Андрей Романенко – Шуршик и его удивительные приключения. (страница 3)

Но самое главное – мама Мура умела создавать уют. В её домике всегда пахло пирогами, на окошках стояли цветы, а половички были выбиты до последней пылинки. И ещё она тихонько мурлыкала. Когда месила тесто, когда подметала пол, когда гладила Шуршика по голове на ночь. За это папа и Шуршик ласково звали её Мурлышкой.

– Мама Мура, – говорил Шуршик, – ты почему всё время мурлычешь?

– Потому что мне с вами хорошо, – улыбалась мама. – И потому что у хорошей хозяйки всё ладится, когда она поёт.

Шуршик очень любил маму. Он любил помогать ей: приносить дрова для печки, собирать ягоды, протирать посуду. Но однажды ему захотелось не просто помочь, а удивить. Сделать сюрприз.

Это случилось утром, когда мама собралась в лес за травами. Она поцеловала Шуршика в лоб, наказала слушаться папу и ушла с корзинкой.

– Пап, – сказал Шуршик, – а что мама любит больше всего?

– Нас с тобой, – улыбнулся папа.

– Ну, а из еды?

Папа задумался.

– Знаешь, она очень любит свои ягодные лепёшки. Говорит, что это бабушкин рецепт. А почему ты спрашиваешь?

– Хочу сюрприз сделать, – загадочно ответил Шуршик. – Пока её нет, испечь лепёшки. Чтобы она пришла, а тут готово!

Папа посмотрел на Шуршика с сомнением.

– Сынок, тесто – это тебе не мост строить. Тут свои хитрости нужны. Может, подождём маму и вместе?

– Нет, – твёрдо сказал Шуршик. – Я сам. Я умею строить, чинить, я упорный. И лепёшки смогу. Только расскажи, как.

Папа вздохнул, но спорить не стал. Он достал берестяной листочек, на котором мама записывала рецепт, и прочитал:

– Мука, ягоды, мёд, вода, щепотка соли. Смешать, замесить тесто, раскатать, положить ягоды, защипнуть края и печь в печке до румяной корочки.

– Всё просто! – обрадовался Шуршик.

– Не всё, – покачал головой папа. – Тут нюансы. Но ты пробуй. А я буду рядом, в мастерской. Если что – кричи.

Шуршик засучил рукава и приступил.

Сначала он достал большую миску из глины. Потом открыл сундучок с мукой. Мука была белая, пушистая, пахла теплом. Шуршик зачерпнул кружкой и высыпал в миску. Получилась горка.

– Теперь вода, – вспомнил он.

Воды налил от души – чтобы тесто было мягкое. Размешал ложкой. Получилась каша. Пришлось добавить ещё муки. Потом ещё. И ещё. Руки у Шуршика стали белыми, нос тоже, на пол упало немного муки.

– Ничего, – бормотал он. – Потом уберу.

Тесто наконец перестало липнуть. Шуршик вывалил его на стол и начал месить. Но тесто было капризное: то прилипало к столу, то рвалось, то норовило убежать. Шуршик пыхтел, давил его кулаками, даже попрыгал на нём немного – не помогало.

– Ладно, – решил он. – Главное – ягоды.

Ягоды лежали в корзинке: малина, черника, земляника. Шуршик отсыпал половину в миску, размял ложкой, добавил мёду. Получилась начинка.

Теперь надо было раскатать тесто. Скалки у Шуршика не было, он попробовал руками – тесто рвалось. Тогда он взял круглую палочку и начал катать. Получился неровный круг: толстый с одного края, тонкий с другого.

– Сойдёт, – решил Шуршик.

Он положил начинку на середину и попытался защипнуть края. Тесто не слушалось: то здесь дырка, то там ягоды вылезают. Шуршик лепил, заклеивал, добавлял тесто, и в конце концов получился какой-то мешочек, а не лепёшка.

– Главное, чтобы вкусно было, – утешил он себя.

Он положил своё творение на противень и сунул в печку. Потом сел ждать.

Через некоторое время из печки пошёл дым. Едкий, чёрный. Шуршик подскочил, открыл заслонку и увидел: его лепёшка горела! Ягоды вытекли, пригорели, тесто почернело.

Шуршик вытащил противень и чуть не заплакал. Вместо лепёшки был уголь. Кухня была в муке, на столе – месиво, на полу – тоже мука и следы ягод. Сам Шуршик был белый, как привидение, и пах дымом.

– Ну вот, – прошептал он. – Всё испортил. И мама скоро придёт. И сюрприз не получился.

Он сел на табуретку и готов был разреветься. Тут скрипнула дверь.

– Ой, – сказал знакомый голос.

Шуршик обернулся. На пороге стояла мама Мура. Она посмотрела на кухню, на противень с угольками, на Шуршика в муке – и вдруг улыбнулась. Той самой, хитрой улыбкой, от которой у Шуршика всегда теплело на душе.

– Шуршик, – сказала она мягко. – Ты что тут устроил?

– Мама, я хотел сюрприз, – всхлипнул Шуршик. – Твои любимые лепёшки. А у меня… не получилось.

Мама подошла, села рядом, обняла его, не обращая внимания на муку.

– Ты хотел меня порадовать? – спросила она.

– Да, – кивнул Шуршик.

– И ради этого взялся за такое сложное дело?

– Я думал, просто. Папа рецепт дал.

Мама засмеялась тихонько и сказала:

– Рецепт – это только буквы. А готовка – это секреты. Хочешь, я покажу тебе эти секреты?

– А ты не сердишься? – удивился Шуршик.

– За что? За то, что ты старался? За то, что хотел сделать мне приятно? – мама покачала головой. – Нет, милый. Я сержусь, когда ленятся и врут. А ты старался. Просто не знал некоторых хитростей.

Она встала, сняла платок и засучила рукава.

– Давай-ка сначала. У нас есть ещё мука? Есть. Ягоды? Остались. Мёд? Целая крынка. Значит, всё получится.

– Но на кухне бардак, – вздохнул Шуршик.

– А бардак мы уберём вместе. Но сначала – тесто. Смотри и запоминай.

Мама взяла миску и насыпала муку. Не горой, а холмиком.

– Первый секрет, – сказала она. – Муку нужно просеивать. Тогда она насыщается воздухом, и тесто становится мягким.

Она взяла сито и просеяла муку. Та стала пушистой, как облачко.

– Второй секрет: воду добавлять не сразу, а понемногу. И не ледяную, а тёплую.

Она лила воду тонкой струйкой и мешала ложкой. Тесто собиралось в комок.

– Теперь соль. Щепотка, ровно столько.

Шуршик смотрел во все глаза. Мамины руки двигались легко и плавно, как будто танцевали.

– А теперь самое главное, – сказала мама. – Месить тесто нужно с любовью. И чуточку мурлыкать.

Она начала месить тесто и тихонько замурлыкала. Тесто становилось гладким, эластичным, перестало липнуть.

– Попробуй ты, – предложила мама.

Шуршик вытер руки и положил ладошки на тесто. Оно было тёплое и приятное. Он начал мять, давить, складывать. Получалось не так красиво, как у мамы, но тесто слушалось.

– А почему у меня в первый раз не получилось? – спросил Шуршик.

– Потому что ты не знал секретов. И потому что спешил. Тесто не любит спешки. Оно любит спокойствие.