Андрей Респов – Небытие. Ковен (страница 8)

Но не сегодня. На прогалине снова стало тесно. Зоррах попытался отступить на противоположный край. Там густой терновник мешал бы в него прицелится.

В этот раз против него выступили полтора десятка арбалетчиков, не спешивших спускать курки, а предусмотрительно ожидавших команды от одного из гардов, выехавших на край поляны.

Спокойные и уверенные в себе королевские охранители. Первый обманчиво-расслаблено сжимал в обеих руках две небольшие сабли. Но по положению ног воина Зоррах сразу распознал опытного Мастера Мечника. Второй гард, небольшого роста и неопределённого возраста внимательно следил своими рыбьими, немного навыкате, глазами за каждым движением орка, вертя в руках пару кинжалов. Оружие ежесекундно то появлялось между его ловкими пальцами, то исчезало…

Поразительно, как много деталей можно заметить в такие небольшие паузы перед боем! Зоррах с кажущейся неторопливостью потянул из-за пояса в пару к ятагану клановый боевой топор. Хотя, здесь бы очень пригодился щит. Даже небольшой, что так любили северяне…

Орк внутренне попросил прощения у своего учителя Сонгара. Шаранг никогда бы не пустился в путь с Ведьмой, не озаботившись всем необходимым вооружением. Но кто же знал, что на пути встанут эти неправильные хумансы? До сих пор, только одно упоминание Ковена, заставляло почтительно уступать дорогу во всех частях просвещённых земель.

Первым в бой логично вступил мечник, пытаясь навязать Зорраху неимоверно быстрый темп боя, оттеснить орка под болты арбалетчиков. Суховей вертелся, как уж на сковородке, успешно подставляя под удары сабель ятаган и топор. Задумка гарда была шита белыми нитками, и орк пытался использовать поединок с мечником для возможности отступления в чащу.

Внезапно мечник с громким криком сымитировал атаку и резко отступил, упав на спину. Тут же раздался залп из арбалетов. Готовый к такому повороту событий, Зоррах успел ничком распластаться на земле и покатился в сторону, разбрасывая лесной мусор. Лишь одному болту удалось чиркнуть орка по спине и перебить застёжку пустого ружейного пояса, так и оставшегося лежать на месте падения.

Уже поднимаясь с земли, Зоррах понял свою ошибку, когда ощутил давящую тяжесть на шее. Второй гард, обладая ловкостью Парсума, в невероятном прыжке прыгнул на спину орку, пытаясь вонзить свои кинжалы в основание шеи.

Один кинжал, скользнув под лямку кожаного нагрудника, вошёл по самую гарду аккурат в плечевой сустав. И левая рука повисла плетью, пальцы разжались, а Зоррах выронил топор. Вторым кинжалом гард попытался ткнуть орку в глаз, но разъярённый раной Суховей, с силой сунул рукоять ятагана прямо в лицо ловкачу. Тот успел отклонится и навершие рукояти лишь пробороздило глубокую царапину на щеке.

Но этим дело не кончилось. Орк уронил ятаган, который вонзился лезвием в землю; притянул освободившейся рукой ловкача за шею и вцепился зубами ему в подбородок. Гард застонал, заливаясь кровью и бессильно молотя руками по голове орка.

Зоррах отшвырнул окровавленное тело в сторону и снова взялся за ятаган. С одной рукой он просто мясо для Мастера Меча. Арбалетчики успели перезарядиться и дали залп. Гард-мечник предусмотрительно отступил в сторону, давая возможность завершить бой охотникам.

Но, видимо, удача решила подарить ещё несколько минут жизни Зорраху по прозвищу Суховей. Большинство болтов не причинили значимого урона: один засел в левом бедре, два других пронзили многострадальную левую руку орка.

Посвящённый Ковена, казалось, не замечал ни боли, ни ран. Мечник с изумлением понял, что однорукий орк, уже спустя несколько мгновений, начинает теснить его, нанося мощные и частые удары. Ятаган в руке обречённого древнего порхал, как бабочка, или, как игла в руке опытного портного.

И вот уже проявились несколько неглубоких кровоточащих порезов на теле гарда. Что-то дрогнуло в глазах хуманса. Это понял и орк.

Арбалетчики пытались выцелить степняка, но рисунок поединка с мечником был настолько хаотичен, что охотники боялись задеть гарда. Наконец, кто-то из них решился, и арбалетный болт, пробив кожаный доспех, ужалил Зорраха в поясницу.

Увидев это, мечник воспрял духом и усилил нажим. Орк рассмеялся ему в лицо, брызгая кровью и, отбросив ятаган, прыгнул навстречу гарду, словно пытаясь обнять единственной здоровой рукой. Мечник немедленно воспользовался открытостью степняка и вонзил сабли с двух сторон в бока Зорраха, стараясь сдержать его порыв.

Столкновение было настолько стремительным, что лезвия сабель Мастера вошли почти на две трети, как в масло, в корпус орка.

Гард, торжествуя победу, закричал, подняв голову к небу, и не заметил, как дёрнулась к его лицу растопыренная пятерня орка. Ученик и друг Мастера Сонгара, Зоррах по прозвищу Суховей, орк из клана Степных Поводырей не мог уйти за Грань один. Не в его правилах…

Жёсткие пальцы древнего с лёгкостью разорвали рот гарда и, стиснув мёртвой хваткой, оторвали нижнюю челюсть, заставив захлебнуться победный крик.

Уже падая на землю и увлекая труп противника за собой, Зоррах повернул голову в ту сторону чащи, куда успела скрыться Гудрун Неистовая…

Душа степняка отлетала, соединяясь с духами предков, а тело уже не ощущало ударов множества арбалетных болтов, которыми щедро награждали его испуганные охотники…

Бой тяжело дался Гудрун. Это какую же силу погружения в горизонт астрала надо иметь, чтобы таких сильных тварей вытащить? Трупы гончих истаивали тёмными зловонными лужами. Ведьма, сидя на корточках, аккуратно заливала эликсиром рваные раны на бедре и предплечьях.

Последние две твари чуть не отравили её к духам, пришлось исчерпать последний резерв маны. Всё. Она пуста, как голова пьяницы с похмелья. И эта дикая слабость…

Со стороны погони послышался одинокий торжествующий человеческий крик и… резко оборвался. Сердце орчанки сжалось, замерло на мгновение… Зоррах… Да смилостивятся над тобой духи предков!

Ведьма попыталась встать. С трудом, но ей это удалось. Нужно было идти. Позади треснула ветка, послышался шорох множества шагов, затем со всех сторон полетели сети.

Гудрун заметалась, запутываясь всё больше и больше. Из толпы хумансов шагнул высокий гард, держа в руках что-то тёмное.

– Прибить бы тебя, ссучку… за Бренна и Сколя, но я обещал королю… ты ещё пожалеешь, что тебя оставили в живых, – мужчина точным и выверенным движением ударил орчанку чуть выше виска рукоятью охотничьего ножа. Ведьма потеряла сознание. Гард брезгливо открыл флягу тёмного стекла и вытряхнул на затылок Гудрун что-то похожее на комок серой шерсти, который тут же растёкся у неё вокруг шеи, охватывая крепкой шевелящейся удавкой.

– Порядок, грузите на волокуши! Да не с трупами, олухи! Король нам ничего не заплатит, если привезём порченый товар. Или хотите болтаться на верёвке!?

Охотники, тихо ворча, стали укладывать бессознательное тело Гудрун на связанные срубленные молодые деревья.

Отряд потерял больше половины людей. Да… Дорого сегодня обошёлся охотникам трофей для монарха…

Глава третья. Uruz

Сознание возвращалось медленно, словно лик стыдливой молодой луны в ночь весеннего цветения мелорна. Почему именно это воспоминание пришло на ум прекрасной молодой эльфийке, очнувшейся ото сна в незнакомой спальне с высокими стенами, уходящими в глубокую темноту?

Лоос провела рукой по шёлковой простыне нежно-фиалкового цвета, взгляд её перебежал с великолепно выполненной неизвестным резчиком миниатюрной фигурки фейри на одной из колонн роскошного балдахина, что простирал полог над её ложем, на высокое и узкое окно, едва прикрытое тяжёлыми бархатными шторами. Из раскрытых створок лился ровный багровый свет, растекавшийся на чёрном мраморном полу искристыми сполохами. От каждого предмета, каждой вещи в этой комнате веяло мощной, незнакомой магией…

Неужели это и есть тот самый другой мир? Небытие, о котором говорил Эскул? Эльфийка придирчиво оглядела себя: тело Богини ничуть не изменилось с тех пор, как она взяла в руки Фиал и утратила связь с материнским миром. Всё та же молочная белизна кожи, живая вязь татуировок на животе и бёдрах…

Удовлетворившись осмотром, Лоос одним привычным заклинанием облачилась в чёрное платье. Богиня, сколько помнила себя, никогда не изменяла этому цвету. Ну, разве, что, пурпурный… иногда… Уголки губ женщины тронула игривая улыбка.

Лёгким движением Богиня соскользнула с широкой кровати, подошла к окну и… замерла в трепетном удивлении, заворожённая открывшейся картиной. Лоос никогда в старом мире не видела чего-то подобного. Но с самого момента осознания себя божеством Тёмных альвов воображение рисовало ей похожие картины во снах. По рассказам, воспитывавших её в детстве, лесных дриад, именно так выглядели владения отца, которого она никогда не знала.

Первозданный Хаос множества миров трудно поддавался описанию, он притягивал взгляд и отвращал душу, вызывая смешанное чувство омерзения и, в то же время, жаркого желания погрузится и ощутить его всем своим существом.

Марево смутных образов, водоворотов цвета и шквал какофонии высоких и низких звуков на грани восприятия ошеломили эльфийку, она подалась вперёд и…

– Не стоит, дорогая! Вестник, хоть и установил защиту, но чем Рандом не шутит, вы всё-таки Богиня, вдруг затянет в окошко? Как я потом перед Эскулом оправдаюсь?