Андрей Романов – Йома (страница 15)

Пациентка, хоть и не боялась, но изрядно стеснялась, а тут еще я положил ей одну руку на впавший животик, где находился очаг, а вторую на сердце, точнее на левую грудь, вполне себе крупненькую и упругую. Но совсем засмущаться я ей не дал, начав перекачку энергии. Для меня отток силы вылился в ощущение промораживающего до костей холода в руках, стремительно поднимающегося выше. Мерзкое чувство.

Но волна радости и облегчения от Лиз быстро его нивелировала и даже ввела меня самого в состояние легкого экстаза. Передаваемая мной сила быстро распределялась по каналам девочки, создавая небольшие заторы и соответственно места с повышенной концентрацией там, где были какие-то повреждения. В основном это были ребра, почки легкие, горло, и область паха. В какой-то момент моё ядро кольнуло резкой болью и пришлось прервать процесс. И вовремя, поскольку, еще чуть-чуть и в девочку пошла бы не чистая сила, а уже моя собственная, искаженная из-за перегрузки и изменения очага сила йома. И подозреваю, пользы бы от неё было не много.

Нет, вы не подумайте, что я вкачал в девчонку силу семи сожранных мной человек, всего около двух, а остальная энергия либо уже слишком сильно смешалась с моей собственной либо была, в других частях моего тела. Но взглянув, на подергивающуюся от переполнявшей ее силы малышку я понял, что слегка перестарался. Все повреждения были устранены, более того на выпирающих ребрах наросло мясо, животик округлился, грудь стала еще интереснее торчать, а сила буквально изо всех щелей сочилась.

- Все готово. Не болит? - Участливо поинтересовался я.

- Неболитвсехорошоспасибогосподинукеюзапомощь! - Протараторила девочка.

- Кхм, ладно иди, умойся и пробегись, только далеко от дома не отходи, - решил я. - А мне еще надо твоей сестрой заняться.

- Ага, хорошо! - Выдал беловолосый вихрь уже с улицы.

- Господин йома, ой, Кей, а что вы с ней сделали и почему она… - не решительно спросила темненькая.

- Почему так себя ведет? - Кивок. - Перестарался при лечении, вот она и не знает куда деть распирающую её энергию, не переживай это не опасно, скорее даже полезно, побегает немного и успокоится. А ты чего стоишь? Давай ложись сюда, будем и тебя чинить.

Элиз безропотно выполнила команду и растянулась на полу, а я повторил процедуру, отметив что и на ощупь девочки не отличаются, грудь у малышки так же весьма упругая и тепленькая. Правда, тёпленькая она из-за повышенной температуры, они явно простудились, сидя в погребе, да прочие повреждения… На этот раз, с энергией дела обстояли не так радужно, но она уже успела перераспределиться в моем теле и я смог наскрести необходимое для лечения количество.

Вторая пациентка после лечения тоже похорошела и округлилась, став очень привлекательной, хоть и со следами (весьма явными) подростковой угловатости, но на пробежки или безудержную речь её не тянуло, опыт. Но вот закончив с её лечением, я и сам почувствовал себя крайне паршиво, ощущение холода ооочень медленно уходило из рук. Вот же пакостный организм, во мне сил с избытком, а всё равно так бурно реагирует на потери.

- Кей, вам плохо? - Обеспокоилась девочка, когда я чуть на нее не рухнул от накатившей слабости.

- Все нормально, сейчас пройдет. И хватит мне выкать.

- Давайте выйдем на воздух, там вам станет лучше. - Она подхватила меня под руку и повела на улицу. А сильная девушка, я хоть и в человеческом теле, но все равно на пол головы её выше.

На улице мне и, правда, стало лучше, но не от свежего воздуха, а просто потому, что организм сам по себе перестал бунтовать из-за такой растраты силы. Но показывать я этого не спешил, тем более что Элиз продолжила обо мне заботиться, и решила меня вымыть, благо бочка с водой стояла прямо рядом с крыльцом, на котором я сидел. А вскоре к этому процессу присоединилась и Лиз наматывавшая круги вокруг дома. Да и действительно видок я имел не лучший, с ног до головы заляпанный кровью, еще с момента пиршества на тракте.

Мне, конечно, очень хотелось перевести этот процесс в более интимное русло, и будь у меня нормальные способности телепата, чтоб заблокировать девочкам их воспоминания за прошедшие десять дней я бы так и сделал. А в отсутствии этой возможности пришлось себя сдерживать. Такая близость сразу после долгих изнасилований им удовольствия не добавит и более того тот хрупкий мостик нормальных отношений появившийся между нами разрушиться, а значит я еще долго не смогу насладиться их яркими эмоциями, нет уж чутка потерплю. Так что я просто наслаждался прикосновеньями теплых девичьих ладошек испускавших приятную силу, и купался в их эмоциях, благодарности, все той же надежде и беспокойстве, как за меня, так и за свою судьбу. И попутно выслушивал историю девушек, которую они вываливали на меня в два голоса и слегка бессвязно, хаотически перескакивая с события на событие.

Если подытожить все сказанное, то коротко это будет выглядеть так. Девчонкам на самом деле четырнадцать, это я поначалу из-за голодного вида и общей побитости возраст неверно определил. Жили они всю жизнь в одном городе, мать их в детстве бросила. Отец был мастером гончаром, и однажды так сложилось, что его услугами очень заинтересовались весьма богатые люди из Рабоны, это крупнейший город местного острова, и предложили высокооплачиваемую работу и проживание. Папашка предложению обрадовался и, продав дом и собрав пожитки, отправился в Рабону, но не доехал. Вот такая вот история.

Выговорившись, девушки с ожиданием и надеждой уставились на меня.

- Что с нами будет? - решила задать вопрос Элиза.

- Кей, не прогоняй нас! Мы готовить умеем, и шить, а еще отец научил нас гончарному искусству, мы посуду можем делать! - начала приводить доводы в пользу своей полезности Лиз.

- У нас никого не осталось, и нам некуда идти, даже дома нет, - поникнув головой, добавила темненькая сестренка.

- А вас не смущает, что я все же йома? Не боитесь что в один прекрасный день я вас просто съем?

- Нет, а даже если и съешь, лучше так чем это, - и кивнула головой в сторону дома.

- Так уж и быть, возьму вас с собой в качестве походных поваров, только учтите, у меня и у самого пока дома нет.

Бурный вопль радости и еще более бурная волна счастья, заставившая меня расплыться в дурацкой улыбке.

- Ну, все, все. Хватит кричать. Раз уж мы все решили, то пора посмотреть, что тут есть ценного и уходить. Да и одеться не помешает, нет, так даже лучше, но вы ведь, наверное, замерзли?

После моих слов девчонки оценили диспозицию, и залились краской.

В течение следующего часа мы увлеченно обыскивали дом, хотя в основном это делал я. И в награду нам достались вещи девушек, которые разбойники еще не успели пристроить, некоторое количество денег, весьма скромное, и пара весьма приличных рубашек, мне на смену испорченных.

- Готовы, к дальней дороге? - Уточнил я у неожиданно организовавшихся попутчиц, нарядившихся в платья без рукавов и миленькие кожаные сапожки. - Получив в ответ утвердительные кивки, я продолжил. - Хорошо, но перед этим стоит навестить ближайшую деревеньку.

- Зачем? - Не поняла Эльза. - У нас же всё есть и припасы, и прочее, или ты хочешь… хочешь съесть человека?

- Нет, есть людей я не хочу, тем, более спасая вас, вполне наелся, - сказал я и увидел на лицах девочек тень легкого облегчения, что еще больше уверило меня в необходимости посещения деревни. Если уж они теперь станут моими спутницами, то они должны куда легче относиться к смертям, которые будут вокруг меня происходить, да и к возможным экспериментам. А сейчас, на волне ужасов плена и чудесного спасения самый хороший момент для радикальной перестройки их мировоззрения. Оно и так слегка перестроилось, вон меня, йому, воспринимают как спасителя и самого дорогого человека, но нужно добивать.

- Бандиты, что на вас напали, они крестьяне из соседней деревни, - пояснил я причину визита. - Девочки вы ведь хотите отомстить?

- Да - пискнула младшенькая, хотя какая она младшенькая они же близнецы, просто, кажется, чуть младше или скорее ее сестренка либо быстрее повзрослела в этих условиях либо всегда была чуть серьезнее.

- Но папа говорил, что надо уметь прощать, и что нельзя совершать плохих поступков и обижать других людей, - нерешительно возразила она сама себе.

- И где теперь твой папа? - грубовато спросил я.

- Они… они его… уииииии… - Пошла вполне ожидаемая реакция на мои слова, причем сразу у обеих. Дождавшись, когда они выплачутся, я утер им слезки и продолжил.

- Девочки Эли, Лиз. Разве месть за совершенное этими людьми можно назвать плохим поступком? Да ваш папа был бы только рад, если бы узнал что его дочери, отплатили его убийцам той же монетой. - Уверенно, со всей убежденностью, на какую способен заявил я.

- Но ведь они люди… А папа говорил… - Промямлила Лиз

- И что? Ваш папа имел в виду не всех людей, а только близких, родственников и друзей, которые сами с вами были добры. Ведь были же и другие, которые кричали на папу, и он кричал в ответ. Правильно? - привел я простейшую жизненную ситуацию со скандалом, вариант беспроигрышный.

Неуверенные кивки.

- Вот! - я воздел вверх указательный палец. - Видите, просто вы не правильно поняли слова своего папы. Близких людей нельзя обижать и нужно прощать их проступки, а со всеми остальными надо поступать, так как они сами с тобой поступают. Либо если у тебя есть достаточно силы, так как этого хочется только тебе. Потому что все так и поступают в этом мире. И по-другому не выжить. Запомните малышки, в мире есть только близкие и все остальные, и эти остальные только и ждут момента, что бы обидеть тебя либо дорогого тебе человека, и если не обижают, то только по тому, что бояться твоей силы.