Андрей Рубанов – Ледяная тетрадь (страница 3)
Кажется, мы кого-то забыли в этой нашей конструкции. Целых две социальных группы упущены, скажет внимательный читатель.
Во-первых, художники, люди искусства. А их немало, и они влиятельны. И, во-вторых, профессиональные злодеи, воры: преступный мир.
Это – отверженные существа, они – вне каст. Вне системы.
Художник всецело подчинён мечте создать шедевр: совершенную, идеальную картину, симфонию, скульптуру, роман. На этом пути художник готов примкнуть к кому угодно – к царям, воинам, жрецам.
Я, сочинитель книг, хотел и до сих пор хочу знать всё, быть и бедным, и богатым, и сытым, и голодным, и царём, и простолюдином, и вором. На этом пути я не стеснён ни принципами, ни моралью. Мой путь в том, чтобы попытаться пройти все пути – и описать свой опыт. Меня сдерживают только самые старые, архаичные, тысячелетние табу: нельзя убивать людей, нельзя ложиться с мужчиной, нельзя предавать и лицемерить.
Художники, объединяясь, образуют богему, живут впроголодь, берут деньги и у царей, и у буржуа, часто совершают бесчестные поступки, ещё чаще губят себя алкоголем и наркотиками. Актёров – а они тоже люди искусства – раньше хоронили за церковной оградой; это ли не доказательство внекастового статуса?
Бывают случаи, когда художники становились царями, занимали высокие государственные посты: Андре Мальро был министром по делам культуры Франции, Вацлав Гавел – президентом Чехии.
Но часто – наоборот, художник, родившийся в семье буржуа, отвергает и кастовую, и классовую принадлежность, и сознательно оказывается вне системы, как это сделал великий Гоген, забросивший карьеру биржевого брокера ради занятий живописью.
Что касается преступного мира – он, как показывает история цивилизации, неискореним. Профессиональные негодяи были всегда: и в Древнем Египте, и в современных США. Преступный мир обслуживает человеческие пороки, которые тоже, увы, неискоренимы. Проституция, наркомания, азартные игры, теневые финансы и, наконец, главное: убийства. Преступный мир контролирует дно общества, самую смрадную грязь, постыдные тайны, скелеты в шкафах; преступный мир выполняет функции золотаря, утилизирующего гадкие отходы бурной общественной деятельности. Это сравнительно малочисленная группа, доли процента от общего числа, но у них есть свои правила поведения, свои традиции и даже свой воровской кодекс чести.
Классовая теория описывает в основном процессы, происходящие в среде хлебопашцев. Согласно этой теории, цари (наследственная аристократия) постепенно входят в зависимость от крупного капитала и начинают обслуживать его интересы. Соответственно, и воины, на словах преданные царям, на деле начинают сражаться на стороне тех или иных капиталистов, то есть – простолюдинов, ставших богатыми буржуа.
Жрецы, зависимые от внешних материальных источников, также могут совершать позорные акты предательства и работать не в интересах истины: все мы видели, как во времена пандемии вирусологи разных стран, академики, главы исследовательских центров вдруг стали делать взаимоисключающие заявления, выгодные тем или иным фармацевтическим компаниям.
Главное в классовой теории – это идея противоречий, борьбы. Между представителями нижнего класса (бедными хлебопашцами) и представителями высшего класса (богатыми хлебопашцами, буржуазией, вступившей в союз с царями и охраняющими их воинами, и жрецами, скрывающими истину в обмен на деньги) – лежит пропасть, и её нельзя преодолеть.
В современном обществе путь простолюдина к благополучию лежит не через упорный труд, но через лукавую дружбу с царями.
Но и художники столь же часто отходят от своего пути, от служения красоте, начинают обслуживать буржуазные вкусы, сами превращаясь в буржуа, то есть – в простолюдинов, и после этого – они перестают быть художниками; это всегда печальное, неприятное, постыдное зрелище; такие художники часто становятся богачами, но достойны – лишь жалости.
5. Начало пути
Аввакум Петров родился в селе Григорово, примерно в ста верстах от Нижнего Новгорода. Он был жрецом по рождению, воспитанию и образованию. Весь путь его был предопределён.
Его отцом был приходской поп Пётр Кондратьев, сам потомственный священнослужитель. Мать звали Мария. Именно она приучила сына к чтению. Аввакум – попович – рос в обстановке благочиния, строгого соблюдении всех религиозных правил.
Отец его умер, когда Аввакуму было 16 лет: он стал старшим мужчиной в семье из 6 человек.
С тех пор и до конца жизни он будет главой клана, будет кормить и содержать жену, детей, братьев и других родственников.
В 17 лет он женился на Анастасии, дочери Марко. Анастасия Марковна станет верным другом Аввакума, его конфидентом, его опорой.
Вскоре умерла и мать Аввакума.
Далее, как утверждают историки, случился некий конфликт с односельчанами, и Аввакум переселился из родного села Григорово в село Лопатищи (ныне Кстовский район Нижегородской области). Что за конфликт – неясно. Сам он ушёл, или его изгнали?
В те времена приходских попов избирали миром. Скорее всего, никто Аввакума Петровича не изгонял: просто он хотел служить в храме, как и его отец, но община ему в этом отказала, – вот он и ушёл туда, где была «вакансия». Таково наиболее вероятное предположение.
Аввакум выбрал Лопатищи по простой причине: оттуда был родом его тесть, Марко Иванов. Аввакум перебрался не на пустое место, а к родственникам жены. Вполне объяснимая житейская коллизия. То ли сам тесть, Марко, то ли родня его – поучаствовали в судьбе двадцатилетнего Аввакума: он был рукоположён в диаконы, а в 1644 году стал попом в церкви села Лопатищи.
Уйдя из родного села в молодом возрасте, Аввакум проживёт в Лопатищах около 10 лет, а затем превратится в бродягу, скитальца, никогда не заимеет своего надёжного дома, в лучшем случае – будет обретаться по чужим углам, в худшем – по острогам, монастырским тюрьмам и земляным ямам. Обойдёт и объедет половину страны, пешком, в телегах и санях, на лошадях, казацких дощаниках и даже на оленьих упряжках. И повсюду за ним будет следовать его прайд: жена, дети, младшие братья и домочадцы, от 5 до 12 человек. …Нетрудно быть бродягой, когда ты один: собрал котомку да пошёл; а попробуйте, когда рядом десять ртов.
Тут надо пояснить, что такое Нижегородская область. Эта территория почти вдвое превосходит по площади Московскую область; превосходит, кстати, и Бельгию, и Швейцарию, и примерно равна Чехии. Это – целый мир, поделённый надвое Волгой. Сейчас население Нижегородской области – чуть более 3 млн человек.
Мы ведём речь о так называемом Заволжье – землях к западу от Волги, всхолмленной равнине, поросшей лесами, постепенно переходящими в лесостепь.
Здесь и сейчас мало дорог, а 400 лет назад их и вовсе не было; главными транспортными коммуникациями служили реки.
Нельзя сказать, что это благодатный край, скорее – наоборот. Климат тут примерно как в Москве и Владимире – короткое лето, иногда жаркое, иногда холодное; изнурительное слякотное межсезонье; суровые, длинные, снежные зимы.
Вся экономика издревле строилась вокруг транспортных артерий, то есть рек, Оки и Волги. Народ тяготел больше к охоте и рыболовству, нежели к сельскому хозяйству.
Село Лопатищи, как утверждают справочники, изначально населяли бортники, то есть собиратели мёда диких пчёл.
В любом случае, жили трудно, несыто. Это не Италия и не Греция – тут каждый кусок хлеба был по цене крови; отсюда, наверное, и трудная судьба Аввакума, причины его частых конфликтов с паствой. Отец и мать воспитали его аскетом. Но кому нужна проповедь аскетизма, самоограничения, когда жизнь и так тяжела? Аскетизм в Заволжье диктовала сама природа; в таких обстоятельствах от пастыря ждали скорее ободрения, положительных эмоций, улыбки, шутки, но никак не призывов к смирению.
О жизни и быте нижегородцев подробно рассказал в своих романах известный бытописатель, этнограф Мельников-Печерский, но его книги вышли во второй половине ХIX века, то есть через два с половиной столетия после рождения Аввакума, когда старообрядчество уже было историческим и общественным феноменом.
Сан приходского священника давал множество преимуществ, но и накладывал громадные обязательства. Между жрецом и хлебопашцами лежала пропасть. Священник не просто знал грамоту, но, главное, был проводником паствы в духовный, тонкий мир, он умел мыслить абстрактными категориями, его кругозор был много шире, чем у прочих.
Наконец, священник жил идеей служения, то есть сознательно умалял собственную волю в угоду чужой, высшей воле.
6. Служение
Служение – есть наивысшая доблесть. Служение – это самоотречение, отказ от потребностей своего «я» в пользу потребностей другого человека, в пользу рода, общины, народа, государства или идеи.
Фиксация на собственных интересах и охране прав собственной личности ведёт к индивидуализму, далее к эгоизму, деградации и нравственному распаду.
Только встав на путь служения, человек обретает опору, равновесие, ясность мышления, понимание целей, своего места на земле.
Уважение общества можно обрести только через служение, через отказ от себя. Никакого другого способа не существует. Тебя начнут воспринимать всерьёз только тогда, когда ты отдашь свой кусок хлеба другому.