Андрей Респов – Небытие: Варрагон (страница 13)
- Всё понял, Хейген. Ещё раз спасибо, я этого никогда не забуду! - искренне поблагодарил я, оглянувшись на фургон, из которого ожидаемо торчали любопытные головы детей.
Когда, наконец, подошла наша очередь, солнце уже почти скрылось за вершинами холмов, окружавших город. К кибитке приблизился один из стражей. Доспех на нём выглядел внушительнее и дороже. Он был без щита, в кольчуге до середины бедра, на наборном поясе висел меч-бастард и подвешен за лямку шлем-барбют. На голове - войлочный подшлемник, пропитавшийся потом за долгий день. Пошевелив великолепными пшеничными усами, он обратился к маркитантке.
- Что старой шлюхе Хейген понадобилось в Варрагоне? Соскучилась?
- Да уж не по тебе, Дитрих. Свиное ты рыло!
И оба заразительно расхохотались. Воин подошёл к кибитке вплотную и хлопнул латной перчаткой по ободу колеса.
- Привезла? - вопросительно посмотрел он на толстуху.
- Привезла, привезла, завтра на рынок сутра зайдёшь, как сменишься и заберёшь, как договаривались.
- Добро, Хейген. А что это у тебя на лавке за красавчик? Вроде бы не знаю его. Нового любовника завела, а, мамаша?! - и усач снова рассмеялся.
- Эскул это, пилигрим, в обитель Трёх Сестёр следует, обет у него.
Позади воина показалась высокая фигура человека, облачённая в серую рясу. Его худое лицо отдавало желтизной, белки глаз были испещрены лопнувшими сосудами, синюшные губы сжаты в тонкую полоску. На поясе висели деревянные чётки.
- Эскул? Странное имя. Откуда ты, пилигрим? - неприятный сиплый голос незнакомца раздражал своей вкрадчивостью.
- Ээээ...
- Отвечай, когда тебя спрашивает отец-инквизитор! - нахмурился воин.
- Так родители назвали. Эскул из рода Холиен. С островов я, Великого моря.
- А откуда об обители узнал?
-Так, это, по-разному. Купцы рассказывали, да что там. С детства мечтал помогать больным и раненым. Вот вырос и решил идти в Варрагон...- попытался я добавить сентиментальных ноток в свой импровизированный рассказ.
- Ну, ну. Холиен. Сестры быстро у тебя из башки романтику выбьют, -инквизитор быстро потерял ко мне всякий интерес и, махнув рукой усачу, удалился.
- Привет, Хейген! - к нам подошёл молодой человек приятной наружности с располагающей улыбкой. Его щёгольский камзол и берет с пером чибиса были безупречны. Он слегка поклонился маркитантке.
- Мастер Иезекиль! Рада вас видеть. Как поживаете? - расплылась в улыбке толстуха.
- Вашими молитвами, мамаша, вы к нам надолго? - Иезекиль медленно обошёл кибитку, подняв правую руку ладонью наружу, удовлетворённо кивнул усачу.
- Думаю остаться до весны, мастер. Нам можно ехать, Дитрих? - обратилась она к стражу.
Усач отступил с дороги крикнул:
- Проезжай, старая ведьма! И не забудь, завтра жди в гости!
Фургон тронулся, и по опустившимся плечам мамаши я понял в каком напряжении она находилась до сих пор.
За воротами вопреки ожиданиям не было узких улочек и грязных подворотен. Широкий проспект, мощёный тщательно подогнанным камнем, вел к видневшейся вдали белой стене внутреннего города. По обочинам дороги располагалось множество одно и двухэтажных домов с огородами и приусадебными участками, иногда виднелись даже целые поля с оросительными каналами. Красные черепичные крыши, много фруктовых деревьев, отягощённых плодами, резные флюгеры на башенках мезонинов и печных трубах... Сказочный город.
- Мамаша Хейген. А мы поедем во внутренний город?
- Нет, Эскул, только до стены. Внутрь-рылом пока не вышли. Обитель расположена как раз перед самой стеной и занимает несколько лиг. Там и кельи, и постоялый двор, и больница с приютом. Всё честь по чести. Сам увидишь.
- Забыл спросить, мамаша Хейген, а кто это был там у ворот?
- Это который?
- Молодой франт, вы его мастером Иезекилем звали.
- Ааа... этот. Дежурный маг. Он тут Факультетом Магии поставлен, чтобы в город всякая нечисть не пролезла.
- А какая нечисть, мамаша?
- Ну навьи (3) всякие, доппельгенгеры (4), вампиры, чернокнижники, личи (5), да много всякой дряни на свете. Герцог и Городской Совет обязали магов за этим следить особо.
- Ну а инквизитор за чем на воротах следит?
- Так известно за чем, Инквизиция в городе учёт ведёт прибывших-убывших, рождение и смерть регистрирует, летопись ведёт. Перед герцогом и отчитывается.
- Вот значит, как, а в моём мире они все больше чистоту веры блюли, ведьм вылавливали, да сжигали на кострах, ересь вытравливали в народе!
- Нет, не за чем им это. Есть Суд Герцога, Суд Городского Совета, Городская Стража. Инспекторы инквизиции официально ведут расследования светских преступлений. Только вот, Эскул, веры то единой в нашем городе нет. Есть церкви Одного, обитель Трёх Сестёр, Очаг Подгорного, святилища Друидов, но последние не в городе, а в лесу. И это я ещё не всех назвала. У Северных чужаков, например, свой бог, морской. Так они святилищ не строят. Только алтарь на каждом корабле.
Не доехав четверть лиги до внутренней стены, мы свернули на прилегающую улочку и подъехали к двухэтажному длинному каменному зданию с узкими оконцами, в которых виднелись разноцветные витражи. Кованая ажурная оплётка дубовых ворот, заросли дикого винограда, достигающие второго этажа. Белёные стены и привычная уже здесь красная черепица.
Толстуха остановила лошадей.
- Жди меня, я скоро, - передала мне вожжи и посеменила к неприметной калитке рядом с воротами. На тихий стук вышла женщина, держащая в руке огромный чугунный фонарь. На улице были уже сумерки и мне не удалось ее как следует рассмотреть. Увидев маркитантку, женщина с фонарём отступила внутрь дома и впустила толстуху, закрыв за ней дверь. «А не бедно живут в обители!» - подумал я, рассматривая убранство дома и оценив художественную красоту ставень. Имелся даже водосток и дренажные канавы вдоль самого настоящего мощёного тротуара. Город всё больше не походил на знакомые мне исторические описания средневековых городов. Неестественная чистота, широкие улицы, инквизиция, объединяющая функции уголовного розыска и миграционной службы! Магия и Религия в одном государстве..., пожалуй, надо быть внимательнее и перестать быть рабом стереотипов. Ошибки могут дорого стоить. Я решил и дальше придерживаться прежней тактики: чаще помалкивать, осторожно спрашивать, внимательно слушать и запоминать услышанное.
Наконец калитка отворилась, из неё вышла Хейген и поманила меня. Я привязал вожжи к крюку на облучке и приблизился к воротам.
- Мария, это тот самый Эскул, о котором я говорила. Холиенн, а это - Прима обители Трёх Сестёр, Мария Золано. Теперь твоя жизнь и будущее в её руках. Я поеду, надо успеть до полуночи занять место на рынке. Завтра вечером навещу тебя, узнаю, как устроился.
Я глубоко поклонился маркитантке и внезапно, по наитию, шагнул к ней, взял её руку и поцеловал. Некоторое время изумлённая толстуха не могла ничего сказать.
- А ты не говорила, Матильда, что твой протеже благородного происхождения, - мягкий грудной голос раздался из темноты дверного проёма, - не будем тебя задерживать, проходите Холиен, не стойте столбом.
Я шагнул в темноту и увидел двух женщин, одетых в рясы таким образом, что были открыты только кисти рук и голова. Волосы у обоих были стянуты в тугие узлы и украшены деревянными заколками с какими-то символами. У одной в руках был уже знакомый мне фонарь, которым она освещала лестницу за своей спиной.
- Следуйте за нами, клирик, - вторая женщина, скорее всего именно она была та самая Прима обители, повернулась и стала подниматься по лестнице.
Мы вышли на балюстраду, стал виден внутренний двор дома, погружённый в темноту. Пройдя по галерее, мы спустились, а затем поднялись ещё по двум лестницам. Прошли между несколькими одноэтажными постройками и оказались у другого дома, в темноте напоминающего длинный ангар. Открыв двери, мы оказались в просторной прихожей, из которой шёл коридор вдоль внешней стены дома. Освещён он был маленькими трёх рожковыми канделябрами.
Прима подошла к пятой по счёту двери и открыла её ключами из связки на поясе. Вторая сестра зашла в открывшуюся комнату, ловко зажгла у двери свечу в подставке от карманного огнива.
- Клирик, жить будешь здесь. Завтрак в шесть утра, не опаздывай, потом получишь наряд на работу и специальную одежду. Старайся не опаздывать, ждать тебя никто не будет. Завтра, когда освобожусь, побеседуем. Все вопросы сестре Абигайль, - и Прима Золано удалилась, тихо шурша полой рясы.
Я молча развернулся к второй женщине. Точнее молодой девушке. Её простое лицо было сосредоточено, ладони сложены на груди, глаза опущены. Я заметил, что кожа на кистях рук была грубой и сухой, ногти обрезаны максимально коротко. М...да, белоручек здесь не держат.
- Простите, сестра Абигайль, не подскажете, где я могу умыться с дороги и ...
- Брат Холиен, отхожее место во дворе справа от дорожки, по которой мы шли. Возьмите свечу, там темно. Умываться можете в комнате, там есть таз, кувшин и льняное полотенце. Вода во дворе в колодце.
- Спасибо, дорогая, а мыло или что-нибудь его заменяющее?
Лицо Абигайль потемнело, ладошки сжались в кулачки.
- Брат Холиен, в таком тоне недопустимо обращаться к сёстрам обители! Вы - новичок, поэтому на первый раз простительно. Но впредь, называйте меня "сестра Абигайль" и никак иначе! Днем, вы можете ходить свободно по всей территории, кроме корпуса с кельями сестёр. С наступлением ночи ваши перемещения ограничиваются крылом наёмных работников, то есть этим зданием и двориком. Наряд на работу получите завтра после завтрака, спокойной ночи, - и девушка, круто развернувшись, открыла в дверь и канула в темноту. Обиделась. Но я же не знал.