Андрей Розальев – Темный охотник #11 (страница 20)

Начальник Генштаба выпрямился ещё больше, если это вообще было возможно. Его голос был чёток и лаконичен:

— Ваше Величество, оперативная обстановка следующая. Противник действительно не терял времени даром. За последнюю неделю ими создана глубоко эшелонированная оборона вдоль сто восьмого меридиана.

На экране карта приблизилась, показывая спутниковые снимки. Зелёные линии — наши позиции. Красными значками были отмечены японские позиции, образуя плотную, многослойную сеть.

— … по данным космической и агентурной разведки, на передовую переброшены элитные части корпуса «Детей Императора». Они развёрнуты на первой линии обороны. Ведётся непрерывное инженерное оборудование местности: возводятся доты, создаются противотанковые рвы и минные поля высокой плотности. Артиллерийские группы развёрнуты на господствующих высотах. Глубина их обороны, по нашим оценкам, составляет от пятнадцати до двадцати километров. Противник готовится не просто к обороне, а к войне на истощение.

На карте появились анимированные схемы, показывающие зоны поражения японской артиллерии и предполагаемые сектора обороны «Детей Императора». Да уж, дальность артиллерии не в нашу пользу — до наших позиций они без проблем достанут.

— … в ответ на это, Генеральным штабом разработан план наступательной операции «Северный ветер». Он предусматривает нанесение трёх одновременных, мощных ударов по сходящимся направлениям с целью рассечения группировки противника, окружения и последующего уничтожения по частям. Основная ставка делается на превосходство в воздухе и массированное применение артиллерии для взлома их обороны.

Схемы на карте сменились зелёными стрелками, демонстрирующими направления главных ударов российской армии.

— … резервы стратегического командования готовы к вводу в бой для развития успеха на втором этапе операции. Ориентировочные сроки выполнения основной задачи — от семи до десяти суток активных боевых действий. Потери, по нашим расчётам, будут… существенными, но приемлемыми для достижения цели. Армия готова и ждёт приказа, Ваше Величество.

В его голосе звучала плохо скрываемая готовность — он хотел воевать, он был уверен в победе.

Голицын кивнул, вглядываясь в карту.

— Они превратили Улан-Удэ в укрепрайон, я правильно понимаю? — спросил он, наконец.

— Так точно, Ваше Величество, — помрачнел начальник Генштаба. — Это главная сложность. Полагаю, они планируют использовать мирных жителей города как живой щит и заложников.

— И что вы планируете с этим делать?

— Использовать десант, Ваше Величество, — генерал прокрутил карту. — Самые сильные боевые группы у них на передовой. В густонаселённой части города в основном полиция — её достаточно для обеспечения порядка. Забросим десант им в тыл — и укрепрайон обернётся против них же самих. Мы также учли возможности князя Чернова по скрытной переброске войск.

Он учтиво кивнул мне, в то время как сидевший с ним рядом министр обороны скривился, будто разломный лайм откусил.

— МИД, — Голицын повернулся к Григорьеву.

Тот нервно поправил галстук.

— Ваше Величество, внешнеполитическая ситуация характеризуется следующими факторами. Япония развернула масштабную информационную кампанию с целью легитимизации оккупации. Их риторика строится на тезисе исторической справедливости. Цитирую официальные заявления: «Япония инвестировала за последние двадцать лет в развитие региона больше, чем Россия за всю свою историю. Подавляющее большинство населения японцы и лица, состоящие в браке с японскими гражданами. Переход территорий под протекторат Японии является логичным и обоснованным», — министр заглянул в свой блокнот, куда, видимо, записал тезисы для доклада. — Мы направили ноты протеста, провели серию консультаций с союзниками, пытаемся консолидировать международную поддержку. Однако… — Григорьев замялся.

— Однако что? — Голицын прищурился.

— Однако ваше исчезновение, Ваше Величество, вызвало серьёзную обеспокоенность у наших партнёров. Они сделали ставку на личность Вашего Величества и Светлейшего князя. Отсутствие таких ключевых фигур без ясного объяснения причин и сроков… осложнило нашу позицию. Союзники выражали поддержку, но она носила во многом декларативный характер.

— Проще говоря, они зассали, — подытожил Голицын, барабаня пальцами по столу. — Ну, этого следовало ожидать, особенно от лягушатника. А Китай очень бы хотел повоевать с Японией, но только русскими солдатами. Канцелярия?

Князь Разумовский заговорил негромким, вкрадчивым голосом, вынуждая прислушиваться.

— Наша работа дала свои результаты. Согласно данным агентурной сети, в Японии растёт понимание, что война начата обманным путём, что противоречит принципам бусидо. Значительная часть общества осознаёт, что истечение ультиматума станет точкой невозврата, после которой начнётся полномасштабная война с непредсказуемыми последствиями для самой Японии, — он коснулся планшета, и на экранах появилась диаграмма общественных настроений. — Общественные дебаты, которым Мусасимару позволил состояться, выявили значительный пласт населения, включая представителей аристократии, для которых методы ведения войны не менее важны, чем результат.

— Но? — нахмурился Голицын. — Я слышу в вашем голосе «но».

— Но это обоюдоострый меч, Ваше Величество, — Разумовский неторопясь протёр очки. — Госпожа Таканахана считает, что Мусасимару позволил этим дебатам развернуться не для изучения общественных настроений, а для выявления инакомыслящих. Затем последуют массовые аресты и казни.

— Откуда у неё такая уверенность? — вмешался Григорьев.

— Именно так поступили с её отцом, — пожал плечами Разумовский. — Сначала позволили высказаться в рамках «обсуждения стратегических направлений развития», потом обвинили в государственной измене и казнили. Наши аналитики согласны с её оценкой. Процент молчаливо сомневающихся очень высок, но мешают японские традиции. Для них император почти божество.

— Удобно, да, — усмехнулся Голицын.

— Весьма, — согласился Разумовский и вывел на экран новую схему. — Однако вернёмся к структуре японского общества. Мы выделяем три основные фракции. «Старая гвардия», традиционалисты чести. Они в глубокой оппозиции к методам Мусасимару. Необъявленная война, готовность пожертвовать самурайскими принципами ради захвата земель, союз с ацтеками — для них всё это позор. В Махиро они видят символ чистоты и чести, вокруг которого можно объединиться для свержения опозорившего себя императора.

— А готовы ли они передать ей власть? — спросила Аня.

— Не обязательно, Ваше Высочество, — Разумовский чуть улыбнулся. — Они готовы её использовать. Вопрос передачи власти будет решаться потом, если вообще будет решаться.

— Кто первый корону надел — тот и император, — хмыкнул Голицын.

— И это тоже, — серьёзно кивнул Разумовский. — Старая гвардия верна Японии, а не Мусасимару, и с ними вполне можно иметь дело. А вот со второй фракцией сложнее. Военные преданны лично императору, которого боготворят. Готовятся к обороне Дальнего Востока, верят в мощь «Детей Императора». Их уверенность укрепилась после вашего исчезновения, Ваше Величество. Полагаю, многие останутся верны Мусасимару даже в случае его смерти, и не станут подчинятся кому-то кроме его прямых потомков.

— Похвальная преданность, — кивнул начальник Генштаба.

— Генштабу стоит учесть, что самые преданные части как раз на передовой, — заметил Разумовский, — и они будут стоять до последнего. И, наконец, третья фракция — промышленно-финансовые элиты. Для них война — это инвестиции в будущие сверхприбыли от освоения новых территорий, богатых природными ресурсами. Международная изоляция, угрозы от Китая — неприятные, но временные издержки. Махиро для них — заноза, которая напрямую угрожает их планам. И, в отличие от императора, который опасается канонизации Махиро в случае её устранения, они готовы прибегнуть к силовым методам. Позорная смерть, с их точки зрения, отличный способ избавиться от «символа революции».

— Значит, Махиро в опасности, — нахмурился Голицын.

— В серьёзной опасности, Ваше Величество. Мы проработали для неё план эвакуации на всякий случай, — Разумовский сделал паузу. — Однако с этими торгашами можно торговаться. Умирать никто из них точно не захочет, разве что за золото удавятся. Теперь о самом Мусасимару. Его сильные стороны: армия «Детей Императора» — реальная, мощная сила. Они глубоко преданы ему и уже контролируют огромную территорию. Факт остаётся фактом — Дальний Восток до Байкала под его контролем. Отступать оттуда для него равносильно политическому самоубийству.

На экранах появилась карта с зонами контроля, а министр обороны попытался спрятаться от взгляда Голицына за соседа.

— Слабые стороны. Во-первых, Махиро как «политическая язва». Пока она жива и пользуется поддержкой России, его власть под угрозой внутреннего раскола. Главы кланов могут начать перебегать на её сторону. Но просто избавиться от неё он тоже не может — как национальная героиня она популярна даже среди аристократов. Тем более она прямой потомок одного из древнейших родов. Многие, кстати, откровенно не прочь взять её в жёны.

— Самоубийцы, — хмыкнул я.

Разумовский усмехнулся:

— Мусасимару, вероятно, рассчитывает на другое. Мы всячески отстраиваем Махиро от революционных настроений, но японцам и не требуется, чтобы она была замешана непосредственно в перевороте. Достаточно того, что противники императора считают её своей соучастницей, и когда заговор будет раскрыт, падение «героини» окажется ещё стремительнее её взлёта.