. Наши недошедшие до Ковчега товарищи не дадут соврать.

— На Тверди, вроде, попроще, — влез Бочка. — Там уже не так много зверя, как на Земле. Пройти можно, хоть и сложно, конечно. Правда, и сам зверь опаснее. Тот человек, который нам правду про пояс за плату открыл, говорил, что на Тверди новой, невиданной страхолюди полно, какая, не на Замле, не в Предземье не водится.

— Зверя меньше потому, что сама Твердь мала, — поделился своими мыслями Клещ.

— Это да, — кивнул Чопарь. — Ширина того пояса от стены до стены всего сотня вёрст.

— Да вот только длинны в Тверди той дохренища, — снова перехватил слово Вепрь. — Чтобы в следующий пояс подняться, нужно обойти мир по кругу. Там уж Путь точно путь. Топать тысячи и тысячи вёрст предстоит. Возле Выхода с Земли начинается Великая река, что течёт на закат по серёдке той Тверди между двух горных стен и, весь мир обогнув, уходит на Сушь сквозь единственный проход в полуденных горах. Там такая же сплошная стена скал, что и здесь, на Земле. И барьер точно так же пройти можно в одном единственном месте — на выходе с пояса, вдоль реки по разлому.

— В общем, топать и топать, — вздохнул Бочка. — И дорогой охотиться. Оно ведь придётся отмер до двух сотен поднять, чтобы барьер пропустил. Народ годы и годы идёт до той Суши. И кто-то, так даже, доходит. Наверное.

— Точно доходит, — возмутился Вепрь. — И мы дойдём. Главное — сильную ватагу собрать и правила соблюдать. Серые за барьером расскажут, но мы и так уже знаем, как оно всё там устроено. Каждый отряд своим курсом идёт. Кто ближе к полуночным горам, кто к полуденным, кто вдоль реки по левому берегу, кто по правому. Чтобы случайно не сойтись, стало быть. И все от истока в разное время в путь трогаются, разрыв меж собой соблюдая. И метки-послания оставляют друг другу, по каким сразу видно, как давно тут отряд проходил и сколько людей в нём.

— Это, чтобы объединиться был шанс, — вставил Клещ. — Если в ватаге, что первой идёт, совсем мало народу осталось, то те, кто за ними шагает, коли тоже убыток в отряде, могут догнать первых, когда вместе тех и других меньше йоковой дюжины будет. Хитро, да?

— Связь — важное дело, — кивнул я серьёзно. — А что, по реке плыть нельзя? Водный зверь?

— В реке — смерть, — подтвердил Вепрь. — Но, если в отряде пугач есть… Ну, с даром, каким зверя отпугивать можно, то вроде плывут. Только там течение медленное. Не быстрее выходит, чем посуху. Кстати, нарушившим правило йоковой дюжины и пугач не поможет. Когда зверь попёр, не спугнёшь его.

— Вокруг всего мира… — размышлял мальчишка тем временем вслух. — Да без троп и дорог… Ох и долго получится. В Предземье по Большой земле прибрежным трактом народ вроде за оборот полный круг успевает проехать. Но то на повозках. На Твердь, поди, лошадь с собой не протащишь.

— В Предземье круг меньше, — поднял палец Чопарь. — Наш мир — это шар. Чем ближе к его середине, тем длиннее окружность. А кроме людей, да, из пояса в пояс для всего живого, даже для растений, проход закрыт. Вот, если бы Братство с той стороны у барьера поставило бы не маленький форт, а построило город… И постепенно вдоль берега реки повело бы дорогу с небольшими крепостями на ней, где могли бы укрыться идущие…

— Это дорого, сложно и им нахрен не надо, — оборвал друга Вепрь. — Но городок бы и правда могли бы поставить. В ущелье ещё правило йоковой дюжины не работает.

— Так, погодите, — остановил я поток информации, полившийся не в ту сторону. — Мне пока непонятен один важный момент. Почему все должны идти вдоль реки на закат, если выход на Сушь на восходе? Вы же сами сказали, что река делает почти полный оборот вокруг мира. Получается проход на тот пояс находится где-то неподалёку от разлома в горах, соединяющего Землю и Твердь.

— В том и фокус, — пробурчал Вепрь. — На Твердь как зайдёшь, почти сразу же справа ещё одни горы. Считай, перегородка между полуденной и полуночной стенами. И поверху над ней свой барьер, который ни с каким отмером не пройти. Так что, ни перелезть, ни перелететь не получится. Проход на Сушь рядом, да. Вот только далёк он для нас, как бровь для языка — ни в жизнь не достанешь.

Теперь всё понятно. Создатели этого мира в этой части планеты гонят вступивших на Путь по закрытому со всех сторон коридору в десятки тысяч километров длиной. Гонят малыми группками, по пути заставляя усиливаться, набирая опыт, троерост и отмер. Вроде просто, но есть одно «Но». Доставляемые в крепость Братства источники — не тот груз, который будут везти такой длинной и сложной дорогой.

— Собственно, это и всё, что мы знаем про Твердь, — подвёл итог Вепрь. Я вас предупредил — всё, что мы рассказали, держите в секрете. И никаких обещаний тем, кто станет подмазываться. Пойдёмте жрать.

— Давно пора, — бросился первым к двери Сепан. — До вашей Тверди ещё дожить надо, а кушать хочется прямо сейчас.

Не замечал раньше за ним такой тяги к еде. Впрочем, с Китаром они вчера слишком рано покинули стол. Должны были успеть основательно проголодаться.

Внизу уже собралась большая часть наших вчерашних собутыльников. И первая новость — братья-ронхийцы ещё спозаранку по-тихому покинули трактир, съехав на съёмные комнаты. Лишившийся прибыли Санос за стойкой мрачнее тучи, и настроение хозяина невольно передалось слугам.

— Заблудший Дерхан, — с кислой миной на одутловатом лице обратился ко мне официант, перед тем как поставить на стол принесённые тарелки с подноса, — как позавтракаете, подойдите, пожалуйста, к вон тому столику.

Отследив взгляд слуги, я наткнулся глазами на приветственный взмах блестящей надетыми на пальцы перстнями руки. Улыбнувшегося мне человека в дорогом костюме, как и двоих его спутников в более скромных нарядах я в трактире прежде не видел. Но лицо знакомое. По-другому одетый он определённо присутствовал вчера на тренировочном поле во время моего поединка.

Улыбнувшись в ответ незнакомцу, я негромко поинтересовался у Рэма:

— Подскажи, это, кто там сидит?

Местный старожил спустился в зал раньше нас, так что смотреть в указанную сторону ему не потребовалось. Он и так знал, что за гости явились в трактир.

— Так и думал, что по твою душу явился, — прошептал Рэм. — Это Его Величество Кэйлор Хайтауэр, король Эмрихта. Нечасто он сюда лично заглядывает.

— Король? — с искреннем удивлением переспросил я.

— Так у них правитель полиса называется, — пояснил очевидное Рэм. — Который уже оборот в Ковчеге торчит. Сына править оставил, а сам дары копит. Ему тут удобнее, чем у себя. У них лоскут живёт шахтами. Охота не развита. Норы разве что случайно находят. Опасный человек. Эти двое с ним — охрана его. Настоящие мастера боя. Тебе разве что уступят, наверное. В том обороте одного дурака из наших насмерть забили. И ничего им за это не было. Штраф большой только. Якобы защищали честь господина, а убийство — случайность. Как с Олафом.