Андрей Рымин – Безродыш. Предземье (страница 12)

Крики, вой, рёв, гам, стук. Луки тренькают, палицы глухо дубасят по твёрдому. Что-то громко упало. Тяжёлое.

— Со стены кто-то шлёпнулся, — шепчет Вея. — На нашу сторону вроде.

— Хорт, — шепчу в ответ я. — Раненый. Слышишь, скулит? Подыхает.

Ещё звуки падений. Наверху орут наши. По ушам звонко бьёт женский крик. Суета. Совсем рядом. Кто-то стонет. Бегут. Сразу несколько. Кто? Куда? Непонятно.

— Прорвались нелюди, — хрипит Марга. — Рыскают. Тихо все!

Хоть бы не права бабка. Хоть бы не права…

Удар в стену! Справа, возле окна. Кто-то из малых взвизгнул. И ещё один!

— Тихо! — шипит Марга.

Поздно! Быстрые шаги, и в дверь — бах! Ещё бах!

Тут уже малые не выдержали. Слёзы, визг. Кто постарше, пытается заткнуть младшим рты. Пальцы стиснули до хруста древко. За дверью притихли. Прислушиваются.

Снова кто-то бежит. Криков много, но всё в стороне.

Бах! Бах! Бах! Дверь, как будто взбесилась. Хруст! Это сорвало засов. Одним мощным ударом и короб, и лавки, и стол — всё долой. Дверь отбрасывает, как соломенную. Он здесь!

Напоминающая людскую фигура заслоняет проём. Невысокий, чуть выше меня. Но широкий и руки длиннющие. Лапы то есть. Когтистые, волосатые — чуть ли не до самого пола свисают. И весь он мохнатый. Лицо только чистое. То есть морда. Совсем в голове мысли спутались. Чего вообще думаю? Чего жду?

Одновременно с щелчком самострела кидаюсь в атаку. Копьём снизу в бок.

Есть! Чётко под рёбра попал! Зашло на две пяди. Рёв страшный. Отпрыгиваю.

И вовремя! Могучая лапа летит в мою сторону. Промахивается, бьёт в стену. Успеваю заметить пенёк от штыря — Марга тоже попала. Аккурат в середину груди.

Но хорту этого мало. Зубастая пасть с выпирающими из нижней челюсти бивнями в палец взрослого мужика оскалена. Жёлтые глаза из-под массивных надбровных дуг горят яростью. Плоский нос с вывернутыми наружу дырками ноздрей сморщен, как и маленький узкий лоб. Сейчас кинется на меня…

Хрясь! Топор в спину. Вея!

Хорт дёргается. Рывком разворачивается к новой угрозе, движением этим выдирая наконечник из раны. Копьё выпадает. Но не из моих рук.

Как же удобно стоишь, тварь вонючая! Мир словно замедлился, и я вижу, как наконечник копья, направленный моим резким ударом, входит точно под нижнюю челюсть врага. Металл рвёт гортань и врезается в кость. Позвоночник достал! Это всё!

Кровь толчками. Рёв хорта сменяется хрипом. Туша валится набок. Убил тварь! Прикончил!

Нахожу взглядом Вею. Бросив застрявший в спине хорта топор, девушка вжимается в стену. Подмигиваю ей. Справились. Всё хорошо. Теперь всё.

— Куда?!

Резко оборачиваюсь на скрипучий крик Марги и ловлю краем глаза движение.

Халаш! В руке нож. Проскочил мимо меня шустрой белкой и…

— Нет!

Рука с ножом не успевает опуститься в ударе. Короткий тычок задней лапы, казалось бы, мёртвого зверя — и лёгкое тело мальчишки летит через половину землянки, где бьётся об угол печи.

Выдёргиваю из раны копьё! Быстрый замах — и в глаз! Теперь точно труп.

Бросаюсь к Халашу. Вея уже там.

— Прости, Кит…

И взгляд названного братишки потух.

Ло

Так вот значит, что за хорты такие. Если бы не звериные повадки и отсутствие членораздельной речи, я бы предположил, что вижу мутировавшего человека или какой-то неизвестный мне вид гуманоида. Да волосатый, да слишком мощные челюсти и выпирающие нижние клыки чересчур велики, да слишком длинные руки, но принять за примата не позволяют: прямая спина и ноги, что лапами никак не назвать. Это существо перемещается на нижних конечностях без помощи верхних.

Вот только сила в мощном теле определённо звериная. Серьёзный противник. Особенно для старухи и пары подростков. Мой носитель и здесь себя показал молодцом. Очень грамотный бой. Держал дистанцию, бил копьём куда нужно. Единственный промах — не успел остановить малыша, решившего доказать свою смелость.

Очень глупый поступок. В посёлке охотников, каждый должен знать, что к смертельно раненому животному нельзя приближаться, пока оно окончательно не издохнет. Даже предсмертные судороги способны нанести травму, а тут, и вообще, имел место осознанный удар, в который умирающий хорт вложил последние силы. Не стоило Киту дарить ребёнку свой нож.

Впрочем, эпизод с пацаном стал единственной бедой того дня. Явись вслед за первым хортом второй, с большой вероятностью погибли бы все обитатели дома носителя. Как позже выяснилось, тот прорыв группы хортов за стену был последним из трёх, и все три не доставили жителям серьёзных проблем. По итогу сражения, где люди вышли явными победителями, потери с разных сторон оказались несопоставимы.

Но всё это я, как и Кит, уже узнал позже от старика, с кем носитель, едва ли не с единственным из всех взрослых поддерживал хорошие отношения, если не считать Маргу, которая выполняла роль опекунши детей. Этот Такер, будучи и сам одинок, помогал всем сиротам, но Китара, возможно в силу старшинства, выделял особо. Несмотря на приличную дряхлость, заметно, что дед не так прост. Как я понял, он давно выполняет роль наставника при носителе, отчего Кит и знает, и умеет значительно больше сверстников.

Кстати, Такер же и привёл в дом носителя лекаря, который до этого дважды гнал Маргу, ходившую за ним вечером и с утра. Мальчишка, отброшенный хортом пришёл в себя быстро, но последствия там таковы, что лучше бы сразу насмерть. Халаш перестал чувствовать своё тело — всё ниже пояса. Диагноз известен, и с тем уровнем тока протоэнергии, что имеется на этой планете, помочь пареньку невозможно. Не с местным уровнем медицины.

Сейчас мои выводы подтвердит и этот молодой человек, совершенно не похожий на опытного мудрого знахаря, каким я себе представлял лекаря этой диковатой общины. Впрочем, здесь все ответственные посты занимает одна молодёжь. Старики в стороне от всех важных дел. Неспроста это так. Я всё ближе к разгадке. Те числа, что видит Кит… Первое число — это возраст. Но дальше…

Глава шестая — Охотник

— Хребет перебит. Ничего тут не сделаешь.

На осунувшемся лице лекаря — небось всю ночь раненых врачевал — равнодушие, а мне словно в грудь раскалённую спицу воткнули.

— А я говорила, — обречённо вздыхает Марга.

— Неужели совсем ничего?! — вцепляюсь я в руку двинувшегося уже было к двери Сарбахана.

Ого! Шестьдесят девять ему. И отмера четырнадцать. Но это само прочиталось. Плевать мне на возраст деревенского лекаря.

— Могу зелье дать, чтобы тихо ушёл.

И, косо на Маргу взглянув, добавляет:

— Удружу в счёт былого. Так-то недешёвое зелье.

— Нет! — вскидываемся мы с Веей одновременно. Названная сестра продолжает зажимать ладонями уши Халаша. Не хватало ещё, чтобы услышал такое. И так уже замкнулся в себе — каждое слово тянуть приходится. А малышню мы всю выгнали.

— Спасибо, Сарб. Я подумаю.

Скрипучий голос Марги заставляет Сарбахана скривиться. И не скажешь по бледной роже, грустно ему, или просто противно. Такер мне по секрету рассказывал, что когда-то давно, когда наша кормилица была ещё молодой, у них с деревенским лекарем дружба имелась. Та дружба, что только меж парнем и девкой бывает.

Жизнь — коварная штука. Небось помнит былую любовницу маленькой девочкой, а теперь та старуха. Сам же, как был при её рождении взрослым, так при молодости и нынче остался. Хорошо быть лекарем — хлебное место. Даже годами жизни расплачиваются. Но это не с нашим, который кроме как зелье чужое перепродать, ничего не умеет особо.

Точно!

— А с даром лекарь поможет?!

Сарбахан останавливается в дверях. Оборачивается.

— С даром Бездны?

Бритый подбородок презрительно морщится.

— Забудь. Не даст денег староста. Там таких как ты нужно дюжину продать в батраки.

— Может или нет?

Не его ума дело на меня ценник ставить.

— С даром всё можно, — неопределённо бормочет лекарь и выходит за дверь.

Мне показалось, или, и правда, обида в голосе? На кого обижаешься, дядька? На судьбу, что не подкинула тебе счастливой норы, или на себя, труса, что сидит себе тихо на сытном месте и тех нор отродясь не искал?

— Ба? Слышала, что сказал? — оборачиваюсь к присевшей на лавку Марге. — Можно Халаша излечить.

Морщинистое лицо — сама грусть.

— Хозяина леса убить тоже можно, — вздыхает старуха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь