Андрей Респов – Тень Миротворца (страница 44)

  - Не всё так легко, как кажется, дорогой Иван Ильич. Существует методика расчётов введения адекватного объёма растворов исходя из веса, примерной потери жидкостей и оценки тяжести состояния больного. Ей я, к сожалению, не владею. Вернее, не помню. Не попалось перед отправкой. Не всё можно предусмотреть. Но, думаю, опытным врачам - инфекционистам и эпидемиологам не составит большого труда со временем доработать методику.

  - Но как же...ведь солевой раствор не излечит холеру? - прервал меня коллежский асессор.

  - Умирают, Иван Ильич, не от холерного вибриона, а от обезвоживания. Восстановленный баланс позволит окрепнуть организму и в большинстве случаев иммунитету поставить финальную точку в противостоянии с холерной палочкой. Мы не спасём всех, но чудовищной 60% -ой смертности не будет, уверяю вас. Да, и ещё: ошибочно, и это многажды доказано, вводить этим больным растворы глюкозы, кровь и кровезаменители. В общем, всё, кроме растворов электролитов. Это только убьёт больных! Сложности также могут возникнуть и с порошками для приготовления питьевых растворов. Они склонны впитывать влагу и комковаться, приходя в негодность. Идеальная упаковка - это алюминиевая фольга. Если я не ошибаюсь, то она уже изобретена в североамериканских штатах, но можно по бедности и попробовать использовать вощёную или парафинированную бумагу. Это уже частности.

  - Да-а-а, Гаврила, признаться, удивил. Поистине, утро вечера мудренее. Теперь я в нетерпении, что вы предложите с кровью. До сих пор это довольно спорная проблема. Я, конечно, читал работы Ландштейнера с соавторами. И знаком с теорией групп крови.

  - В моём времени это давно рутинная практика. Более того, я думаю, вам известно об успешных неоднократных попытках переливания крови за последние пятьдесят лет. Но никто и нигде не занимался этим массово. Уже в следующем годы англичане создадут мобильные передвижные станции переливания крови для своих раненых. А мы что, хуже? Война закончится не завтра, к сожалению...

  - Ах, как ты прав, Гаврила! - князь, по своему недавнему обыкновению, постоянно перескакивал в обращении со мной с "вы" на "ты" и обратно.

   Я подтянул к себе чистый лист, аккуратно выводя на нём название вещества и процент раствора.

  - Парадоксально, но это изобретение уже существует не один год. Не знаю, запатентовано или нет. Скорее да. Плевать. 4% -й цитрат натрия является великолепным консервантом для донорской крови. Кислотность до нужной можно подгонять раствором какой-нибудь из органических кислот. Теперь её можно будет хранить и переливать гораздо позже времени забора. То есть использовать для спасения жизни при кровопотерях. Методика совместимости донора и реципиента, пусть и примитивная, также известна. Метод перекрёстных сывороток, биопробы. Не сочтите за высокомерие, Иван Ильич, но одна из бед этого времени - информационная разобщённость. Врачи черпают новую информацию из медицинских журналов, сообщений обществ и на конференциях. Но сами врачебные объединения частенько разобщены, в них процветает научный снобизм, зависть и подсиживание. У нас этого тоже хватает. Очень часто огромная временная пропасть разделяет открытие, внедрением и его массовое использование! Вдумайтесь, группы крови открыты в 1900-1901 годах. Сейчас 1915. До сих пор не создано легкодоступного стандартного набора для определения групп крови, хотя к этому есть все научные и практические предпосылки. Переливание донорской крови - это чаще эксперимент с неопределённым исходом. А ведь переливанием крови можно лечить не только кровопотерю... И вообще, Иван Ильич, отношение власть предержащих к подобным вопросам имеет очень широкий диапазон: от бюрократического равнодушия и излишней щепетильности до дремучего средневекового принижения ценности человеческой жизни, простите за излишний пафос.

  - Вы так не любите власть, Гаврила Никитич? - нахмурился коллежский асессор.

  - Я не люблю упёртых идиотов, Иван Ильич. Кстати, как вы выкрутились перед сёстрами милосердия по поводу моего опрометчивого выступления?

  - Во-первых, почти никто не поинтересовался, откуда у нашего вольнонаёмного столь широкие познания в медицине...

  - Почти?

  - А во-вторых, - Вяземский проигнорировал мой уточняющий вопрос, - из всех, кто заметил какие-либо несоответствия вашему социальному статусу, слух своё недоумение выразила лишь Ольга Евгеньевна. Мне пришлось сообщит ей по большому секрету, что вы у нас Пронькин на самом деле не сын крестьянина, а выгнанный по политическим мотивам с третьего курса студент Императорского Казанского университета, бежавший в Томск от преследований охранки, да простит мне Господь эту ложь. Шито белыми нитками, но хоть что-то да объясняет. Например, вашу патриотическую тягу к отбытию на фронт и неуёмный, без сомнения, феноменальный талант к медицинскому искусству.

  - Вот так дела! Теперь я в глазах баронессы настоящий якобинец. И ведь только собрался обратиться к ней с важной просьбой, - вздохнул я.

  - Не переживайте, в глазах мадемуазель Вревской это скорее достоинство. Девушки любят изгоев, фрондёров и вообще смелых мужчин. А вы ещё и загадочная личность, умны, молоды... - хитро подмигнул мне Вяземский.

  - Князь, не узнав вас с достойной стороны за столь короткий период, подумал бы, что играете в сводника. Я же всё-таки некоторым образом женат... - улыбнулся я.

  - Что вы, что вы, Гаврила! Ни боже мой! Просто баронесса уж слишком много внимания уделяет вашей персоне. Чем-то вы её заинтересовали. И я как раз хотел предложить вам немного раскрыться перед Ольгой Евгеньевной.

  - Это зачем ещё? - удивился я такому предложению.

  - На основе некоторых наших бесед я позволил составить несколько подробных телеграмм моим друзьям и родственникам в Москву и Санкт-Петербург. В том числе и о боевых химических газах...

  - Простите, Иван Ильич, но мне кажется, это несколько наивно.

  - Наивно желать сохранения жизни русским солдатам? - нахмурился Вяземский, - уж позвольте решать мне, как распорядиться той информацией, что вы предоставили! - коллежский асессор чуть не сорвался на фальцет. В купе осторожно заглянула озабоченная Лиза, - всё хорошо, душенька, это мы просто спорим с Гаврилой, - врач успокаивающе помахал ладонью в сторону сестры милосердия.

  - Простите, Иван Ильич, я не совсем верно выразился.

  - В корне неверно, Гаврила. Вас извиняет лишь то, что делаете это по незнанию. Коридорное право в России и протекция, порой, могут сделать неизмеримо больше, чем подача реляции по официальным каналам. Среди моих адресатов высокопоставленный чиновник военного министерства, сотрудник канцелярии Его Императорского Величества, жена товарища министра внутренних дел...мне продолжать?

  - Всё, всё...Иван Ильич. Сдаюсь. Буду только рад, если что-нибудь из этого получится.

  - То-то же, - погрозил мне пальцем военный врач РОКК, князь Вяземский, - дворянское слово очень много значит в России!

  - Я уже попросил прощения. Извините, личного опыта общения с дворянами не имею, - привстал я из-за стола, отвесив подчёркнуто шутовской поклон, - Вся информация лишь из книг, да так приглянувшегося вам синематографа.

  - А что, так-таки и не удосужились в своём двадцать первом веке? - хитро улыбнулся, отошедший от короткой отповеди Вяземский.

  - За практически полным отсутствием данного класса в моей действительности как такового, - вырвалось у меня.

  - Что вы этим хотели сказать? - автоматически переспросил Иван Ильич. Я же с досады мысленно отвесил себе подзатыльник. Вот не хотел же ни сам князь, ни я лезть в политические перспективы Российской Империи. Эх, как бы замять это...

  - Вы действительно хотите знать ответ на свой вопрос?

  - Я потомственный дворянин, мой род идёт от самого Рюрика и напрямую от внука Владимира Мономаха. Конечно, я хочу знать, что значат ваши слова о дворянстве!

   Так, похоже, князюшка закусил удила. Придётся искать слова, чтобы помягче сообщить правду.

  - Иван Ильич. Хочу предупредить, что мой ответ наверняка породить уйму других вопросов, наиболее полная информация о которых потребует дополнительной беседы без лишних ушей. Вы готовы?

  - Говори!

  - Хорошо, - я устало провёл ладонями по лицу, - чтобы быть кратким, скажу сразу: после семнадцатого года в России юридически и фактически перестанет существовать монархия и сословия. Вместо Российской Империи сформируется совершено новое государство с иным политическим и социальным устройством. Люди, бывшие дворянами, утратят на его территории свои привилегии и собственность. Более того, спустя довольно недолгое время большинство дворянских родов пресечётся или раствориться в новой социальной среде. Дворяне, эмигрировавшие за границу, смогут сохранить видимость своего статуса, но лишь те, кто будет независим финансово. Судьба большинства их будет незавидна, но всё равно лучше большинства оставшихся в новом государстве.

   Князь был бледен, пальцы его мелко подрагивали, губы беззвучно шевелились. Я продолжал молчать, стараясь не смотреть на Ивана Ильича.

  - Гаврила, - проговорил осипшим голосом коллежский асессор, - я не спрашивал, а ты, то есть, твой прадед, Пронькин Гаврила, что с ним стало? Погиб на фронте? - странно, Вяземский цепляется за сторонние факты, боясь услышать страшные слова?