Андрей Респов – Небытие: Варрагон (страница 22)
Рядом со мной у поломанной телеги зашевелилась куча тряпья, затем в ней кто-то громко чихнул и на поверхности показалась вихрастая голова с чумазым веснушчатым лицом.
- Ты кто? - нагло вопросило оно меня, поковырявшись пальцем с обкусанным ногтем в левой ноздре.
- Конь в пальто. Здороваться не учили родители? - в свою очередь уставился я на собеседника.
Из кучи тряпья вылез, отряхнувшись, невысокий рыжеватый паренёк, одетый в бежевую, замызганную до неузнаваемости цвета, рубаху, кожаный жилет и замшевые коричневые панталоны. Мальчишка был полностью бос с не по росту большими ступнями, на которых сейчас смешно раскачивался, склонив голову на бок и прищурив глаз. Ник над ним был фиолетовый и гласил: Тиль Серебрушка, Вор.
- А у меня их отродясь не было! А тебе, дядя, чего здесь надо? Лавка Гуггенхайма так рано не открывается.
- Не так начали, - попытался смягчить я ситуацию, - я - Эскул, ученик мастера Гуггенхайма.
- Ха, свистишь, чё это старый пердун, решил на старости лет помощника взять? Да он за медяк удавится!
- Люди меняются, Тиль.
- Люди, может быть, но...
- Да, да, Тиль, я знаю и вижу, что ты тоже знаешь. Ты - хоббит?
- И что?
- И ничего. Есть хочешь? У меня есть сыр и хлеб. Воды, вот только...
- Ничего, обойдёмся, - тиль осторожно подошёл и присел рядом со мной на такой же чурбак. Я достал сыр и хлеб из обители. В инвентаре еда не успела зачерстветь. Поломав горбушку, я протянул куски половинчику, которые тот, схватив. Начал жадно кусать и торопливо пережёвывать, поглядывая на меня из-под белёсых ресниц. Я посмотрел на его исцарапанные и иссечённые ступни со следами старых плохо заживших порезов.
- Тяжело босиком? - спросил я, указав на его голые ноги.
- Обхожусь, спасибо за сыр, давно такого вкусного не ел.
- А говорят, хоббиты всё время так ходят, что это их национальная особенность.
- Ты где, дядя, такой дури набрался? По метёным улицам или по береговому песку, ещё куда ни шло. Но, например, по базару, врагу не пожелаю, иной раз такой дряни накидают или рыбью кость, к примеру, - мальчишка обиженно вытер нос и насупился.
- Ну-ну, не обижайся, Тиль, просто я, признаюсь, не местный, но людей вижу хорошо. Можно ещё вопрос?
- Валяйте, мастер, - паренёк вновь был в хорошем расположении духа, настроение менялось, как осенний ветер.
- Вот, не пойму, Тиль. Ты же вор? Укради себе сапоги и ходи нормально.
Опять что-то не то сказал. Половинчик сидел темнее тучи. Неловко вышло. Парень мне понравился с первого взгляда. Простотой своей, непосредственностью может. Бывает так, нравится человек, толком объяснить не можешь. Моё смущение прервал сиплый голос гоблина:
- Мастер Холиен, Тиль не из таких, он ворует только еду, да и то, когда долго нет работы и голодает. Ты же догадываешься, Эскул, что Древним не так просто жить в городе хуманов.
- А он что, тоже?.. - изумлённая инициатива половинчика была прервана звонким подзатыльником, прилетевшим от гоблина.
- Меньше будешь знать, крепче будешь спать, Тильман! Он наш, а подзатыльник ты получил за «старого пердуна», мне хоть и два века, но на слух не жалуюсь. Вот, я вам отвара из шишек медуницы принёс, не дело это, в сухомятку завтракать, - гоблин поставил перед нами глиняный широкогорлый кувшин, исходящий паром, к которому тут же присосался половинчик, обжигаясь и прихлёбывая.
Вдруг, над городом раздался протяжный вой труб, откликнувшийся с другой стороны утробным голосом сигнального рога стражи Варрагона. Воздух посвежел, небо над шпилями подёрнулось серыми клубами свинцовых туч.
Привстав от неожиданности, я увидел, как над одной из высоких башен, предназначение которых я так и не успел выяснить, герцогские вымпелы сменяются огромными ярко-оранжевыми полотнищами с изображением чёрных распахнутых крыльев в центре. Делали это те самые стражи с помощью пик с крючьями.
Город встрепенулся, затрещал стуком открывающихся ставней и лязгом чугунных запоров. Где-то раздался топот множества ног, упал и разбился горшок на соседней улице. Усиливающийся ветер гнал мусор по пустым рыночным рядам.
- Эскул, Тильман, быстро ко мне в землянку! - я впервые видел Гуггенхайма таким испуганным.
- Что это, мастер? - попытался я расспросить семенящего впереди гоблина.
- Это? Это - смерть, Холиен! - прокричал в нарастающем гуле Гуггенхайм, метким пинком отправляя половинчика в дверной проём землянки. Внутри было уютно, хоть и темновато. Алхимик бросился закрывать ставнями немногочисленные окна. Перед последним задержался, охнул, прикрыв рот ладонью. Я приблизился и из-за плеча посмотрел на то, что творилось за мутным стеклом окна.
К ветру присоединился моросящий дождь, небо стало значительно темнее. Оно словно опустилось. Казалось, можно было достать его рукой. Что-то пронеслось перед окном, царапнув по стеклу с противным скрипом. Я заметил, как побледнело лицо алхимика. Что, чёрт возьми, здесь твориться?
На улице в это время развивалась следующая часть непонятной трагедии. Из-за мутности стекла было не очень хорошо видно. Кто-то в светлом платье бежал прямо к нам вдоль закрытых лотков и прилавков. Это была женщина или девушка, волосы её были растрёпаны и мокры. Трудно было рассмотреть выражение лица, но по её рваным и судорожным движениям было понятно, что бегунья напугана до ужаса. В руках она держала какой-то горшок и неслась, вцепившись в него намертво.
- Проклятые отродья, это же Марта, молочница! - услышал я дрожащий голос гоблина у себя над ухом, - ей конец...
Тут я увидел, как перед женщиной сверху внезапно появилось существо, взмахивающее кожистыми, как у летучей мыши крыльями. Тело его, почти обнажённое, лоснилось от дождевой влаги. Фигура молочницы замерла, руки безвольно опустились, горшок выскользнул и разбился, а колени женщины подогнулись, и она опала безвольной куклой на землю. Существо взмахнуло крыльями и поднялось ещё выше.
- Она жива? Гуггенхайм? - я развернулся к алхимику.
- Пока дда... нам надо закрыть окно...
- И мы просто будем стоять и ждать в этой конуре? - я стал закипать, почему-то бездействие именно сейчас меня очень разозлило.
- Эскул, мы бессильны ей помочь, гарпии забирают всех, кто не успел сбежать, от них нет спасения!
- Нет, говоришь... Закройте за мной дверь, учитель, никому не открывайте и...надеюсь, что всё, что вы увидите останется между нами?
- Это мальчишество, Эскул!
- Со мной всё будет хорошо. Я постараюсь помочь Марте. Не обижайте Тиля...
- Глупец! - гоблин постарался перекрыть выход, я мягко отстранил старика, и, пока он не успел ещё что-нибудь сделать, быстро выбежал на улицу.
Дождь продолжал моросить, хотя ветер был уже не таким сильным. Я окинул взглядом двор. Марта так и оставалась лежать без сознания, молочную лужу из разбитого горшка дождь не успел смыть. Я посмотрел на небо. В сером мареве туч тут и там мелькали тёмные силуэты, очень похожие издали на летучих мышей. Старик назвал их гарпиями. Хм, я их почти не рассмотрел. Но, хватит рассуждать, надо хватать молочницу и делать ноги. Ещё додумывая эту мысль, я понёсся скачками к лежащей без сознания женщине. Постоянно хотелось оглянуться и я, невольно, втянул голову в плечи. Марта оказалась дамой в теле, и, даже мой приличный показатель силы, не позволил мне бежать. Перекинув её через плечо, я, недолго думая, развернулся к землянке и намеревался отступить с добычей.
Вы подверглись заклинанию Магии Разума Сон Гарпии... Вы подверглись заклинанию Магии Разума Сон Гарпии...Вы подверглись заклинанию Магии Разума Сон Гарпии
Путь мне преграждали сразу три гарпии. Две висели в нескольких метрах над землёй. Третья стояла на земле, уперев кулаки в бёдра. Крылья её были сложены за спиной и напоминали плащ с откинутым капюшоном. Вопреки легендам, стройные загорелые ноги были без единого пёрышка и завершались изящными маленькими ступнями, обутыми в кожаные сандалии с бронзовыми поножами. От поножей вверх, оплетая соблазнительные бёдра, вилась сеть из узких кожаных ремней с золотыми дисками в перекрестьях. Завершался этот умопомрачительный наряд золотым обручем на тонкой рельефной шее.
- Кто у нас тут такой герой!? - на удивление, голос гарпии не походил на клёкот. Я решил промолчать и нагло уставился на грудь предводительницы. Ибо кто мог щеголять золотым ошейником, как не начальник? У остальных представительниц этого племени, висящих за спиной моей собеседницы, этот атрибут отливал тусклым серебром
Вы подверглись заклинанию Магии Разума Сон Гарпии...
- Хааарррошшш...-прошипела предводительница, - верни нашу добычу!
Как же они все предсказуемы! Но уровень впечатляет. У предводительницы - вообще не вижу, а у клевретов (клеврет - старославянский, от лат. collibertus - отпущенный с кем-либо на свободу - приспешник, приверженец, не брезгующий ничем, чтобы угодить своему покровителю. прим. автора) далеко за семьдесят.
- Прошу прощения, мадам, но вы не правы. Женщина может быть добычей только мужчины, но никак не других женщин! - я поклонился, как мог, стараясь маленькими шагами продолжать движение к землянке. Лица гарпий застыли в изумлении, пытаясь вникнуть в философию моего ответа. Начальница нахмурилась, повернулась к висящим в воздухе гарпиям:
- Возьмите мне его живым... интересный горожанин, я потом поговорю с ним сама, - и уже обращаясь ко мне, - ты мне всё сам расскажешь, загадочный незнакомец... взять!