Андрей Ревягин – Военный завод (страница 3)

А, кто «ответит»? Да, в первую очередь, – сам директор и ответит!.. Что, вопросы-то задавать!.. Зам.директора «по безопасности и режиму», этот «паскудник и олух», которого он сам принимал, лет двенадцать назад под своё ещё не «хилое крылышко», на эту должность по «настоятельному настоянию» его папы (генерала «внутренних войск», по тылу), почуяв «жареное», оп! – три месяца назад – «сбежал» в «батальон конной полиции», «главным конюхом, по хозяйственной части» (на заводе, – он всю «неучтёнку» и всё «списанное» грузовыми машинами – в «ту степь» вывозил, счас – вся «конина» его)… А, именно он, этот «олух», планомерно, целеустремленно и плотно «контактируя» с Органами, кооперируясь с ними – и должен был бы «возглавить» борьбу с «невидимым и крайне агрессивным врагом»!..

Да, в первую очередь за всё «ответит» – Генеральный директор!.. Вот, потом и «ворочай сухим боталом языка», оправдывайся: «Да я, да я!..» Следователь «по особо важным делам», быстро «расколет» любого, быстро найдет «виновного»!.. А, может, их будет двое (следователей), или даже – трое?! Один – «злой» (как, и положено), другой – «добрый» (как положено), а третий – вообще будет молчать «интеллигентно», и только поглядывать так это – «пристально», так это – «понимающе», да пальцем указательным по столу – слегка постукивать… Найдут «виновного»! Конечно… Сейчас, без «виноватого» нельзя… Это раньше, во времена «застоя»… Привыкли все, что – никто не виноват, и виновного нету!.. Нет, сейчас – не то! Сейчас – строго! Будет тебе: «да я, да я!»… На нарах, будешь «куковать»: «да я, да я!»… Года – двадцать три… двадцать четыре… двадцать пять!..

Да, сколько не держись «за соломинку», не «тяни время», а скоро почувствуешь, что «соломинка-то» у тебя в руках – всё «тоньше» и «тоньше» делается… Словом, сколько-то времени прошло, и «окончательнейшим образом» испугался «за себя» – Генеральный директор «военного завода» Шибаков. «Шибко», мужчина испугался. По – «полной программе»!..

– Ты это, Казбеков… – как-то, прямо с утра, вызвал он к себе в кабинет Главного врача «заводской медсанчасти» Казбекова. – Подыщи-ка, мне, знакомого психиатра… только, чтобы «путевый» был! Понял?!

Генеральный директор Шибаков, говоря это, судорожно разлил по двум вместительным рюмкам – коньяк «Хэннесси». Придвинул – вторую – в сторону Казбекова…

– Лады! – принял «заказ» Казбеков; он в этой «рыночной экономике», уже привык «окунаться» со всякими и разными «проблемами», и перестал удивляться любой «постановке вопроса»…

Был это, мужчина средних лет, «потрясенный» (но слегка) несколькими «громкими разводами». Любящий, в одежде – «классическую» черно-белую «пару», дорогие галстуки, светлые носки и коричневые туфли (с дырочками, идущими по верху туфель, «замысловато и веерами»).

Выпили… Директор, ещё «суванул» Казбекову пару рюмок «Хэннесси» («в темпе вальса»)… Потом, рюмку у сердешного «отобрал» и «выдохнул» («конфиденциально», и несколько «озабоченно»):

– Бери, мою машину, и «газуй» прямо сейчас, за психиатром! Об остальном, потом «погуторим»… Поэл?!..

«Напористо» так сказал, по-советски-директорски… Казбеков, «кольнул» было, его «искосом непонимающих глаз», но делать – нечего… Поехал…

… Казбеков, привез психиатра – через полтора часа. Из – «самой главной» психбольницы города… Подъехали к заводоуправлению и тормознули – «с визгом». Почетно – подъехали!..

Но, этот привезенный психиатр – или сам был «дурак», или Казбеков ему «не совсем доходчиво» всё «объяснил» (а, начальство, надо понимать «с полуслова»)… Психиатр, которого привезли – Морокин, был в какой-то, почти что «бабьей» серой кофте, с вытянутыми локтями. Кандидат медицинских – ну там, естественно, с психическим уклоном – наук, «приперся» в кабинет Генерального директора «военного завода», с белым халатом в руках… У халата, были длинные и крепкие рукава… Это была «смирительная рубашка», как все её называют. Вот – идиот!..

Представ, перед «грозными очами» Генерального директора «военного завода» Шибакова, психиатр Морокин принялся «привычно» теребить рукой – три, большого размера, яркие авторучки, которые «победно» торчали у него в нагрудном кармане «рабочей кофты» (такого количества, «строгих» канцелярских принадлежностей, даже «ответственные работники райкома партии» себе не позволяли – так, «не более двух»), что, видимо, очень «благотворно сказывалось» на «общем течении» «проблем» – у рядом стоящих его «собеседников», да и на «внутреннем самочувствии» всех остальных больных, его чрезвычайно опасного медицинского отделения…

– Да, не сейчас, придурок! – заорал Генеральный директор Шибаков на психиатра Марокина, и, вырвав у него из рук «смирительную рубашку», смял и выбросил её в форточку (она там, зацепившись, заболталась на ветру, через несколько секунд, на – заводской «Доске почета»).

Морокин, несмотря на то, что был «прожжённый медицинский психиатр» (и повидал – многого!), от этого крика, тут, даже сам «в коленках дрогнул». В обеих… Ну, известно, «на производстве» – тот ещё представляется и бывает «дурдом»… «На производстве», начальство так может гаркнуть, что настоящему «дурдому» – и в помине не снилось!

– Пошел на х… , засранец! – взревел Генеральный директор Шибаков на Главврача заводской медсанчасти Казбекова.

Главврач – пулей (вращаясь, по военному уставу и наставлениям, – только через «левое плечо»), вылетел из большого кабинета.

Директор, быстренько и вкрадчиво, принялся извиняться перед «известным и модным» психиатром…

Скоро Морокин «приятно обмяк». Когда, понял «в чём дело». И, когда в этом самом «деле», «замаячила» «вкусная и упитанная» сумма – в 2000 евро.

Морокин, правда, чесал «угловатую репу» ещё долго, тараща на Генерального директора Шибакова, подслеповатые белки вопросительных глаз… Неторопливо, настойчиво «чесал»…Но, когда Генеральный директор Шибаков, прямо при нем – психиатре Морокиным – открыл «кургузый» и крепкий, защитного цвета, сейф, и тут же, отсчитал – положенные этому профессионально-психическому специалисту 2000 евро, в новеньких, почти «подмигивающих» купюрах – «репу закругленную», чесать закончил… «Спрятав» валюту во вторую «смирительную рубашку», которую Морокин ловко достал из своего «походного саквояжа», он весь обратился в «озабоченное, оперативно-медицинско-психическое внимание»…

Тут, пришел черед «выпучиваться» Генеральному директору «военного завода» Шибакову.

– А, ты, «продуманный», чёрт! – проговорил он, пораженный увиденным наяву. – Значит, если, вдруг, сейчас к нам резко ввалятся полицейские оперы и найдут у тебя евро, то ты сходу начнешь «болтать», что эта «уникальная» одежда – совсем не твоя, а происходит из фондов административно-хозяйственного отдела «дурдома»?.. В психбольнице, мол, взял, что под руку подвернулось, когда срочно на вызов выезжали!.. Смотри-ка, «шурупишь», психоаналитик! – Шибаков, в шутку, погрозил Морокину указательным пальцем.

Было видно, что Генеральный директор «военного завода» Шибаков изрядно устал. Галстук его – ослаб, сбился набок… Но, «намахнув», ещё рюмку «Хэннесси, Шибаков снова принялся терпеливо и вдумчиво объяснять психиатру «суть предстоящего»:

– Ты, главное, это… пойми… – говорил Шибаков, подчеркнуто вежливо и с разделениями. – Когда, будет надо… это… я тебе позвоню… Понял?.. И, ты «положишь» меня в свою клинику с этим… ну, это… с «диагнозом»… Ну там, «небольшое расстройство памяти», скажем… «коснувшееся общего состояния»… «и восприятия жизни»… «как таковой, так и этаковой»… «в связи с перенапряжением и повышенной нагрузкой»… Вот, так, примерно, напишешь… Не забудь «подчеркнуть», что «это основано – на»… Именно!.. «на беззаветной преданности по отношению к делу, на обостренном самосознании»… не жалеет, мол, себя!.. и «обостренном чувстве ответственности за порученное дело»… Там, «бессонные ночи», не забудь… Ну, мол, «так, мало-помалу, и пошло – поехало»… – Шибаков, осторожно «покрутил», прокуренным указательным пальцем правой руки, у своего виска – туда-сюда, как отверткой. – А, сейчас, ты, главное, мне «симптомы» «набросай»… Ну там, самые основные… Чтоб, это… «ориентироваться в пространстве», как говорят ученые… И, во времени… Чтоб, как говорится, не «мимо денег выступить»… Как, мол, «я, у мамы – фондовая дурочка, с приветом»… И, это… Ты!.. – Шибаков напрягся, и стал очень строгим. – «Колоть» там, меня, чем-нибудь, не вздумай!.. Вам, только «дайся»!..

Генеральный директор «военного завода» Шибаков, устало закурил и откинулся на спинку кресла.

– Симптомы, говоришь?.. – запанибрата, прогнусавил «хитрым носом», психиатр Морокин, безбоязненно рассматривая Генерального директора Шибакова. – «Коси», под этого… Как его?.. Под «Наполеона»… Орешь ты – прилично!.. Как, наверное, и он… Вот и ори: «Всем стой! Я – Наполеон!.. Руки вверх!.. Стоять, я сказал!.. Никого, не впускать и не выпускать!.. Семечки к осмотру!..»

– Какие, ещё, «семечки»?! – выпучился Директор Шибаков.

– Ну, такие!.. «Тыквенные», к примеру!.. Какая, к чёрту, разница, если пошел такой «сыр-бор»?.. Ты, пойми: у «больного» идет – «борение души». А душа – она «потёмки»… Поди, её разбери, когда ты – Наполеон?.. – Морокин «пожевал» губами, и решил «отдельно» заострить вопрос. – Тут, важно, текст, особо, не запоминать, не затверживать… А – импровизировать… По теме… Понял?.. Так, «правдивей» получается… Ну, можно ещё – пиджак выходной, с коллекцией значков «Города и страны», на груди резко порвать… – Морокин, резко, с «психофизическим напором», глянул в глаза Генеральному директору Шибакову, давая понять, что «номер пойдет», практически, «иду на вы!» – Карандаш, можно сжевать – грифельный… Втруху!.. И, проглотить… Понял?.. В таком, вот, «разрезе» надо «эту работу работать»… – Морокин, подмигнул директору, хотя тот и не смотрел на него (видимо, «органически и тонко» впитывал «режиссерские находки» психиатра Морокина).